Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

            Наутро Бронвин проснулась с готовым планом.       Тот насмешливый стражник был прав, она не была достаточно знакома с обычаями гномов, чтобы действовать эффективно. И они отправились в Библиотеку Хранителей в Орзаммаре.       Обычная библиотека. Хотя, пожалуй, не во всём. С точки зрения управления и в плане порядка это была лучшая из библиотек, в которых Бронвин доводилось бывать. Ей не были свойственны ни абсурдная безответственность каталогизации, присущая библиотекарям Круга, ни избирательность коллекции книг Кусландов. Главный Хранитель был общительным, вёл себя уважительно и с увлечением говорил об истории и обычаях. У него в подчинении был солидный штат высокообразованных и вышколенных помощников.       Самой бы ей справиться не удалось, посему каждому было поручено задание. Этим утром все читали. Все должны были изучать информацию по Орзаммару и населявшим его гномам. Не всем это задание пришлось по нраву.       — Да ладно тебе, Алистер! Тебе же нравится история. Ты мне сам говорил. Вот, посмотри, — сказала она, указывая пальцем на толстый зелёный том, лежавший перед ним. — «Совместное противостояние порождениям тьмы: Серые Стражи Орзаммара». Мне казалось, что это как раз тебе подойдёт. Прочти сколько сможешь, в особенности первую и последнюю главы, в которых писатели обычно сжато излагают суть.       — Мне нравится история того, что мне близко и известно. Но я ничего не знаю о тех местностях, которые здесь упоминаются, за исключением Орзаммара.       — Андерс, — позвала она, с раздражением отметив, что они с Тарой хихикают над чем-то, будто пара школьников, — у вас там «Тейги гномов», тащите их сюда. Поможете Алистеру.       Да уж, проблема наличествовала, с чем Бронвин пришлось со вздохом согласиться, изучая генеалогию знатных домов. Непросто было понять значительную часть книг, учитывая, что их авторы рассчитывали на то, что читателю будет известен весь сопутствующий контекст. Придётся ей самостоятельно изучать карту тейгов. По сути, ей нужно было раздобыть копии этих карт. Главный Хранитель не очень-то горел желанием выпускать книги за пределы Библиотеки. Ей необходимо было выяснить, кто из её товарищей лучше остальных может справиться с копированием рисунков и карт.       Хвала Создателю, Стэн с достойным уважения упорством штудировал книгу о социальных обычаях гномов, с завидной регулярностью перелистывая страницы. Морриган выглядела несколько затосковавшей, ведь описание применения лириума при изготовлении предметов и вправду может быть скучноватым, хотя гномы так не думали. Лелиана улыбалась, читая гномью поэзию.       Каллен, нахмурившись, читал о Легионе мёртвых. Зевран редко позволял себе хмуриться — может, полагал, что от этого появляются морщины, — и невозмутимо изучал экономику гномов. А может, только названия глав и таблицы. Этого вполне было достаточно — ведь чтобы по-настоящему понять гномов потребуются годы. А у них в запасе было только утро — ну, или то, что Бронвин принимала за утро.       Олдос всегда с сожалением отзывался о способности Бронвин пролистать книгу и набраться поверхностных знаний, чтобы суметь ответить на вопросы, бойко, хоть и не углубляясь в предмет. «Дегустация книг», как он это называл, покачивая головой. Бронвин сейчас занималась тем же самым, но всё же ей придётся сделать выписки и затем подступиться с вопросами к Хранителю. Ещё до прибытия в Орзаммар она знала, что у короля Эндрина было трое детей. Кто был этот Харроумонт, и по какому праву он претендовал на трон?

* * *

      Её более высокоморальных спутников предстоящая задача не вдохновляла, и они задавали вопросы.       — Потому что я не хочу публично обнажать свой меч, вмешиваясь в гномью политику! — ответила Бронвин устало. Они встряли между двумя претендентами на трон, и теперь вся их роль сводилась к службе на побегушках.       Они встретились в таверне «У кабатчиков» по просьбе (переданной через доверенного) принца Белена, про которого Бронвин теперь знала, что это третий, последний оставшийся в живых наследник короля Эндрина. Который, по слухам, убил своего старшего брата и свалил вину на сестру, непричастную к этому, и очень популярную в народе. Принцессу изгнали на Глубинные тропы, без оружия и брони, и к этому времени она, скорее всего, уже погибла. Якобы король Эндрин назвал своим преемником Харроумонта, и заставил его поклясться, что Харроумонт не позволит братоубийце сесть на трон.       Но всё это было только слухами. В конечном счёте, даже если Белен был виновен и претензии Харроумонта на трон были обоснованными, то Стражи всё равно не имеют права вмешиваться.       — Этот Вартаг весьма грязно ведёт дела, — проворчал Алистер. — Надеюсь, принц Белен не настолько скользкий тип, как его доверенный.       — Если он выполнит условия договора, то он может быть скользким, как оживший кувшин с маслом — мне это безразлично, — отрезала Бронвин. — Это не наше дело, выбирать, кто из них будет лучшим королём. Пусть гномы сами этим занимаются. Наш долг — решить, какой король лучше поддержит Серых Стражей и борьбу против Мора. Всё, что я слышала о Белене, говорит о том, у него есть живой интерес к делам наземников, а про Харроумонта я такого сказать не могу — он традиционалист, который едва помнит, что поверхность вообще есть. Он дорожит своим именем и выполнит свой долг, но не более. И я не намерена участвовать в каких-то нелепых Испытаниях чести, потому что не желаю, чтобы Серых Стражей потом поминали как вещественное доказательство победы над противником!       — При всех разговорах об уважении к Серым Стражам, — усмехнулась Морриган, — обе стороны вполне уверенно позволяют себе требовать услуг, как доказательств ваших добрых намерений.       — Точно, — согласилась Бронвин, кивнув Морриган. — Мне тоже так кажется. Поэтому я должна доставить эти бумаги лорду Хельми и леди Дейс, потому что эта услуга не так заметна, как сражение на арене.       После того, как кабатчица, Корра, указала ей на первую цель, Бронвин позвала Алистера и отправилась вперёд. Остальные спутники разошлись по таверне в поисках выпивки и для привыкания к Орзаммару.       Лорд Хельми, которого они застали в разгар напыщенной политической речи, приветливо поздоровался с Бронвин. Он открыто протестовал против кастовой системы, хоть и выражал свои мысли довольно наивно (например, он утверждал, что все наземники равны, что бы это ни означало), и выглядел не таким ограниченным, как большинство деширов. Он взял бумаги и пообещал поддержать принца Белена.       Пока Бронвин была занята, её спутники узнали интересные вещи. Гномий эль был почти непригоден для питья, а в таверне толпилось множество странных личностей. Каллен затеял интересную беседу с воином, знавшим Дункана. Он махнул рукой Алистеру, чтобы тот присоединился к их разговору. Титул «Серый Страж» в этих местах значил, конечно, многое, но не «бесплатная выпивка».       Бронвин привлекала к себе всеобщее внимание, вернее, её Скаут. Собаку большинство обитателей Орзаммара видели впервые — местная живность ограничивалась вредителями, вроде глубинных охотников или гигантских пауков. Единственными одомашненными животными, которых содержали гномы, были существа под названием «наги».       И когда они покинули таверну и продолжили изучение Орзаммара, они увидели одного.       — О! — воскликнула Лелиана. — Я о них слышала! Это своего рода подземный свинокролик! Разве они не очаровательны?       Скаут заскулил. Бронвин заметила, как её пёс закатил глаза, и утешительно почесала его за ухом. Она подумала, что полуслепые существа с голой кожей отвратительны, но о вкусах не спорят.       Бронвин заговаривала с каждым торговцем, который был не прочь поболтать о политике. Белен определённо был выбор низших каст: кузнецов и прежде всего торговцев, так как именно они получили бы больше всего выгоды от усиления контактов с поверхностью. Из благородных так высказывался только один, но она подозревала, что он был нетипичным представителем своего класса.       Вернувшись в Алмазные залы, они обнаружили, что леди Дейс не настолько приветлива, как лорд Хельми. Напротив, она всячески подчёркивала своё презрение к наземникам. Она проявила хоть какой-то интерес к разговору, только когда увидела бумаги. У Белена, по-видимому, были какие-то доказательства, что Харроумонт нарушил какое-то соглашение о передачи собственности, — или Белен подделал эти доказательства.       Бронвин нашла, что это её совсем не волнует. Ожесточившись всем сердцем к увёртливой политике Орзаммара, она просто отдала документы, без всяких комментариев.       Но затем возникла дополнительная трудность: леди Дейс не могла принимать решение за весь Дом Дейс без одобрения своего отца, лорда Дейса. А лорд Дейс находился на Глубинных тропах, возглавляя экспедицию в тейг Эдукан. Бронвин от расстройства скрипнула зубами.       Леди Дейс была достаточно любезна, чтобы дать им разрешение отправиться на Глубинные тропы, и снабдила их подробной картой. Остальное было за Стражами.       Тейг Эдукан когда-то был поселением, принадлежащим дому Эдукан, семье покойного короля Эндрина, и находился неподалёку от Орзаммара. Хранитель неоднократно говорил ей, что тейг — это не город и не посёлок, а тейг. В общении с представителями иной культуры всегда возникали некоторые сложности. «Тейг», похоже, был нечто средним между «колонией» и «поселением». Тем не менее, легче, проще и безопаснее было просто использовать слово «тейг».       Тейг, заброшенный уже многие годы, был последним из тейгов, утерянным в прошлом тысячелетии из-за порождений тьмы. Время от времени гномы пытались вернуть утраченные тейги, но даже огромные усилия позволяли откинуть порождений лишь на время.       — Из того, что я прочитал, — задумчиво сказал Стэн, — можно сделать вывод, что там просто не хватает гномов.       Вход в Глубинные тропы говорил о мощи и изобретательности гномов в древние времена, до появления Мора. Великолепная дорога протянулась перед ними: резные пилястры взмывали к потолку, едва видневшемуся над головой. Величественнее этого Бронвин ничего не видела. Они прошли много миль, прежде чем наткнулись на боковой туннель, вырытый порождениями тьмы в обход заблокированного пути. С тех пор им пришлось двигаться то по остаткам троп, то пробираться по сети туннелей, где им пришлось выживать в мире затхлого воздуха и твёрдого камня, среди засад и ловушек. Бронвин постоянно ощущала краем сознания присутствие порождений тьмы — ощущение было такое, будто маленькие паучки суетливо копошились в её голове.       — Думаю, я стала лучше чувствовать порождений тьмы, — сказала Бронвин Алистеру, — или они оставляют свои следы везде, где ходят.       — Скорее всего, — согласился Алистер, поморщившись. — Эй, ко всем относится! Будьте острожнее, если увидите на камнях чёрную плёнку. Если её заденете — отравитесь.       — Впереди! — подал голос Зевран, указывая на что-то. Бронвин мысленно поблагодарила Создателя за то, что он даровал эльфам их прекрасное ночное зрение. Отряд перешёл на бег, и эхо донесло до них крики гномов вперемешку с ужасным визгом.       Так что столкновение с глубинными охотниками не стало для них сюрпризом. Отвратительные маленькие существа нападали на лорда Дейса и его свиту. Похожие на ощипанных гусей с червеобразной головой на длинной шее, глубинные охотники были неприятными и упорными противниками, и их плевки больно жалили ядом. Бронвин ещё раз поблагодарила Создателя — за то, что в команде были маги, и за их морозные заклинания.       — Благодарю вас, чужаки. Вы вытащили меня из трудного положения.       Лорд Дейс не был таким высокомерным, как его дочь, или, возможно, он был рад спасению его жизни. Бронвин показала ему бумаги, и получила заверения, что он в равной степени благодарен за доказательства бесчестности Харроумонта, после чего они вернулись в Орзаммар.       Благородный гном пытался вызнать, зачем она здесь. Он выказал определенное уважение к статусу Бронвин, как Серому Стражу, и это выглядело искренним. Бронвин не видела причин, чтобы скрывать причину своего появления в Орзаммаре.       Лорд нахмурился.       — Говорите, порождения поднимаются на поверхность? Но это бывает, только когда… — он замолчал и медленно продолжил: — А. Мор. Я понял. Вы точно уверены?       — Нет никаких сомнений.       — Новости убийственные. — На старика словно навалилась усталость. — Имейте в виду, я не знаю, будет ли это иметь для остальных деширов хоть какое-то значение. Мы увязли в борьбе за трон, и все глаза смотрят только туда.       — Кажется, сейчас самое подходящее время для массированной атаки порождений тьмы, — прохладно согласилась Бронвин. — Троны для них ничто.       Он кивнул.       — Вы правы. Хорошо это или плохо, но мы должны как можно скорее выбрать короля. Ладно, дом Дейс поддержит Белена. Да одобрит наше решение Камень.       Успешно выполненное задание открыло им двери дворца и двери покоев принца Белена.       — Я впечатлён, Страж. Немногие посетители Орзаммара так быстро понимали нашу столь… сложную политическую ситуацию.       Белен оказался куда более скользким типом, чем его доверенный, но ещё он был полон жизненных сил и решительности. Бронвин мельком подумала о короле Кайлане, пожелав ему хотя бы десятой доли деятельной амбициозности гномьего короля. Но тут же опомнилась. Если бы Кайлан походил на Белена, то Ферелден оказался бы в опасности.       Белен был довольно привлекательным, невзирая на типично гномье телосложение и неимоверно огромный нос. И в главном он был согласен с Бронвин.       — Мы оба знаем, что значение имеет лишь приближающийся Мор. Сейчас, как никогда раньше, требуется полное единство перед силами истинного зла.       Бронвин очень серьёзно отнеслась к его словам. Возможно, это могло показаться слишком пафосным, но все сказанное — правда. Она подозревала, что Белен считал своё продвижение к трону не менее важным. И все же, если он верит, что только он способен распознать реальную угрозу, то Бронвин вполне может понять его тягу к власти. Как верно заметил Белен, договор обязывает короля помочь Стражам. А из-за отсутствия короля это невозможно.       Благодаря её вмешательству, Белен получил ещё два голоса, но требовалось больше. Она слушала его требования и старалась не вздыхать.       — Преступники бесчинствуют на улицах. Как кто-то может рассчитывать на поддержку Ассамблеи, допуская подобный хаос?       Он рассказал Бронвин о Хартии, преступной организации, базировавшейся в Пыльном городе, где обитали лишённые касты гномы. Белен считал, что сейчас Хартией правит женщина по имени Джарвия. Задача Бронвин заключалась в поиске и убийстве Джарвии и её Хартии.       С этим он отпустил их.       — Ещё больше поручений, — пробурчал Алистер.       — По крайне мере, это поручение включает в себя сражение, — сказал Стэн.       — Сражение с гномами, — нахмурилась Бронвин. — Когда мы успели стать орзаммарскими стражниками? Я бы поставила на Харроумонта, но боюсь, он попросил бы сделать то же самое.       — И, в конце концов, тебе придётся обнажить меч против гномов-политиков, — сухо сказала Морриган.       — Посмотрим.       Она вышла за ворота дворца, опустив голову в раздумьях и не заметила, как почти наступила на кого-то.       — Прошу прощения, милорды, — пискнула молодая женщина-гном, шмыгнув в сторону с их пути. Бронвин отметила её красоту и хорошую одежду, и метку неприкасаемой на её щеке. Интересно…       У Белена есть любовница из неприкасаемых? У него, потому что вряд ли кто-то ещё осмелился бы привести сюда клеймёную. Это проливало новый свет на его политику. Вполне возможно, его либеральные взгляды не просто громкие слова.       Как прекрасно путешествовать и видеть чудеса Тедаса, думала Бронвин, морщась от иронии происходящего. Она спустилась в Пыльный Город, где у Хартии была база, и подумала, что на Глубинных тропах и то лучше, чем тут. Здания, некрасивые и то ли полуразрушенные, то ли недостроенные, чем-то напоминали Бронвин хайеверский эльфинаж. Разве что здесь жителям не приходилось беспокоиться о погоде, но во всем остальном…       — Это… — Тара споткнулась.       — …Ужасно, — согласился Андерс.       — Никто не должен жить вот так, — мягко сказала Лелиана.       Морриган усмехнулась.       — Почему бедняки не восстают против знати? Мне этого никогда не понять.       Стэн кивнул.       — Я подсчитал, что гномы впустую тратят одну шестую своего населения. Это иррационально, их и так слишком мало, чтобы так поступать.       Здесь было грязно и воняло. Разило, если честно. Отряд прошёл мимо лавки мясника, где висели выпотрошенные тушки нагов. Торговец улыбнулся им, обнажив гнилые зубы. Лица местных жителей были с татуировками, они носили грязные лохмотья и передвигались в тенях.       Пока не выскочили, чтобы ограбить отряд, несчастные идиоты.       Так Бронвин действительно обратила свой меч против них и убила. Убила их на пыльной улочке, и никто даже слова не сказал.       — Я так понимаю, что городская стража не часто сюда заходит, — заметил Алистер.       — Зачем это им? — горько сказала Тара. — Никого не волнует, что происходит с этими людьми.       Тут были нищие, конечно, только нищими были все вокруг. Пожилая женщина за небольшое подаяние с удовольствием рассказала, как найти безопасную дорогу к дому Хартии. Голодные глаза устремились на женщину, как только Бронвин и её отряд двинулись дальше, и кто знает, сколько из полученных ею монет останется у неё?       — Пожалуйста, — позвала их молодая женщина с мягким голосом. — Пожалуйста… Мой сын болен. Может у вас найдётся пара монет?       Бронвин взглянула на неё, затем внимательно оглядела. — Ты не из безкастовых, — медленно произнесла она. — Что ты тут делаешь?       Её история оказалась стара как мир, только с гномьими вариациями. Выслушав её, Бронвин узнала о гномьих обычаях больше, чем ей могла бы поведать любая книга. Каста наследуется по полу ребёнка, от матери к дочери и от отца к сыну, пол ребёнка определяет его будущее.       Зерлинда влюбилась в неприкасаемого мужчину и родила ему сына. Он же хотел дочь, и именно это желание и было причиной преследования девушки из касты кузнецов. Дочь унаследовала бы касту матери и позволила бы своему отцу войти в семью. Но вместо этого родился сын, унаследовавший неприкасаемость отца и всё стало бессмысленным. С тех пор Зерлинда не видела своего возлюбленного. Её отец отказался от неё, потребовал, чтобы она оставила ребёнка на Глубинных тропах, и лишь в этом случае ей будут рады дома.       Это была очень печальная история, и Бронвин так разозлилась на лордов и деширов Орзаммара, что высказала юной женщине своё мнение и дала десять серебряных.       — Ступай на поверхность и строй новую жизнь со своим сыном там.       Тайное логово Хартии напомнило Бронвин королевский дворец: извилистые тоннели с каменными палатами в ответвлениях. Здесь были и спальни, и хранилища, и рабочие кабинеты. И все помещения были забиты воинами, и ни один из бойцов не пытался сбежать от своего долга. Здесь, в глубине Орзаммара, неприкасаемые построили своё собственное королевство.       Здесь даже был привратник.       — Пароль? — грубо потребовал он.       Андерс расхохотался. Остальные ухмылялись или закатывали глаза. Скаут низко наклонил голову и зарычал.       Бронвин слегка улыбнулась.       — С дороги или я тебя прикончу.       — Это не тот паро…       Их вторжение стало побоищем. Неприкасаемые были хорошими бойцами, но не выдающимися. Их усиливало несколько наёмников-кунари, которых Стэн презирал за отказ от своих обычаев, и несколько эльфов, оказавшимися магами-отступниками. Их тоже зарубили. В логове Хартии не было путей для отступления. После того, как Стражи вытеснили защищавшихся в каменный зал, им было некуда деваться. Они защищались до последнего, и никто не предложил сдаться. Слова «милосердие» в Пыльном городе не знали.       Выйдя к другому коридору, они оказались на перекрёстке. По наитию Бронвин выбрала левую дверь.       — Каллен, — прошептала она. — Ты, Тара и Стэн останетесь здесь. Смотрите, чтобы никто не вышел оттуда, — она указала на дверь справа, — и не напал на нас.       Да, логово Хартии очень походило на дворец. Там было даже своё подземелье.       Каменная тюрьма, в которую они ворвались, была хорошо защищена. Дородный гном с молотом устремился к ним, прикрываемый с фланга бойцами с глазами головорезов. Один из них вздрогнул, когда меч Бронвин сверкнул перед ним, и умер, когда она вонзила кинжал ему в бок. Через несколько минут охрана была повержена, и соратники принялись с любопытством изучать тюрьму.       — Сюда! — раздался хриплый голос из соседней комнаты. Бронвин с опаской пошла туда, но её оттолкнул Зевран, держа меч наготове.       Там были клетки. И заключённые. Хартия держала в тюрьме своих врагов?       Один из заключённых был мужчиной, низкорослым истощённым гномом, который взмолился:       — Выпустите нас! Просто выпустите! Мы томимся здесь уже с рождения Камня!       В другой клетке находилась тощая женщина, которая буравила Бронвин горящим взглядом.       — Да, — прохрипела она. — Выпусти нас. Я сведу счёты с этой сукой Джарвией.       — Вообще-то, — любезно сказал Алистер, — в предъявлении счетов к вашей подруге Джарвии мы с вами соперники.       — Она мне не подруга! — отрезала гномка. Она толкнула отпёртую дверь, кипя от ненависти. — Я собираюсь выпотрошить её и выковырять ей глаза ложкой!       — Почему ложкой? — удивился Алистер.       — Потому что так больнее! — рявкнула она. — У тебя есть жратва?       Бронвин, по-прежнему смотря на женщину, открыла небольшую сумку с закусками, которую она всегда носила: немного вяленого мяса, сухие и жёсткие галеты и немного сыра. Она едва уловила движение, которым женщина выхватила их из её рук. Мужчина полез вперёд, пытаясь поймать крошки, но женщина отпихнула его ногой в сторону и начала засовывать еду в рот, с трудом разжёвывая ее и урча как животное.       Алистер поморщился и порылся в собственной сумке с едой. Он потянул мужчину за костлявое плечо.       — Вот, — пробормотал он и отдал бедняге все, что у него было.       Через секунду с едой было покончено. Женщина утёрла рот грязным предплечьем и рассмотрела Бронвин.       — Клянусь Камнем! Ты действительно… высокая!       Она была гномом, конечно же, хотя и не такая низкая, как остальные. Ее грязные волосы на голове торчали несколькими короткими косичками. Невозможно было понять их настоящий цвет, вся она была цвета пыли, кроме сверкающих яростью черных глаз. От неё пахло куда хуже, чем от всех обитателей Пыльного Города вместе взятых, но это можно понять, учитывая ее пленение. Тара смотрела на неё с жалостью, очевидно вспоминая свою жизнь в клетке.       Бронвин подумала, что это лучшая возможность узнать больше о Хартии.       — Я Серый Страж Бронвин. Как твоё имя?       Женщина тупо на неё посмотрела, растерянная от того, что кто-то интересуется ее именем, особенно богатенькая наземница с вычурной броней. И Серый Страж, к тому же! Спустя несколько секунд, она осторожно ответила:       — Броска. Фрэйдис Броска. Но все зовут меня Броска. Это мой друг Леске.       — Очень хорошо, Фрэйдис Броска. Расскажи мне все, что тебе известно о Джарвии и ее Хартии.       Знала она много, будучи членом Хартии на хорошем счету, прежде чем превратилась в отверженную, которую заперли в клетку и обрекли на смерть. После того, как Броска рассказала Бронвин все необходимое, она и Леске принялись обшаривать трупы. Алистер поморщился, но Бронвин лишь покачала головой. Остальные им сочувствовали, и Лелиана услужливо указала на монеты, пропущенные Леске.       — А ты ничего, Рыжая! То есть… миледи, — пробормотал Леске, пригнув голову так, словно ожидал удара.       — В общем, — сказала Броска, продолжая давно начатый разговор, — мы найдём и прикончим Джарвию, а потом хорошенько обчистим это место. Я знаю надёжного скупщика в Пыльном Городе. Хорошо нагреем руки, — она взглянула на Бронвин. — Как насчёт пятьдесят на пятьдесят?       Бронвин открыла рот, но Броска не дала ей заговорить.       — Ладно, я знаю. Леске и я получаем по десять процентов каждый, лады? Это ведь честная сделка, не так ли?       Вообще-то Бронвин собиралась сказать, что они могут забрать все, но затем передумала. Она серьёзно поиздержалась, а склады Хартии были забиты добром: большей частью, оружием и доспехами, но тут нашлись и еда, и одежда и предметы роскоши. Ни Харроумонт, ни Белен не предложили ей компенсацию за беспокойство и риск. Отец всегда говорил ей, что в войне тратится не меньше монет, чем крови и железа. Они уже нашли немало денег, но могли заработать ещё больше, продав вещи.       — Хорошо, по десять каждому из вас и восемьдесят процентов — Стражам. Но сначала разберёмся с Джарвией.       — Мне нравится направление твоих мыслей, босс, — улыбнулась Броска, сжимая в каждой руке по кинжалу.       В следующий зал они ворвались, будто молнии. Головорезы Хартии и пикнуть не успели, как их заморозили и сбили с ног. Броска вскрикнула и уселась на одного из них, приставив ему к горлу кинжал. Гном открыл глаза и удивлённо что-то пробормотал.       Броска усмехнулась Бронвин.       — Прости, босс, но мне нужно поговорить с этим вот. Хочу разузнать о своей сестре. Ты ведь знаешь Рику, Фолден? Где она? Она у Джарвии?       Гном издал смешок, оборвавшийся после того, как Броска уколола его шею кинжалом.       — Да всё у ней хорошо! Рика в безопасности! — крикнул он. — Я расскажу тебе! Она подцепила благородного, клянусь! Подцепила самого главного из них! Она в Алмазных залах, живёт, как принцесса. Родила мальчишку и живёт себе припеваючи, горя не знает!       У Броски от удивления лицо вытянулось.       — Ты уверен? Не врёшь? Рика выбралась отсюда? А что моя мать?       — Живёт с ней! Клянусь! Они живут во дворце, обе, клянусь! Слишком хороши для нас теперь!       Заинтересовавшись, Бронвин наклонилась и спросила:       — Так ты говоришь, что её сестра Рика стала любовницей принца Белена и родила от него ребёнка?       — Мальчик! — радостно закричала Броска. — Мальчик! У меня есть племянник! Я — тётка принца!       — Где сейчас Джарвия? — спросила Бронвин.       — В своих покоях, у неё встреча с кое-кем из парней, — задыхаясь, ответил Фолден. — Клянусь! Она хотела схватить Рику, но не успела. Этот принц забрал Рику, как только узнал, что та беременна, и она успела убраться до того, как Джарвия смогла достать её.       — Спасибо, Фолден, — сказала Броска вполне искренне. — Лучшая новость за всю мою жизнь. — Быстрым движением она рассекла шею гнома до кости, и он умер, протестующе хрипя пузырящимся кровью горлом.       Броска встала и хлопнула ладонью по груди.       — Обалдеть! Мне уже никогда больше не придётся волноваться о Рике! Пошли, убьём Джарвию. Она крутая сука, но я сегодня круче!       Бронвин повернулась к тоннелю.       — Признаю это, если укажешь, где её комнаты.       — О, да, — сказала Броска, шагая рядом с Бронвин. Глаза её мерцали, будто горящие угольки. — О, да!       Алистер и Каллен удивлённо подняли брови, на лице Стэна читался слабый интерес.       Лучшие бойцы Пыльного города собрались в покоях Джарвии, а сама она была лучшим из них. Очень сильная, очень быстрая и вёрткая, знающая все грязные уловки и придумавшая несколько своих. Она удивилась, увидев Броску и Леске, а на остальных не обратила внимания.       — Серые Стражи? Ха! Якшаетесь с кем попало!       — Ты по уши в дерьме, Джарвия, — нарочито медленно сказала Броска. — Знати было наплевать, чем мы тут занимались в Пыльном городе, пока ты не дала им повод, тупая нагососка!       — А, так это наши богатенькие аристократы решили пойти против меня? — фыркнула Джарвия. — Неважно, кто в Орзаммаре король, пока они знают, кто здесь королева!       Алистеру в лицо плеснуло кислотой, и он закричал, временно ослеплённый. Броска бросилась на Джарвию и ударила её под колени, сбив с ног. Бронвин поднырнула под летящую на неё секиру и, очутившись за спиной гнома, ударила его в шею, перерубая позвоночник. Скаут сшиб лучника и трепал его, как крысу.       Андерс лечил Алистера заклинанием, а Морриган и Тара вытягивали из бандитов жизненные силы. Гномы невосприимчивы к магии, но всё же не полностью.       Из-под ног Каллена вырвалось пламя, и он упал, корчась.       — Ловушки! — закричала Лелиана. — Здесь их полно!       Стэн взревел, прорубаясь сквозь парализованных Тарой гномов.       Джарвия оттолкнула Броску и, выставив кинжалы, кинулась на Лелиану, которая разряжала ловушки. Зевран метнул в гномку кинжал, и Джарвия вскрикнула, выронив оружие из раненой руки.       Алистер толкнул её щитом, а потом ею опять занялась Броска. Вокруг них кипел бой, но прихвостни Джарвии гибли один за другим.       В последнем отчаянном порыве Джарвия вынула из волос шпильку и метнула её в лицо Броске. Та увернулась, и шпилька пронзила ей ухо. Броска яростно взревела и обоими кинжалами полоснула по горлу Джарвии. Руки её окрасились кровью.       — Сука! Гребаная сука! — орала Броска, снова и снова пронзая Джарвию кинжалами. — Думала, сможешь запереть меня и скормить своим тупым громилам?       Бронвин размяла шею и плечи и подошла к Броске, вымещавшей свою злость на убитой ею Джарвии. Гномка с руганью тыкала кинжалами в распахнутые глаза мёртвой, брызгавшие кровью и слизью. Скаут фыркал на незнакомые запахи. Бронвин поморщилась и почесала его за ухом.       — Ну как, полегчало? — спросила она Броску.       — Да. Так и надо этой суке, — Броска принялась обшаривать труп. — Твою мать! Я испортила её доспех!       К ней подошёл Леске и прошептал:       — Эй, Броска, не надо так говорить рядом с теми, кто не пылеглот. Это может тебе аукнуться.       Его слова проникли в затуманенный жаждой крови разум.       — Прости. Я слишком уж увлеклась. Хорошая у неё броня была. Не надо было мне так беситься.       — Что вы будете дальше делать? — спросил Алистер.       — Не знаю. Потом решу, — пробормотала Броска. — А пока соберу трофеи.       Леске вытаращил глаза.       — Мы можем возглавить Хартию! — выдохнул он.       — Нет, — сказала Броска, печально качая головой. — Хартия мертва. Мы её убили. Потребуются годы, чтобы она восстановилась. А ещё я больше никогда не хочу видеть всё это дерьмо… Прошу прощения, — извинилась она перед Бронвин.       — Раз уж твоя сестра теперь любовница короля, — сказал Андерс, лечивший её ухо, — то, наверное, она могла бы тебе помочь.       — И верно! — воскликнул, воодушевившись, Леске. — Помощь родственникам, а, Броска? Чтобы попасть во дворец, Берат собирался всем говорить, что он брат Рики. А ты-то её настоящая сестра, так что, ты точно можешь поселиться там. А может, — с надеждой произнёс он, — и за меня словечко замолвишь? Скажешь, что я тоже ваш родственник или что-то в этом духе?       — Да ну тебя, — фыркнула Броска, пытаясь стереть с лица кровь и вместо того размазав её. — Я — и во дворце?! — Она, наконец, поднялась на ноги и сказала Бронвин: — Но я хочу, чтобы Рика узнала, что я жива. Передадите ей весточку, когда будете во дворце? Скажете, что у меня всё хорошо? — Она потупилась. — Я ведь вам заплачу, и всё такое…       Несмотря на странность и жестокость этой женщины, Бронвин поняла, как она тоскует по семье.       — Можешь сама ей это сказать, — ответила Бронвин, — но, наверное, сначала ты захочешь привести себя в порядок. Почему бы вам обоим не погостить в покоях Стражей и не принять ванну?       «Несколько раз», — добавила про себя Бронвин.       — Серьёзно? Ты позволишь принять ванну в твоих покоях? Они же в Алмазных залах!       — А ты ничего, Страж! — сказал Леске и повторил, повернувшись к Броске: — Она ничего!       — Давайте утащим все вещи, которые сможем, и зайдём в лавку Алимара, — сказала Броска, облизывая губы от мысли о вещах, что хранились здесь. — В одну ходку все не дотащим, но это только начало. Больше никакой нажьей кожи! Я смогу надеть одежду из настоящей ткани, как леди, и Рике не будет за меня стыдно!       Их одежда была настолько убогой, что Бронвин подождала, пока гномы подберут себе вещи Хартии: лёгкую броню, крепкие сапоги, шипованные рукавицы. Даже шлемы и приличное оружие. Они все ещё были истощены и их глаза горели голодом, но теперь они не выглядели умирающими оборванцами. Весь отряд взял столько вещей, сколько могли поднять. Даже Скаут тащил в своих мощных челюстях топор. Нагруженные добром, они все двинулись за Броской и Леске по тоннелю к Пыльному городу и через дверь в лавку скупщика краденого.       — Эй, Ал! — Броска ухмыльнулась собеседнику. — Мы только что надрали Джарвии жопу! Это барахло из её логова! Ловко, а?       За принесённую добычу они получили почти шестьдесят соверенов. Вместе с найденными деньгами это составило больше семидесяти соверенов. После дележа с гномами у Стражей осталось пятьдесят три золотых, двадцать шесть серебряных и целый мешок медных монет. Они могли закупить снаряжение и провизию на обратный путь без оглядки на цену. Несколько бочонков эля и сушёных фруктов они отнесут в свои покои прямо сейчас. А ведь сколько ещё вещей осталось в разорённом убежище Хартии…       — Одиннадцать соверенов! — ликовала Броска. — Я богата, словно благородная!       Она схватила гномье женское платье: странную смесь ткани, кожи, пряжек и щитков, и прижала его к себе, пустившись в пляс.       — Спасибо, что сдохла, Джарвия! Это лучшее, что ты сделала в своей жизни!       Леске с открытым ртом смотрел на свои монеты.       — Клянусь Камнем, я никогда не получал больше двух серебряных за чьё-либо убийство! Это здорово!       — Страж, уведи этих пылеглотов отсюда, — проворчал лавочник, — и скажи, чтоб поменьше болтали об убийстве Джарвии!