Глава 18: Королевы и подонки
10 марта 2015 г., 11:50
— Ваш чай, ваше величество, — прошептала Эрлина.
Стол был сервирован именно так, как нравилось королеве. На окутанном прозрачным паром маленьком подносе стоял изящный чайничек с чаем из медовой травы, её любимая расписная чашечка и серебряное блюдо, на котором лежали половина сэндвича с огурцом и два овсяных печенья. В узкой полупрозрачной вазе стояли две благородные и совершенные белые розы.
В первую очередь, Анора любила порядок. В отличие от своего привлекательного, но неорганизованного короля, она была зрелой личностью и в любой ситуации вела себя соответственно. Для всего было своё место и время: утром следовало тщательно подготовиться для выхода на публику, освежиться прогулкой по саду, правильно позавтракать и выслушать отчёты сенешаля, капитана охраны и мажордома; после обеда назначались аудиенции и совещания, между которыми находилось время для небольшого чаепития; вечер отводился для чтения писем, ужина, состоящего из полезных для здоровья продуктов, слушания музыки, чтения или игры в шахматы; затем следовала расслабляющая ванна, после которой служанка ровно сто раз проводила щёткой по её волосам, и долгий живительный сон. Неряшливым и слабовольным стать легко; легко и проводить ночи, пируя и выслушивая лесть. Она Анора Мак-Тир Тейрин, королева-консорт Ферелдена, и для объективной самооценки ей не нужны чужие мнения.
Она понимала, что Кайлан сочтёт её ежедневный ритуал глупостью. В конце концов, он сущий мальчишка. И как всякого мальчишки, его было слишком много. Анора была готова прогуливаться с ним по дворцовому саду, но Кайлан всегда шёл слишком быстро и так легко отвлекался на постороннее, будь то новая охрана или бабочка, что Аноре трудно было войти в правильный ритм ходьбы, чтобы она пошла на пользу.
И ту часть дня, которую Кайлан находил самой скучной, Анора считала самой важной: размышления над последними новостями в тишине за чашкой чая; а затем длинный ритуал в ванне, приведение волос в порядок и восьмичасовой сон, без которого она бы наверняка взвыла, как сумасшедшая, вырывая клоки золотых волос, которые так усердно расчёсывала Эрлина.
Она позволила себе тихонько вздохнуть, посмотрев на аккуратную стопку писем. Было достаточно причин рвать на себе волосы и сойти с ума.
Этот головорез, Рендон Хоу, огнём разорил север Ферелдена, убив Брайса, Элеанору, их внука и невестку. Анора приходила в ярость от мысли, что Элеанора мертва. Когда Анора впервые прибыла в Денерим, так много лет назад, настоящими людьми ей казались лишь её отец, король Мэрик и Кайлан, и Брайс и Элеанора Кусланды. Остальной двор казался ей ямой со змеями, злобными и заботящимися лишь о себе. Элеанора по-особому добро относилась к ней и поддерживала беседы о действительно важных вещах: внешней и внутренней политике, поэзии и истории. Она умело сражалась, но и читать тоже любила, и могла рассказать о своём участии в Восстании. И внешний вид Элеаноры, и её манеры были так безупречны, что её благосклонно приняли бы даже при дворе Императрицы.
Именно Элеанора помогла увидеть вещи такими, какими они есть, и понять, что большинство людей слепы ко всему, что выходит за пределы их собственных интересов. Большую часть времени люди обманываются даже в этом. Истинным величием обладали люди, способные подняться над близорукой жадностью, такие люди, как отец Аноры, и, безусловно, как она полагала, как король Мэрик. Кусланды тоже обладали величием, поставив долг превыше всего. Теперь Фергюс, как и положено, станет тэйрном. Аноре нравился Фергюс Кусланд. Он был приятным человеком и слишком верным мужем, чтобы помнить об обязанности глупо флиртовать с королевой. Это очень освежало. Как горько, что он потерял своего маленького сына…
Она приходила в неимоверную ярость от невозможности что-либо поделать с бесчинствами эрла Хоу: сил, имеющихся у неё в Денериме, для этого было совершенно недостаточно. Солдаты могли лишь охранять северные подступы к городу и присматривать за безумцем, чтобы он не атаковал основные силы Ферелдена, сейчас сосредоточенные на юге. А пока разведка доносила, что Хайевер погрузился в хаос, а казна Амарантайна полностью выжата бесчеловечными требованиями Хоу собрать ему деньги на кампанию по захвату законных земель Кусландов.
Поскорей бы отец разобрался с порождениями тьмы и вернулся домой!
Это было глупой мечтой, и Анора продолжила пить чай, заставляя себя успокоиться. Кайлан убеждён в том, что наступил Мор, и, похоже, даже её отец в это верит. Конечно, только потому, что об этом сообщила Бронвин Кусланд.
Несмотря на любовь к Элеаноре и Брайсу, Анора не была уверена в своём отношении к их дочери. Она очень давно не видела Бронвин и слышала ужасные слухи о ней: Хайбрен Брайлэнд рассказывала, что Бронвин родила бастарда от эльфа-слуги, и будто бы её отослали рожать на самую дальнюю ферму, а ребёнок родился с заячьей губой и с шестью пальцами на каждой ноге и его отправили к дальним родственникам в Вольной Марке. Но никто в такое не поверил, а сама Хайбрен была очень-очень злой девушкой, и Анора решила, что Хайбрен вполне способна выдумать такую ужасную сплетню.
Анора верила, что Бронвин отослали из Хайевера потому, что она влюбилась в кого-то очень неподходящего, и её родители пожелали избежать скандала.
Она влюбилась в Кайлана? Это было вполне вероятно и сильно беспокоило Анору. Беспокоило даже больше, чем когда доставили первое письмо из Остагара, состоящее по большей части из восторгов Кайлана по поводу Бронвин Прекрасной Воительницы.
Теперь Бронвин Кусланд Серый Страж, а Анора прекрасно знала о восхищении мужа Серыми Стражами. Кайлан такой мальчишка.
Однако отец лично написал о храбрости Бронвин и о её вкладе в борьбу с порождениями тьмы, а отец не был склонен преувеличивать заслуги, свои или чужие. Он не стал, как Кайлан, описывать её красоту, но написал о её замечательном мабари по кличке Скаут, обладающем почти человеческим разумом. И то, что отец был осведомлён о кличке собаки Бронвин Кусланд, показалось Аноре очень важной деталью.
Следующее письмо ещё больше возбудило её интерес. Кайлан весело поведал своё мнение о флирте отца с юной Серой Стражницей. Анора не нашла в этом ничего забавного, но Кайлан не мог выдумать все детали.
«Клянусь, Анора, так и было. Он шептал ей что-то на ухо и задержался, прикасаясь к её пальцам, когда передавал ей кубок вина. Бронвин очень невинно покраснела, и её глаза сияли, когда она на него смотрела. Она совершенно точно очарована им: сердце воина дрогнуло в симпатии к грубому и старому герою. Полагаю, всё совершенно ясно, Логэйн испытал нежные чувства к прекрасной молодой женщине, хотя это не то, чему я хотел бы стать свидетелем в этой жизни или следующей…»
Стоило сделать огромную скидку на привычку Кайлана приукрашивать истину, когда ему становилось скучно. Он был безнадёжным фантазёром. Но, тем не менее, флирт отца и леди Бронвин благотворно сказался на отношении Кайлана к Кусланд, и хотя он всё ещё восхищался её красотой и отвагой, Анора отметила, что его описание больше не похоже на описания влюблённого человека. Вероятно, отцу стоит чаще прибегать к подобным уловкам.
Могут ли Серые Стражи вступать в брак? Время от времени Анора думала, что второй брак пойдёт отцу на пользу, если поглотит хотя бы часть его безграничной энергии. Кайлан же не видел в леди Бронвин невесту, но Анора слышала об орлесианских Стражах, иногда сочетающихся браком. Она однажды слышала, как Дункан рассказывал о нескольких подобных парах.
Дункан! Что ж, он мёртв, и это заставляло Кайлана грустить, но отец едва мог скрыть радость от смерти Стража. Была ли это обычная радость от исчезновения кого-то, кто тебе столь неприятен, или удовлетворение от замены Дункана на любезную и красивую Бронвин, Анора понять не могла.
А ещё Бронвин была истинной ферелденкой, что не могло не порадовать отца, впрочем, как и любого здравомыслящего человека. Люди уже назвали её Девчонкой-Стражем — совершенно абсурдное прозвище, но именно такие вещи и захватывают умы простого народа.
В любом случае, Бронвин покинула лагерь в Остагаре, чтобы найти рекрутов для Серых Стражей и помощь Ферелдену, что было гораздо важнее деяний Дункана. Анора порадовалась этой новости. Добьётся ли Бронвин успеха или нет, главное, что она больше не в Остагаре и не будет заигрывать с Кайланом или завлекать отца в недостойный флирт.
Но вот новость о том, что Бронвин сопровождает второй выживший ферелденский Серый Страж Алистер, сводный брат-бастард Кайлана, ей не понравилась. Раздражающее беспокойство билось глубоко в голове. Кусланд и Тейрин — даже полу-Тейрин — могут составить сильную комбинацию. Без романтичной влюблённости Бронвин в отца это может даже насторожить.
Стук в дверь раздался, когда Анора не закончила даже со вторым печеньем. Она посмотрела на него с сожалением. Эрлина разговаривала с визитёром, объясняя, что её величество погружена в государственные дела и её нельзя отвлекать.
— Уверен, меня она примет, — заявил самодовольный мужской голос. Анора едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Гримасничать, даже будучи наедине с собой, было плохой и вредной привычкой. Банн Воган был ей глубоко противен, но он был частью её мира, и ей придётся иметь с ним дело.
После того, как она закончит с печеньем.
Жуя печенье, она думала о том, как это сложно: быть королевой в Денериме, который, будучи столицей Ферелдена, не был городом короля — или королевы. Это был феод эрла Денерима. Анора могла распоряжаться во дворце и в форте Драккон, и, до некоторой степени, в крепости. Всё остальное было подчинено эрлу Денерима, а в отсутствие Уриена — его сыну, гнусному Вогану. Так было до неё и так будет после. Но это было крайне неудобно. В упорядоченном мире король Ферелдена должен быть эрлом Денерима. Анора иной раз развлекалась тем, что составляла замечательный, эффективный городской устав, ограничивающий права неудобного семейства Кендаллов. Он хранился среди бумаг в ящике стола, наряду с её планами по строительству университета, которые Кайлан находил забавными, а отец каждый раз отклонял.
Печенье закончилось, и у неё не осталось причин откладывать встречу, кроме той, что Воган и правда был гнусным типом. Анора знала о нём больше, чем ей хотелось бы знать. Эрлина его ненавидела и рассказала Аноре, каким плотоядным взглядом он её оглядывал и как «случайно» касался её. А его скандальное поведение в эльфинаже было известно всему городу. В последний раз люди эрла притащили эльфийскую шлюху, которая напала на банна после проведённой с ним ночи и попыталась его ограбить. Этой истории противоречил рассказ достойной уважения церковной жрицы о том, что люди эрла похитили юных эльфийских невест прямо с их свадьбы и надругались над ними. Одна из девушек попыталась защитить свою честь и была убита. Её нагое, окровавленное тело было вывешено перед особняком эрла в назидание… кому? Анора поджала губы. Другим женщинам, чтобы не смели противиться Вогану? Это было жестоко и несправедливо, но эльфийка подняла оружие на банна, и он имел право убить её так, как ему захочется. Без сомнения, закон был на его стороне, и эльфам было бессмысленно требовать у суда справедливого возмездия за похищения и изнасилования. Эльфинаж по закону подчинялся банну, и все судебные иски эльфов будут оставлены без внимания. Тем не менее, Анора была полностью уверена в том, что между «законом» и «справедливостью» иной раз была большая разница.
Если на то пошло, то само существование эльфинажей было предосудительным. Возможно, они были необходимы, но уж точно не было необходимости содержать их в таком убожестве и беспорядке. У Аноры не было возможности вмешаться в это напрямую, а Воган и его отец Уриен оставались глухи к её намёкам.
Разумеется, она не пожелала принимать Вогана в своей святая святых. Если он желает поговорить с ней, то может сделать это в расположенной по соседству Малой зале для аудиенций, там, где её охранники не смогут их подслушать, но зато будут прекрасно её видеть.
Анора промокнула губы льняной салфеткой, затем встала и выпрямилась. Она прошла к дверям, высоко подняв голову. Воган поклонился и улыбнулся ей ужасной, похабной улыбкой, принимаемой им за обаятельную. Анора с удовлетворением отметила, что заработанный им шрам, тянущийся от подбородка до уха, до сих пор имеет огненно-красный цвет.
— Ваше величество, — жеманно произнёс он.
— Банн Воган. Какая неожиданная радость…
* * *
— На подходе другой караван, милорд, — доложил эрлу капитан Чейз. — Только что миновал крепость. Три повозки и полторы дюжины эльфов. Караванщик сказал мне, что эльфы прибывают со всех концов страны, в надежде, что их тут наймут. — Превосходно, — сказал ему Рендон Хоу. — Сопроводи повозки в Амарантайн и пошли кого-нибудь вперёд предупредить Каладриуса. Стоило только подумать, что остался без гроша в кармане, как в голову пришла блестящая идея. Рендон Хоу немного поиздержался после реализации своих прошлых блестящих идей — зачистка Кусландов прошла не так, как он планировал, но на этот раз это была действительно прекрасная мысль — о тех, чья судьба никого не волнует. Он мог получить ресурс, который не стоит ничего — которого в Ферелдене и так в избытке, и который в целом для страны бесполезен, — и превратить его в чистое золото. В чистое золото тевинтерских монет, если быть точным. Если несколько эльфов отправились искать лучшей доли, а домой так и не вернулись, кто мог ожидать иного? Если все эльфы Ферелдена исчезнут, разве это кого-либо озаботит? Эта идея нуждалась в доводке, она не сразу выкристализовалась в голове Хоу. В Амарантайне не было своего эльфинажа, и община эльфов была не столь велика. В Хайевере эльфинаж имелся, однако такой же неспокойный, как и все остальное в этом желанном для него тэйрнире. Хайеверские эльфы по какой-то непостижимой причине были очень привязаны к Кусландам и уже устраивали уличные беспорядки. Часть из них пришлось повесить или иными красочными способами донести, что власть теперь принадлежит Хоу, но вскоре после этого на связь с Хоу вышел некто, назвавшийся предпринимателем. Предпринимателем того сорта, который объяснил, что мёртвые эльфы бесполезны, в отличие от живых, которые ценятся, конечно, не на вес золота, но могут принести хорошую прибыль людям с практической смёткой. Была заключена сделка, корабли загрузили под покровом ночи, а Хайевер потерял избыток своего населения. Лучшие цены назначили за сильных мужчин и красивых женщин, но и за эльфийских детей тоже что-то заплатили. Прикрылись историей о том, что эльфы будут заключены в Амарантайне за их злодеяния. По большей части, даже восставших не взволновала судьба этих эльфов. Тем более что всё было сделано быстро и в живых не осталось никого, кто мог бы рассказать обратное. Хоу хорошо усвоил урок о выживших свидетелях. Сам эльфинаж был снесён, а на его месте заложена прекрасная вилла. Хайеверский замок безнадёжно устарел, и его до сих пор никто не удосужился отмыть от пятен крови. Итак, эльфы были проданы, и внезапный полноводный поток золота, пролившийся на Хоу, изрядно увеличил его шансы на успех на севере. Он хорошо платил своим людям, покупая их верность, и выиграл драгоценное время. Потому что время было тем, в чём он нуждался больше всего: время на то, чтобы усилить свои позиции; время на то, чтобы подчинить Хайевер; время на то, чтобы найти союзников; время на то, чтобы написать Логэйну и попытаться убедить его в том, что то, что он сделал, было просто необходимо сделать; время на то, чтобы королева успокоилась; и время на то, чтобы убийцы успели сделать свою работу. Хотя он не мог повторить свой подвиг с превращением нескольких сотен эльфов в золото за один приём, он по-прежнему имел стабильный источник дохода, благодаря тайной договорённости с банном Воганом. Хоу послал надёжного агента, чтобы переговорить с Воганом об острой нужде Амарантайна в рабочих руках, и что он готов поделиться умеренной суммой, если Воган обеспечит регулярную отправку групп эльфов-подёнщиков из денеримского эльфинажа в Амарантайн, по Пути паломников. Воган с радостью встретил это предложение, которое позволяло ему удержать под контролем переполненный столичный эльфинаж. Эльфов приводили сразу к докам и после недолгих объяснений сажали на корабли, где они быстро оказывались в цепях и клетках, а затем, после того, как Хоу получал мешок золота надлежащего размера, корабли уходили прочь, за горизонт, куда скатертью им и дорога. Наверное, когда люди Ферелдена поймут, что он для них сделал, они поставят ему памятник. — Отец! — Томас Хоу ворвался в кабинет отца, осмелев от негодования и от излишне выпитого с утра. — Этот ублюдок Чейз не пустил меня в конюшни! Сказал, что я не могу взять лошадь для поездки в Амарантайн! — Не сегодня, Томас, — спокойно ответил Хоу. — Для тебя это не лучший день для поездок. Можешь отправиться в Амарантайн завтра. Возможно, мы поедем все вместе — ты, я и твоя сестра, если пожелает. Ты сможешь повеселиться с друзьями, а Делайла сможет уделить время покупкам. А мне понадобится повидаться с некоторыми людьми. Да, отправиться завтра это хорошая идея. — Только если мне не придётся подкатывать к этой кобыле Эсмерель, — проворчал Томас. — Ты будешь вежлив с нашей верной сторонницей банном Эсмерель. Она мой друг. Я не заставляю тебя к ней «подкатывать», но благородному человеку надлежит вести себя по-благородному. «Подкатывать»? Что за вульгарное словечко! Томас изучал носки своих сапог, запуганный и несчастный. Его отец подошёл к окну и проводил взглядом маленькую цепочку повозок, удаляющуюся в северном направлении. — Тем не менее, там будет дан ужин, и не сомневайся, что я потребую твоего присутствия и чтобы ты показал всё, на что способен. После этого можешь заниматься, чем угодно. Не вижу причин, по которым нам потребуется спешить домой на следующий день. Томас развернулся, чтобы уйти, но взглянул на заваленный бумагами стол отца и задержался. — Ты получил письмо от Натаниэля. — Получил. — С ним всё в порядке? — Да. Томас посмотрел на отца умоляющим взглядом, точно ребёнок, выпрашивающий сладости. Хоу ненавидел проявления всякого рода слабостей, но решил, что в данном случае это уместно. В конце концов, братская привязанность была полезным инструментом для сохранения семейных уз и даст силы выстоять перед врагами рода Хоу. — Он изучил всё, что считал достойным для изучения. Если ситуация в ближайшие месяц или два улучшится, то я пошлю за ним. Всему своё время. — Он обнаружит вокруг себя осиное гнездо, если вернётся. — Возможно. А может быть и нет. Нас не победить, Томас. — Кусландов тоже ещё до конца не разбили. Хоу невесело рассмеялся. — Да, не до конца. «Мы ранили змею, но не убили», как говорится в одной старинной легенде. Не беспокойся. Кусланды обречены. Даже если убийцы не преуспеют, у меня есть неопровержимые доказательства того, что Брайс и Элеанора были предателями и продались Орлею. Я это заподозрил ещё когда в прошлом году Брайс задержался в Орлее чуть дольше положенного. А уж когда эти бумаги попали в мои руки, я ничуть не удивился. — А что насчёт Фергюса? Ему тогда было шесть лет, он тоже был предателем? — «О волчатах никто не восплачет», — высокопарно процитировал Хоу. — Как только Логэйн прочтёт эти бумаги, Кусланды и их наследники будут объявлены предателями. Фергюсу повезёт, если он отделается изгнанием, а не будет публично казнён. Он станет вымаливать крохи со стола Императрицы подобно псу, которым он и является. Кусланды, как род, уже мертвы. Просто они это ещё не поняли. — Бронвин стала Серым Стражем, и я слышал, что король ей благоволит. И тэйрн Логэйн тоже. Говорят, она выиграла битву при Остагаре… — Да-да, как это мило. Маленькая злючка всё ещё играет в мальчишеские игры. Не удивлюсь, если Логэйну она понравилась. Вполне объяснимо, особенно если вспомнить его подругу, если старые слухи правдивы… И даже вполне возможно, что девчонка ничего не знала о планах своих родителей в отношении себя — что теперь уже не оспорить из-за вмешательства этого осла Дункана. Во всяком случае, она уже не подлежит королевскому суду, поскольку преступление было совершено до её вербовки. Если она выживет — что благодаря её авантюрной натуре маловероятно — то после того, как порождения тьмы будут разбиты, она, скорее всего, уедет в Андерфелс. — Отец, ты уверен? — осмелился спросить Томас. — Ты полностью уверен в этом? Или ты всего лишь веришь в это потому, что это вписывается в твои планы? Из-за того, что Бронвин отказала? Могут бумаги быть фальшивкой? Что, если это орлесианский заговор с целью рассорить знать… — Улики неоспоримы, — уверенно сказал Хоу. — Оскорблённая бард собрала все разрозненные факты воедино. Я видел бумаги собственными глазами. Брайсу — корону, его дочери — брак с орлесианским принцем. Ферелден бы продали, как быка на ярмарке. Как только та женщина закончит сбор информации, я предоставлю бумаги Логэйну. Не сомневаюсь, он найдёт им правильное применение. Я более чем уверен, что обаяние девчонки-Стража не сможет соперничать с угрозой безопасности Ферелдена.
Примечания:
Над главой работали: St_Gojyo, Somniary, Herr_Tatzelwurm.
