Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

          Единственное препятствие, с которым они столкнулись в предгорьях Морозных гор, оказалась сама земля. Почва между вышедшими на поверхность скальными породами была скудной, трава чахлой. На немногих виденных отрядом полях не росло ничего, кроме овса и ячменя. Люди, в основном, содержали овец и коз, реже — коров. Вместо лошадей были лохматые пони. К счастью, Бронвин ещё на равнине купила лошадей, карту дорог Морозных гор и — что было большой удачей — ещё одного мула.       За мула Бронвин было немного стыдно — владелец мула уступил его только потому, что испугался их вооружённого отряда, который окружил его и Бронвин, прислушиваясь к их торгу и держа руки на оружии. Она и не думала угрожать мужчине, но тот всё равно решил, что ему угрожают.       И пусть земля не подходила для возделывания, местные пейзажи были великолепны. Безмятежные Морозные горы в белых шапках снегов с каждым днём становились всё ближе и ближе. До сумасшествия красивое небо наливалось яркой голубизной по мере того, как они поднимались выше. Подобный пейзаж наводил на мысль о том, что жизнь похожа на приключение.       Зевран довольно хорошо держался в седле и вполне справлялся со своим конём. Казалось, он просто не мог не болтать, но этот недостаток был присущ и Лелиане, и Андерсу, и Таре. И Алистеру тоже.       Когда выпадала возможность, они ночевали на фермах, а если фермы рядом не было, разбивали лагерь. На большинстве ферм были амбары, достаточно большие, чтобы вместить весь их отряд, а спать на сене было гораздо мягче и теплее, чем на голой земле.       Бронвин писала Фергюсу почти каждый вечер, её пачка писем с каждым днём становилась всё толще и толще. Иной раз она подумывала о том, что её эпопею стоило бы переплести и отправить брату в виде книги.       Как-то ночью, когда она писала очередное письмо, к ней подсел Алистер. Маги шептались друг с другом, Лелиана и Зевран травили шутки, а Стэн полировал свои доспехи. Скаут подошёл посмотреть, чем занимается Бронвин, и не связано ли это с едой.       — Итак… — начал Алистер, озорно блестя карими глазами. — Полагаю, пришло время тебе рассказать, что ты на самом деле думаешь о наших спутниках!       Бронвин удивлённо подняла брови и отложила в сторону писчее перо.       — Время для пикантных сплетен, я правильно тебе поняла? Ну, раз уж тебе интересно, то знай, я равно люблю и высоко ценю всех наших замечательных спутников!       Ухмыляясь, он шутя подтолкнул её локтем.       — Дипломатична, как всегда! Но я правда хочу это знать!       — Алистер, я не думаю, что перемывать кому-либо кости это хорошо…       — Морриган, например, — продолжил он. — Ты постоянно говоришь с ней. Ты действительно веришь ей?       Так уж вышло, что нет, Бронвин верила ей не до конца, но признаться в этом вслух было бы не очень хорошей идеей.       — Она очень храбрая, Алистер, и она с нами с тех самых пор, как мы ушли из Остагара. Ты видел когда-нибудь, чтобы она уклонялась от своего долга?       — Нет, но это не значит… Ох, ладно, но в любом случае, её мать ужасна. Я знаю, тут мы с тобой можем сойтись во мнениях!       — Флемет? Да.       Если бы и был кто, кому Бронвин не доверяла, то это была Флемет.       — А что насчёт Стэна? Он постоянно такой молчаливый. Даже жутко!       — В обычаях его страны говорить только тогда, когда есть что сказать, Алистер.       — Это упрёк? Неужели моё сердце должно разбиться, раз ты намекаешь, что я слишком много болтаю?       Она рассмеялась.       — Полагаю, этот обычай касается их, а не тебя.       — Тогда ладно. Лелиана. Она чокнутая, верно? Я имею в виду, ты же не веришь, что к ней на самом деле являлся Создатель?       — Я думаю, это возможно, раз она верит в это. Если она верит и это её успокаивает, вреда для неё от этого не будет.       — Что-то тебя совсем не веселят наши сплетни. Неужели нет никого, кто тебе не нравится?       Бронвин на мгновение подумала о Рендоне Хоу, убийце её семьи, и решила не упоминать о нём. Алистер хотел подурачиться и не заслуживал, чтобы она пресекла всё веселье напоминанием о её бедствиях. Вместо этого она ответила:       — Среди наших товарищей? Нет, не совсем. Мы все разные, Алистер. Я не могу ожидать, что всё в мире будет таким, каким оно было у меня дома, в Хайевере. У людей имеется свой собственный взгляд на вещи, свои мечты и цели. Иногда они не будут совпадать с моими. Наш путь продолжится, мы не раз встретим странных людей, и нам придётся найти способ убедить их помочь в нашей борьбе. Я не думаю, что мы добьёмся чего-нибудь, если будем просто размахивать соглашениями Серых Стражей и требовать от них исполнения обязательств.       Его лицо вытянулось.       — Меня тоже беспокоит Орзаммар. Хотел бы я знать о нём больше.       — Я тоже, — призналась она. — Нас ждёт совершенно иной мир.       — Тогда, — сказал он, наклоняясь ближе, — вернёмся к нашим сплетням. Кто в лагере твой любимчик?       — Ты в самом деле хочешь это знать?       — Безусловно.       Она ответила и усмехнулась, заметив, как он скривился, когда Каллен позвал его сыграть в шахматы.       Бронвин вернулась к своему письму:       "… Я получаю большое удовольствие, наблюдая за моей маленькой армией, видя, как формируются между ними альянсы. Несмотря на отчуждённость Морриган, маги хорошо ладят друг с другом, каждый нашёл в отряде свою роль: Морриган, благодаря своей смене обличий, наш непревзойдённый разведчик; Андерс, конечно же, целитель; а Тара — решительный боевой маг, и в бою обычно сражается в авангарде вместе со мной.       Алистер и Каллен крепко сдружились, их объединяет общее прошлое и обучение, невзирая на негативное отношение Алистера к дням, проведённым в аббатстве. Каллен также на удивление хорошо поладил со Стэном, возможно потому, что они оба используют двуручные мечи и имеют похожий стиль боя.       Лелиана и Зевран постоянно болтают, хотя по большей части Зевран пытается льстить ей и обольщать, что, впрочем, он проделывает со всеми спутниками, как женщинами, так и мужчинами. Лелиана много рассказывает о своей юности в Орлее, когда её опекала богатая орлесианка, которая оставила Ферелден после победы короля Мэрика. Она не предпринимает никаких шагов, чтобы установить какие-либо внешние контакты, это меня несколько обнадёживает. Она, безусловно, приятный собеседник и к тому же отлично готовит.       Алистер только что имел наглость спросить, кто мой самый любимый спутник! Я сказала ему, что это, разумеется, Скаут! Видел бы ты его лицо…"

* * *

      Огромные монолитные статуи стали первым признаком того, что они достигли своей цели. Фигуры были искусно высечены из камня в непривычном стиле, скорее отображающем не реальность, а впечатления. Возможно, они должны были символизировать мощь гномов, как общность. Отряд пересёк длинный мост, и перед ними раскинулась знаменитая ярмарка Морозных гор. А за красочными шатрами и прилавками торговцев виднелись Врата Орзаммара.       Людей и гномов там было примерно поровну. Лица некоторых гномов были густо татуированы. Бронвин пожалела, что так мало знает о культуре гномов, потому что не имела ни малейшего понятия, что эти татуировки обозначают. Были ли они признаком высокого статуса или зрелости, как это принято у долийцев? Её отец когда-то посещал Орзаммар, но ничего не рассказывал об обладателях татуировок. Бронвин всё чётче и чётче осознавала, что окунётся в неизведанный мир, когда войдёт под своды Орзаммара. Как бы она хотела, чтобы нашёлся какой-нибудь проводник, или хотя бы книга, которая могла бы дать ей совет.       На другой стороне долины стояли несколько бревенчатых домов. Бронвин знала, что если гном покидал Орзаммар, чтобы жить на поверхности, то его нередко уже не пускали обратно. Похоже, в этих домах жили наземники, там было теплее и надёжнее, чем в ярмарочных палатках.       Отряд с таким количеством лошадей привлёк всеобщее внимание. В отдалении Бронвин заметила нечто, что походило на конюшни, и направилась туда, надеясь найти место, где можно разместить животных. Место там нашлось, но его стоимость была поразительной.       — Это грабёж! — едва ли не прокричал Алистер, когда они оттуда ушли.       — Стойла и фураж для одиннадцати верховых, — вздохнул Каллен. — Это обязано стоить дорого.       — Нам придётся заплатить, сколько просят, чтобы они обращались с животными как полагается, — мрачно сказала Бронвин. — И думаю, одному или двум членам отряда придётся наведываться сюда время от времени, чтобы убедиться, что наших лошадей никуда не продали!       — Не думаю, что это произойдёт, — произнёс Стэн, сохраняя спокойствие. — Я предупредил главного, что если пока нас не будет, с животными случится что-то плохое, то он станет ещё в два раза ниже, потому что я сломаю его пополам.       — Это было бы больно, — согласился Андерс, медленно улыбаясь. — Может, поглазеем на ярмарку, прежде чем погрузимся в бездну, а, Бронвин?       Бронвин взглянула на Алистера, который смотрел на неё умоляющим щенячьим взглядом.       — Прекрасная идея! Это всем нам пойдёт на пользу. К тому же, мне надо поискать тут торговца по имени Фарин…       Тут было, на что поглазеть. Бронвин не посещала подобные мероприятия уже много лет. Тут было много оружейников, но и других товаров тоже было достаточно. А по расцветающей радости на лицах почти всех своих компаньонов, она догадалась, что многие на ярмарке были впервые.       Тара ухватила Морриган за руку и поволокла её к прилавку, на котором стояли красивые флакончики, предположительно с благовонными маслами, и лежали разные сверкающие штучки. Морриган притворилась, что её это не интересует, но глаза её сияли. Бронвин уже было известно её пристрастие к ювелирным украшениям.       Алистер и Каллен обсуждали статуэтки. Бронвин изо всех сил старалась удержать на лице серьёзное выражение. Алистер, без сомнения, разделял восторги Каллена по поводу… нет, Бронвин вряд ли сможет назвать их «куклами», конечно нет. Алистеру нравились так называемые «тематические статуэтки»: по большей части натуралистично выполненные фигурки тедасских воинов прошлого.       — Смотри! — сказал он. — Это же тевинтерский воин в полном вооружении! Можно различить каждую чешуйку на его доспехе! Такое не каждый день увидишь!       Зевран изучал прилавок с изделиями из кожи, возможно, ища какую-нибудь практичную одежду. Лелиана любовалась шелками.       К Бронвин никто не цеплялся, потому что с одной стороны от неё шёл боевой мабари, а с другой тяжеловооружённый кунари. Тем не менее, она многое узнала, переходя от прилавка к прилавку. Помимо всего прочего, она поняла, что татуировки вряд ли обозначали принадлежность гнома к знатному роду. Она услышала, что сообщество гномов делится на сословия и что перейти из одного сословия в другое практически невозможно. То, какое место в обществе займёт гном, раз и навсегда определялось тем, у кого он родился. И татуировки были знаком низшего сословия, знаком тех, у кого не было никаких шансов. Рождённые в этом сословии были обречены на безработицу и презрение со стороны остальных. Подобная глупость возмутила Стэна. Бронвин же, привыкшая к привилегиям, полученным при рождении, видела смысл в разделении на сословия, но у людей Ферелдена сословная принадлежность не была раз и навсегда, фигурально выражаясь, высечена на камне.       Простолюдин, такой, например, как Логэйн Мак Тир, за храбрость и выдающиеся деяния мог получить титул. А никчёмный младший сын дворянина мог за гнусные поступки лишиться всех прав. Любой мог заключить брак с представителем сословия выше или ниже своего и обрести влияние.       А дочь одного из знатнейших дворян всего Ферелдена может найти своё призвание, став Серым Стражем. На самом деле, в отличие от орзаммарских гномов, статус ферелденца был скользким, как подёрнутое льдом масло. Когда Бронвин отомстит Рендону Хоу, вполне вероятно, что никто из этой древней благородной семьи не сможет присутствовать на Собрании Земель. Таковы превратности судьбы. Гномы же вели себя так, словно никогда не слышали о судьбе.       Повсюду велись разговоры о борьбе за трон. Большинство гномов-мужчин и женщин из каст кузнецов и торговцев поддерживали молодого принца Белена, который слыл реформатором. Харроумонта, друга покойного короля, поддерживали те, кто пеклись о традициях. Бронвин недостаточно знала об Орзаммаре, чтобы понять, чья кандидатура лучше.       Когда они дошли до аляповато-полосатой палатки, где продавались резные деревянные изделия, им наконец-то повезло.       — Фарин? Вон тот рыжий паренёк. Не понравился подсвечник, Страж? Как насчёт вот этих колец для салфеток? Они направились к Фарину. Бронвин была выше его на добрых шесть дюймов, а Стэн просто навис над ним. Торговец начал расхваливать товар, но Бронвин прервала его.       — Мы ищем меч кунари.       — Кун-кун-кунвачто? — попытался прикинуться он дурачком. — Простите, но я не…       — Это моё, — рыкнул Стэн. Он увидел эфес своего меча, наполовину заваленного копьями.       — Ч-что? Я не думал, что он краденый! Клянусь трусиками Андрасте! Давайте я вам компенсирую…       Могло быть и хуже. Бронвин остановила выбор на небольшом портрете, который, как она заметила, привлёк внимание Стэна, и сделка состоялась. Стэн снова завладел своим мечом, и, казалось, искренне улыбнулся. По крайне мере, Бронвин надеялась, что это была улыбка.       — Да! Снова полноценен. — Стэн с тайным удовлетворением любовался своим огромным клинком. — Я почти забыл, каково это — ощущать его в своей руке. Ты говоришь, что ты Серый Страж, — сказал он, — но я думаю, что для поиска потерянного меча в стране, охваченной войной, нужно быть ашкаари. Я зову его Асала, душа. Это моя душа, и я не могу отблагодарить тебя соразмерно за её возвращение.       — Это прекрасное оружие, — сказала Бронвин. — Я очень рада, что ты его нашёл.       Когда они ушли, Бронвин отметила, подумав о миниатюре:       — Я не подозревала, что тебя может заинтересовать королевская семья Ферелдена, Стэн.       — Нет. Я заинтересовался мастерством художника. Эта работа выполнена умело и тщательно. Прекрасно передано выражение глаз и отсветы на драгоценностях. Выдающееся мастерство. Это портрет одного из ваших правителей?       — Да. Мойра, Мятежная королева, бабушка нынешнего короля Кайлана. Она славилась своей храбростью и лидерскими талантами.       — Это хорошо. Это будет прекрасным напоминанием о моем путешествии по вашей стране и о мастерстве ваших ремесленников.       Все обрадовались, что Стэн вернул себе меч, но так же их сильно заинтересовало, могут ли они рассчитывать на покупки, раз Стэн получил кое-что новое. Это было сложное дело, так как на ярмарке было огромное количество всяких вещичек, вызывающих удивление и восторг, а у компаньонов практически не было денег.       — Можете выбрать для себя что-нибудь, — наконец решилась Бронвин. — Но не более чем за пятьдесят серебряных. Одну вещь.       Они все как с ума посходили. Стэн отказался, так как уже получил Асалу и прекрасную миниатюру, но остальные принялись с упоением выбирать, раз уж теперь могли что-нибудь купить. Морриган получила украшенный камнями браслет, а Андерс золотую серьгу, к вящему ужасу остальных, тут же вставленную в ухо. К счастью, его талант целителя смог остановить кровь по щелчку пальцев. С серьгой Андерс стал походить на настоящего роскошного пирата-мага.       Алистер купил небольшую статуэтку воина из оникса, а Лелиана — милый серебряный амулет. Каллен сделал более хозяйственный выбор, приобретя засапожный нож, а Тара пришла в восторг от инкрустированной янтарём пары гребней.       Зевран же не заинтересовался ничем, сказав только:       — Если тебе все равно, я бы предпочёл оставить серебро себе. Вороны не позволяли иметь деньги таким, как я.       Бронвин подумала над этим и поняла, что деньги для Зеврана равнозначны независимости. Деньги подтверждали его новый статус свободного мужчины.       — Ладно, вот тебе пятьдесят серебряных.       Пришлось решать, что делать с Юсарисом, раз уж Стэну он был больше не нужен. Но нет худа без добра: Стэн отказался от Юсариса из-за Асала, зато Каллен обрадовался, получив в подарок древний меч. Прежний его меч продали по сходной цене, а деньги положили в общий кошель. Стэн вернул свою «душу», а Каллен получил лучшее оружие.       — Он великолепен! — сказал он, застенчиво улыбаясь. — Я буду использовать его только во имя добра, Бронвин.       — Не сомневаюсь, — ответила она, радуясь тому, что её подарок его осчастливил.       — А ты, Бронвин? — спросила Тара. — Ты себе что-нибудь купила?       — Да мне ничего не нуж…       — Ты должна купить что-нибудь! — настаивала эльфийка. — Это будет только справедливо! Разве я не права? — обратилась она к остальным. Некоторые замялись, но абсолютно все подтвердили, что Бронвин тоже должна купить себе что-нибудь на ярмарке.       Чтобы не устраивать долгие препирательства, Бронвин быстро подыскала себе подходящую вещицу. В одной палатке продавались дневники путешественников и симпатичные тетради для заметок в мягких кожаных обложках. Бронвин тут же схватила одну в зелёной обложке с нарисованным на ней летящим драконом.       — Дракон! — недовольно воскликнул Алистер. — Это как-то… зловеще.       Задерживаться дольше не имело смысла, да и возможности тоже. Их ждал Орзаммар. Они подошли к воротам, Бронвин изложила своё дело, а в качестве рекомендательного письма показала договор.       — Этот договор был заключён с королём Орзаммара, Страж, — сказал ей охранник. — А в отсутствии оного я могу порекомендовать вам обратиться в Ассамблею, к старейшине Банделору. Он решит, что делать в таком случае. Что ж, это уже было что-то. Начало было положено, их хотя бы впускали в Орзаммар. Ворота широко распахнулись, и отряд вступил в подземное королевство гномов.       Это был особенный мир: пол из камня, стены из камня и над головой тоже каменная толща. Бронвин глубоко вздохнула, стараясь не думать о том, как на неё обрушиваются тонны камня. Гномы всю свою жизнь проводили среди камней; уж день-другой и они как-нибудь вытерпят.       Отдельного упоминания заслуживали их туники и шлемы Серых Стражей. Гномы-охранники сразу же опознавали их и уважительно приветствовали отряд. Они вошли в обогреваемый потоками лавы Зал героев, о котором Бронвин была наслышана. Вдоль всей залы тянулись ряды статуй, изображавших гномьих Совершенных: гномов, которых из-за их выдающихся достижений почитали чуть ли не как богов.       Бронвин огляделась. Вокруг были только гномы. Она задумалась, каково им будет провести несколько дней — или, возможно, недель — среди созданий, намного ниже их ростом. И надо будет быть очень осторожными и не проговориться о том, что кто-то здесь слишком низкий. Надо думать, гномам она кажется ненормально высокой! Они миновали ещё несколько массивных дверей и наконец, очутились в самом Орзаммаре — и в самом центре городских беспорядков.       Перед ними, окружённый толпой, стоял какой-то гном. Две группы гномов огрызались одна на другую подобно псам, и кое-кто из них зашёл слишком далеко, метнув в оратора секиру. Все тотчас же поспешно разошлись, оглядываясь через плечо, но группа гномов, среди которой был убийца, выглядела самодовольно.       Гном в тяжёлом доспехе подошёл к месту события почти вместе с людьми, и они узнали, что он являлся капитаном стражи.       — Глупые деширы, — проворчал он. — Они не успокоятся, пока не разрушат город.       Он посмотрел на Бронвин и её спутников даже не пытаясь скрыть враждебного выражения на лице.       — Не лучшее время для визита чужаков. Не сомневаюсь, что вы всем на поверхности расскажете о том, что гномы Орзаммара — настоящие дикари.       — Я знаю, что сейчас идёт борьба за трон, — спокойно сказала ему Бронвин. — Эти гномы явно были из противоборствующих группировок.       Капитан невесело усмехнулся.       — Там были не только рядовые гномы, но и сами претенденты на трон: Белен и Харроумонт. И я бы сказал, что Белен берёт верх.       — Мне нужно поговорить с ними, — сказала Бронвин. — Где я могу найти их?       — По большей части, они общаются посредством своих представителей: представитель Харроумонта, Дулин Фориндер, обычно находится со своим господином в его доме. Представитель Белена, Вартаг Гаворн, частенько захаживает в Ассамблею.       Бронвин понятия не имела, с чего начинать.       — Есть ли место, где я могу узнать подробности о вашем городе? Полагаю, мне следует сперва вникнуть в ваши обстоятельства.       — Да, возможно и следует, — усмехнулся капитан. — Идите к Летописцам. Поднимитесь до самого конца Алмазных залов. Ассамблея, Дворец, дома знати, Летописцы, всё там, наверху. Можете провести там столько времени, сколько захотите, Страж. Лично я не думаю, что эта кутерьма в ближайшее время закончится.       Было невежливым пройти в Орзаммар и не выказать своё почтение его правителю. Так как власть в городе временно принадлежала старшине Бранделору, Бронвин решила, что в первую очередь следует отправиться в Ассамблею. Обстановка там была экзотической, но неприглядные ссоры деширов не сильно отличались от взаимных перепалок, обычных для Собрания Земель. Разве что гномы, пожалуй, немного прямолинейней угрожали противникам смертью. Присутствие Серых Стражей было замечено, и вскоре старшина встретился с ними за пределами зала Ассамблеи. В глазах старшины Бранделора виднелась усталость.       — Наш город в кризисе, — сказал он им прямо. — Кровь течёт по улицам, и так будет продолжаться до тех пор, пока не закончатся споры о том, кто займёт трон. Тем не менее, Стражи, мы приветствуем вас. Уважение к вашему делу велико. Покои Серых Стражей в вашем распоряжении. Я прикажу охране, чтобы вас проводили. Бронвин и Алистер обменялись заинтересованными взглядами. «Покои Серых Стражей»?       — Надо туда наведаться, — шепнула Бронвин. — Приведём себя в порядок, перекусим, а потом найдём, где находятся Летописцы, и выясним, что делать.       К их удовольствию выяснилось, что у Серых Стражей имелось постоянное жилище в Алмазных залах. Прекрасный дом, обслуживаемый членами касты слуг, с просторной залой для собраний, трапезной, десятью спальнями и двумя ванными комнатами. В настоящее время в Орзаммаре из Серых Стражей присутствовали только они, и весь дом был в их распоряжении. И то, что там была ванная, чрезмерно взволновало Бронвин, и не только её одну.       — Это восхитительно! — воскликнула Тара. — Это же использование рун! Взгляни, Морриган! Давай же, посмотри! Всё, что нужно сделать, чтобы получить горячую воду, это просто прикоснуться к руне!       — Я могу нагреть воду магией, как и ты, глупое дитя!       — Зато теперь нам не придётся греть воду для всех остальных!       — А вот это и правда повод для радости.       Они смогут помыться. Они станут чистыми, а слуги выстирают их одежду. Они смогут отдохнуть и насладиться простой пищей, предложенной им гномами. Это место оказалось по-домашнему уютным. Здесь Бронвин забывала о тоннах нависающего над ней камня.       Она выбросила из головы мысли о том, что её окружает камень, и решила поговорить со спутниками.       — Ты назвал меня «ашкаари», Стэн, — сказала Бронвин, садясь рядом с ним. — Я не знаю, что означает это слово.       Стэн отодвинул тарелку и, вытирая свои огромные пальцы, принялся объяснять:       — Ашкаари — это искатель истины, кто-то может назвать его философом, но это недостаточно полный перевод. Ашкаари смотрит вглубь и всегда движется на свет знаний. Чтобы ты лучше поняла, мне, пожалуй, придётся рассказать свою историю, раз уж в ней есть и ашкаари.       — Это было бы замечательно!       Через пару минут все собрались вокруг их стола, и Стэн начал свой рассказ:       «История Стэна о пяти мудрых советах ашкаари».       Жил некогда юный солдат кунари, которого объявили готовым начать службу. Его послали с приказом в крепость Кунаб, и по пути он встретил ашкаари — опытного собирателя знаний. Он заговорил с мудрецом, выказав себя проницательным и понимающим, и когда пришла пора им расстаться, воин попросил совета.       — Ты солдат, — сказал ашкаари, — и твой путь тебе известен. Я скажу немногое, но это очень важно. И если ты запомнишь эти пять предписаний, никакое зло тебя не одолеет.       И солдат с уважением выслушал пять мудрых советов ашкаари.       — Первое, — сказал ашкаари, — беспрекословно повинуйся приказам старших по званию; второе — никогда ни о ком не отзывайся оскорбительно, потому что это лишнее; третье — никогда не лги своему командиру; четвёртое — никогда не пытайся изменить условий жизни, предписанных тебе тамассран; пятое — куда бы ты ни шёл, встретив наставников Пути Кун, остановись и выслушай их — даже несколько минут придадут тебе сил следовать своему долгу.       Они распрощались, и через несколько дней молодой солдат прибыл на службу в крепость Кунаб. Он был храбр, умел и старателен, и командир смотрел на него с одобрением. Однажды пришёл приказ о защите каравана, следующего по сухим землям Аббассира, и молодой солдат отправился охранять караван.       Они шли несколько дней, пока не достигли страны, похожей на море песка, где пыль крутилась облаками, а люди и животные постоянно кашляли из-за неё. Наконец, страдая от жажды, они вошли в деревню эльфов, но у них не оказалось воды для каравана, о чем они сожалели.       Однако эльфы рассказали, что на севере, всего в нескольких милях от деревни, был огромный колодец, построенный лордами Тевинтера сотни лет назад. Это был огромный и неиссякаемый источник, обнесённый тяжёлой каменной кладкой со ступенями, уходящими далеко в недра земли. Сами эльфы идти отказались, так как верили, что у колодца обитают демоны, и оттуда никто не возвращался.       — Говорится, — сказал командир, повернувшись к молодому солдату, — что нет веры тому, кто не испытан. Иди к колодцу и все разведай.       Солдат хорошо помнил первое наставление ашкаари: беспрекословно подчиняйся старшему по званию. Он отправился на север и быстро достиг места, где огромные деревья возвышались над бесплодной страной, а их тень укрывала купол древнего здания. Солдат нашёл вход и начал спускаться по винтовой алебастровой лестнице вниз, в темноту. Он шёл в полной тишине, которую нарушало лишь эхо от его шагов. Он спускался вниз, пока не достиг широкого бассейна с пресной водой, и он увидел, что всё в точности так, как описывали эльфы. Вдруг что-то шевельнулось в тени, и солдат увидел мага, стоящего в десяти ярдах от него. В правой руке маг держал посох, а левой прижимал к себе ужасную кучу костей.       — Что ты думаешь, кунари, — спросил маг, с любовью глядя на кости, — о моей прекрасной жене?       Стоит пояснить, что когда-то у мага была очень красивая жена, но когда она умерла, её муж, не закалённый Кун, отказался верить в её смерть и всегда носил с собой её останки, пока они не начали превращаться в прах. Солдат, конечно же, не знал этого, но он помнил о втором наставлении ашкаари: никогда ни о ком не отзывайся оскорбительно, и поэтому ответил:       — Уверен, такой больше нигде не сыщешь.       — Ах! Как меток твой взор! — воскликнул восхищённый маг. — Не могу сказать, скольких, назвавших её кучей костей, я убил. Но ты приятный собеседник, и я щедро награжу тебя.       — Я хотел бы попросить вас об услуге, — сказал солдат. — Пожалуйста, перестаньте бродить около этого источника, чтобы любой мог сюда прийти и набрать воды.       Возможно, маг ожидал более сложной просьбы — посветлев лицом, он ответил, что уйдёт прямо сейчас. Когда солдат пошёл на юг, к своему отряду, маг зашагал прочь, вглубь северной пустыни, с костями покойной жены в руках.       Успех солдата в лагере встретили ликованием. Никто больше не увидел этого мага, и все в караване утолили свою жажду. Эльфы в деревне тоже были благодарны солдату, и с почтением выслушали наставления в Кун.       Командир был доволен поведением солдата, и по прошествии некоторого времени продвинул его по службе, и солдат вспомнил о третьем мудром изречении ашкаари: «Никогда не лги своему командиру».       К сожалению, в той местности, где они разместились, руководил нечистый на руку мэр, который стремился использовать своё положение для личного обогащения и власти. Он захотел прибрать к рукам казну крепости Кунаб, и для осуществления своего плана ему требовалось заручиться поддержкой этого молодого солдата, на которого теперь была возложена охрана казны. Судья, разумеется, был слишком хитёр, чтобы поведать солдату о своём злом замысле, он пытался завоевать расположение солдата и предложил ему отдалиться от опасности и тягот военной службы и перейти на службу к судье, став его первым секретарём.       Однако солдат не пошёл на это, помня о четвёртом изречении ашкаари: «Никогда не пытайся изменить условий жизни, предписанных тебе тамассран». Поэтому он с почтением отклонил предложения судьи, сказав, что он будет жить и умрёт, как солдат из народа кунари.       Судью отказ разгневал, и он решил, что солдат должен умереть.       Он послал сообщение страже соседнего города, что если кто-нибудь на следующий день придёт в город и спросит, когда закончится строительство нового амбара, то надо спрашивающего схватить, отрубить голову, и в строжайшей тайне похоронить. Затем судья обратился к командиру крепости и попросил, чтобы молодой солдат послужил ему курьером.       На следующий день солдату приказали отправиться в соседний город, что он и сделал, но когда он шёл мимо рынка, то увидел людей, столпившихся вокруг учёного, рассказывающего о Кун. Солдат вспомнил пятое изречение ашкаари: «Куда бы ты ни шёл, встретив наставников Пути Кун, остановись и выслушай их — даже несколько минут придадут тебе сил следовать своему долгу».       Солдат спешился и сел послушать. Он не хотел задерживаться надолго, но слова учёного были так мудры, что солдат так глубоко погрузился в наставления, что сидел и сидел, а солнце поднималось всё выше и выше. Между тем злой мэр ждал новостей о казни солдата и, будучи жадным глупцом, не смог набраться терпения. Он поехал в соседний город и подошёл к городскому стражнику, сказав:       — Ну что, бойцы, всё ещё дожидаетесь? Или уже все закончили?       Стражник, думая, что убить он должен человека задавшего последний вопрос, стащил мэра с лошади. Меч сверкнул на солнце, и голова мэра покатилась с плеч. И тело, и голову немедленно оттащили к фундаменту строящегося амбара, и погребли под ним.       Солдат же, все это время с величайшим вниманием слушавший наставления Кун, понял, что чрезмерно задержался. Он быстро отыскал главного строителя города, получил подробный отчёт о строительстве амбара и вернулся в форт, чтобы отчитаться мэру.       Но мэр не пришёл, и солдат доложил командиру о его пропаже. О судьбе мэра в конце концов узнали, как и о его глупости и жадности, приведших к собственной гибели.       Солдат продолжил честно служить. Со временем, он сам стал командиром и передал своим новобранцам пять мудрых наставлений ашкаари.       Стэну начали аплодировать. Бронвин была довольна, что узнала что-то полезное о Стэне и о кунари. Алистер довольно бестактно заявил:       — Получается, не все кунари такие идеальные!       — Не припомню, — сказал Стэн, скрипнув зубами, — чтобы я делал столь смелые заявления о кунари. Кунари лучше, да. Более эффективны, без сомнений. Но только дурак будет претендовать на совершенство.       — Действительно, — согласилась Морриган. — Я нахожу эту историю самой интересной. Андерс в ответ усмехнулся.       — История о послушании и последующем успехе. Что же мне не понравилось? Разве что жуткий маг с костями. На самом деле, вынужден признать, что мне это тоже понравилось. Обречённый маг-вдовец и все такое… Любовь после смерти.       Морриган закатила глаза, но все же выглядела довольной.       — Ты отличный рассказчик, Стэн! — похвалила Лелиана кунари. — Или для кунари подобный талант это обычное дело? Среди вас есть барды?       — Естественно, у нас есть те, кто развлекает, обучает, рассказывает истории и сочиняет музыку. Те, у кого есть дар к этим занятиям, ими и занимаются. Меня этому не обучали, меня научили лишь чётко и подробно излагать военные донесения. Эти два умения до некоторой степени совпадают, я полагаю.       — Да, я это заметила, — согласилась с ним Бронвин. — Ты рассказал действительно хорошую историю, Стэн. Спасибо тебе.       Она извинилась за ранний уход и отправилась в свою спальню, которая выглядела довольно уютно даже с этой странной каменной кроватью. Слуга, помимо всего прочего, упомянул, что матрас набит гномьими волосами. Бронвин обнаружила, что её это немного тревожит, и мысленно перечислила, чем должен быть заполнен матрас: соломой, перьями, шерстью. Все эти вещи были для гномов недоступны. Это была непостижимая страна из камня и металла, и Бронвин решила, что ей надо бы свыкнуться с этим до того, как она пойдёт искать встречи с доверенными лицами враждующих лордов Орзаммара.