Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

      Водопровод у гномов был просто замечательный. Бронвин повела своих спутников — а вместе с ними и двух гномов — в покои Серых Стражей: в их нынешнем виде показываться во дворце было просто нельзя. Быть главной — в этом есть некоторые преимущества: Бронвин первой приняла ванну, а потом, пока остальные ели, мылись и отдыхали, не спеша поела сама и обдумала их следующие действия.       Надо сказать, что Броска почти и не отдыхала. Она долго наслаждалась выпавшей возможностью помыться. Из ванны она вышла уже в новой, искусно пошитой одежде, которую она купила в лавке; её наново переплетённые косички были ещё мокры. Одежда собиралась в складки на её плечах и была широка в талии, но Броска была явно очень и очень довольна тем, что она так хорошо одета.       — Идём во дворец, босс?       — Идём, идём. Вижу, ты уже приоделась по этому случаю. Бронвин не собиралась брать с собой всех: с ней, разумеется, пойдёт Скаут, а ещё Андерс и Стэн. Она и Алистер решили, что когда их компании нужно разделиться, то с каждым из отрядов на всякий случай должно остаться по Стражу.       Скаут произвёл глубокое впечатление на Броску и Леске. Напустив на себя важный вид, Броска отважно попыталась подружиться с псом.       — Так ты, значит, собака. Никогда таких не встречала. Думаю, ты из Ферелдена. А я Броска, но ты наверняка уже слышал моё имя. А я вот твоё пока нет.       Скаут озадаченно поднял голову.       Бронвин улыбнулась и сказала:       — Он Скаут.       Теперь озадаченно выглядела Броска.       — Да, я знаю, что он твой скаут, но как его зовут?       Бронвин удивлённо поглядела на неё. Андерс засмеялся, и Бронвин недовольно покачала головой.       Стэн нахмурился и сказал:       — Его имя и обязанности совпадают. Это разумный способ именования. Моё звание и имя тоже совпадают.       Скаут залаял, соглашаясь с его рациональным объяснением.       — Он говорит на каком-то иностранном языке? — спросила Броска.       Бронвин ответила, начиная кое-что понимать:       — Скаут не разговаривает в том смысле, который ты имеешь в виду. Собачьи глотки не так устроены. Он понимает почти всё, что ты говоришь, и когда ему нужно, может общаться с тобой, залаяв. На самом деле средств общения у Скаута было гораздо больше, но Бронвин не хотелось сейчас обсуждать тонкости взаимоотношений мабари и их хозяев.       Скаут весело гавкнул, будто соглашаясь.       Леске сказал:       — Ага, помнишь старину Карни Перережь-Горло? Когда Берат ему шею ножом проткнул, он тоже не мог больше говорить, только жестами изъяснялся.       — Точно, — кивнула Броска и обратилась к Скауту: — Прости, я не хотела тебя обидеть, парень.

***

      Во дворце некоторые косились на сопровождавших Стражей двух бескастовых гномов, но никто им не препятствовал. Весть об их приходе достигла дворца раньше них самих, и, вышедшая им навстречу робкая симпатичная гномка, которую Бронвин уже видела раньше, подбежала к Броске и обняла её.       — Фрэйдис, ты жива!       — Ага. Серые Стражи вытащили меня из хартийской тюряги. Ух, какие у тебя драгоценности, ты с ними прямо сама на себя не похожа!       — Да ладно тебе… Привет, Леске, рада тебя видеть!       Рика широко улыбнулась Бронвин, в глазах её сверкали непролитые слёзы:       — Я очень вам благодарна, вы просто не представляете, что это для меня значит.       Бронвин улыбнулась в ответ, удивляясь тому, что сестра вспыльчивой Броски умеет так изысканно выражаться. Похоже, её семья немало потратила на её воспитание.       — Вполне представляю. У меня есть брат, и однажды я поверила, что его убили в сражении. А ещё я видела, как обрадовались твоя сестра и твой друг, когда узнали, что ты жива и в безопасности.       — Я вам очень, очень благодарна! Пойдём, Фрэйдис, я покажу тебе маленького Эндрина. Мама тоже здесь, и я хочу вам обеим показать, как я сейчас живу.       — Круто! — и, широко улыбаясь, Броска ушла за сестрой. Леске тоже ушёл с ними, бросив через плечо:       — Спасибо, Страж!       Броска крикнула:       — Ага, огромное спасибо! Однажды я тоже тебе как-нибудь помогу — вытащу тебя из тюрьмы или что-нибудь такое…       — Вы превзошли саму себя, Страж, — Белен чуть ли не мурлыкал от радости. И, очаровательно улыбаясь, выдвинул очередное требование: — Избавление от Джарвии принесло мне немалую пользу, но чтобы вывести Харроумонта из игры нужно нечто более… значимое.       Белену понадобилась поддержка Совершенного. Сейчас Бронвин лучше понимала, что такое Совершенные и что они значат для гномов. У гномов нет религии в том смысле, в каком её понимают остальные народы. Если они что и почитают, так это своих предков, а самыми главными в их обществе являются Совершенные — гномы, сделавшие что-то значимое для всех гномов. Единственным живым Совершенным на данный момент являлась Совершенная Бранка.       Бранка была сложной личностью, впрочем, как и большинство гениев. Родилась она в касте кузнецов и изобрела нечто, что глубоко поразило гномов — бездымный уголь, и это придало ей вес в обществе и позволило образовать собственный Дом. Который два года назад ушёл вместе с ней на Глубинные тропы в поисках утраченных сокровищ. У Бронвин сердце ухнуло в пятки при мысли о бесплодных поисках давно пропавшей на Глубинных тропах экспедиции.       — Допустим, мы нашли Бранку. Что дальше? — спросила она, удерживая на лице маску безразличия.       — Я надеюсь, что вы примените все ваше легендарное очарование для того, чтобы убедить её вернуться и выбрать законного короля, — заявил Белен, обильно приправляя свои слова лестью, будто сковороду салом намазывал. — А если пребывание на Глубинных тропах плохо сказалось на её рассудке, то лучше сделать так, чтобы она никогда не вернулась…       Он выдал им карту с указанием пути до Перекрёстка Каридина, названного так в честь величайшего кузнеца-Совершенного прошлого. Куда идти потом, предстояло решать им самим. А ещё Белен сказал, что Харроумонт тоже ищет Бранку.       Высоко вскинув подбородок и чеканя шаг, Бронвин шла по дворцу, внутри кипя от ярости и желая никогда не слышать об Орзаммаре. Ей ясно дали понять, что переходить на сторону Харроумонта не имеет смысла. Лишь только они вышли из дворца, на них с криком «За Харроумонта!» набросились разъярённые гномы. Бронвин была слишком зла, чтобы попытаться вразумить их. И они сошлись, мечи против секир, но мощная атака Скаута и могущественные заклинания Андерса быстро охладили пыл гномов. А Бронвин и Стэн яростно врубились в ряды гномов и довершили дело.       Бой ничуть не умерил гнев Бронвин, потому что после него ей пришлось принять ещё одну ванну.       — Да мы же неделями можем бродить там! — протестовал ужаснувшийся Алистер. — Месяцами даже!       — Годами, десятилетиями — даже веками. Целую жизнь, в общем, — с горечью согласилась Бронвин. — Нам хотя бы надо создать видимость поисков. Может, удастся найти достойные доверия свидетельства того, что она мертва. Думаю, Белену будет достаточно того факта, что если уж он не сможет использовать её в своих целях, то и никто другой не сможет.       Она осторожно села на каменную скамью и опасливо оперлась локтями о каменный стол — в стране камня не стоит быть беспечным.       — Нам понадобится много еды, да и воды тоже.       Они вынесли вопрос на общее обсуждение, и у всех нашлись идеи, что нужно сделать перед подземной экспедицией такого масштаба.       Алистер, Каллен и Стэн выйдут на поверхность, проверить лошадей и купить еды. Морриган, Андерс и Тара перерисуют карты и записи из Архива летописей. Ну а Бронвин, Лелиана и Зевран пройдутся по городу, посетят лавки с тавернами, чтобы послушать сплетни: особенно те, которые помогут им узнать о Бранке.       — Нам нужно забрать всё, что можно, из укрытия Хартии, — предложила Тара. — Потому что если не мы, то кто-нибудь другой всё равно его ограбит. И лучше пойти туда прямо сейчас, чтобы быть первыми.       Это был разумный план, и они без промедления взялись за его реализацию. Там оказались не только трофеи, но ещё и еда, и вода. И кое-какие предметы роскоши, которые придадут покоям Стражей немного уюта. Среди вещей Бронвин заметила лютню. У Лелианы имелась своя лютня, а эту можно было бы оставить здесь, в Орзаммаре, чтобы и другие Стражи тоже могли немного развлечься.       После того, как весть об уничтожении Хартии разошлась по всему Орзаммару, многие обитатели Пыльного города старались избегать встречи с их отрядом. Ругались вслед, но не нападали — слишком уж большим и сильным был отряд Бронвин. Никто не благодарил их за истребление банды, и это могло означать, что бескастовые гномы гордились Джарвией, даже невзирая на то, что боялись её.       Внезапно обнаружился ещё один вход в туннели, прямо из лавки одного торговца, которого они уже посещали, оружейника Джанара. Он пришёл в ужас от их появления из потайной двери в его лавке, но, тем не менее, охотно поторговал с ними. Бронвин договорилась с торговцем о том, чтобы впоследствии пользоваться этим ходом для проникновения в логово Хартии, так что им больше не нужно было идти через весь Пыльный город. И за несколько последующих визитов они вынесли из логова всё мало–мальски нужное и ценное. Было просто замечательно, что в их отряде был Стэн: он в одиночку носил тяжёлые бочонки эля и мешки муки. Не успели они выйти из лавки торговца, вызвав на рынке всеобщее замешательство, как к Таре подошла юная гномка и поинтересовалась, звонко и бойко:       — Извините, вы когда-нибудь слышали о таком месте, как Круг?       Тара удивлённо уставилась на гномку. Воспоминания нахлынули на неё: пугающие и счастливые, полные нежности и скорбные. Помедлив, она сказала:       — Я обучалась в Круге.       — Отлично! — воскликнула гномка и чуть не утопила Тару в восторженных излияниях о том, как её интересует теория магии, и какие книги по магии она уже успела прочитать. — Ох, миледи, меня зовут Дагна. Я так рада наконец встретить настоящего мага из Круга! Я отправила в Круг письмо с просьбой пройти у них обучение, но они не ответили.       — Ты хочешь попасть в Круг? — уточнила Тара, не уверенная, что правильно всё поняла. Она подозвала Андерса, и он тоже недоуменно пожал плечами.       — Ты же знаешь, что не можешь колдовать, как и все гномы?       — Конечно, знаю! Но теория магии — это так завораживающе!       Тара сказала:       — Тебе придётся переселиться на поверхность и, насколько я знаю, тебя больше никогда не пустят обратно в Орзаммар.       — Я сделаю всё, что угодно, ради того, чтобы обучаться в Круге магов! — горячо заявила Дагна, нервно заламывая руки, будто её дальнейшая жизнь зависела от этих двух изгнанных магов.       Андерс посмотрел на Тару.       — Она не маг, вряд ли её будут держать взаперти. Так почему бы и нет? Вот что я тебе скажу, Дагна: если мы переживём следующие несколько недель, я напишу тебе рекомендательное письмо, порадую Ирвинга весточкой о себе.       Услышавший это Каллен презрительно фыркнул.       — Лучше пусть Страж Бронвин напишет тебе рекомендательное письмо, — сказал он Дагне.       — Но как же веселье? — возразил Андерс.       Приготовления были почти завершены, осталось лишь спуститься на Глубинные тропы. Всё говорило о том, что это будет бессмысленно, а может даже и самоубийственно, но для подтверждения договора с гномами нужен король. Продав все трофеи, Бронвин отправила Броске и Леске во дворец их долю. Вскоре после этого в дверь постучали.       — Сумасшедшая гномка вернулась, — сказал Алистер Бронвин. — И хочет поговорить с тобой.       Броска стояла в дверях, мялась и шаркала ногой, теперь на ней было не искусно сшитое платье, а её практичная броня.       — Проходи, Броска, — предложила Бронвин. — Полагаю, твой племянник в добром здравии? И твоя мать? — добавила она, вспомнив, как Броска упоминала «ма».       — Да-да, все отлично. Кроме ма, конечно. Она всё равно недовольна, хотя живёт во дворце и может жрать сколько захочет. Прогнившая старая кошёлка… — пробормотала она. — В общем, Рика в норме и ребенок тоже. Они всё устроили. Рика сказала, что Леске её давно потерянный брат, и ему нашли местечко. У него всё будет хорошо.       Бронвин ждала, но гномка продолжала мяться и не переходила к делу.       — Будешь… — она хотела сказать «чай», но вдруг поняла, что Броска вряд ли знает, что это такое, — эль?       — Было бы здорово! — В большой зале было полно заинтересованных зрителей, и Броска шёпотом спросила Бронвин: — Могу я поговорить с тобой наедине?       — Конечно. Идём сюда, — она указала на угол, посмотрела на Лелиану и Зеврана, и те ушли. Как только они остались одни, гномка спросила:       — Ты правда со своей бандой собираешься спуститься на Глубинные тропы?       — Мои спутники и я собираемся отправиться в экспедицию, да, — осторожно ответила Бронвин и добавила: — Серые Стражи не банда.       Броска смутилась, но ответила:       — Без разницы. Я имею в виду банду, Стражей, спутников — выпендрежное словечко. Ты благородная. Я уловила. В общем, ты и твои люди собираетесь идти. Я в деле.       — Ты хочешь пойти с нами? Я думала, ты собираешься жить с сестрой во дворце.       — Я попыталась. А теперь думаю заняться чем-то другим. Леске может быть счастлив, найдя уголок во дворце, где он не отсвечивает, но я слишком громкая. Я не хочу смущать Рику и ребёнка, и это все, на что такая, как я, способна. Но если Рика сможет сказать ребёнку, что его тётка была Серым Стражем, то это будет чем-то, чем можно гордиться, верно?       Бронвин видела Броску в деле и не хотела отказываться от такой умелой помощи. Но ради успокоения собственной совести, она почувствовала, что должна что-то сказать.       — Жизнь Серого Стража опасна.       Броска непонимающе на неё уставилась.       — Тебя могут убить, — ещё раз попробовала объяснить Бронвин.       Броска все ещё была озадачена, но кивнула, подумав.       — Я так думаю, ты подыхать будешь не просто так.       Так и быть.       — Тогда добро пожаловать в Орден Серых Стражей.       Гномка усмехнулась.       — Спасибо, босс! Я притащила своё барахло, на случай, если ты согласишься. Они решили хорошенько поужинать и выспаться перед выходом. Бронвин заполняла свой красивый кожаный журнал. Она записала все истории спутников и, конечно же, дополнила письмо Фергюсу. «Теперь мы небольшая армия. Десять двуногих бойцов и одиннадцатый — могучий Скаут. Моя новобранец-гномка думала, что собаки умеют говорить! Она всерьёз собиралась поболтать со Скаутом. Это было очень забавно, хотя она лишь хотела быть вежливой.       В покоях Стражей царит атмосфера флирта. Иногда флирт перерастает в нечто большее. Я не запрещаю и не вмешиваюсь. Я очень рада, что некоторые из моих спутников находят хоть какую-то радость в нынешней ситуации. Лелиана чрезвычайно милая девушка. Иногда мне очень хочется, чтобы она и Алистер смогли найти понимание.       К сожалению, внимание Алистера приковано ко мне. Он хороший человек и прекрасный воин, но я не чувствую к нему ничего кроме дружбы и сестринской любви». Бронвин остановилась, чувствуя неловкость из-за написанной полуправды. Алистер действительно был хорошим человеком, и очень красивым, с ним приятно было проводить время. Сердце и вера Бронвин принадлежат другому, но временами ей так одиноко…       «Полагаю, Каллен испытывает чувства к Таре, но трудно сказать наверняка. Он начинает заикаться и краснеет при разговоре с ней, но и при разговоре со мной он ведёт себя так же, а я не верю, что он испытывает ко мне какие-то чувства! По крайней мере, я на это очень надеюсь, потому что в противном случае сложится неловкая ситуация. Если уж на то пошло, он краснеет и заикается и при разговоре с Морриган и Лелианой. А вот с Броской — нет, и это хорошо, потому что она бы точно стала над ним смеяться.       Я часто думаю о тебе и обо всех в Остагаре. Надеюсь, король Кайлан в добром здравии, и тэйрн Логэйн не взваливает на себя дополнительные обязанности из-за некомпетентности остального мира. Я очень стараюсь вести себя профессионально, но кажется, что бы я ни делала, находится что-то или кто-то, решающий помешать мне и устроить препятствие на пути, словно ядовитые ежи.       И ещё кое-что. За время моего пребывания в Орзаммаре у меня открылись глаза на огромные проблемы нашего мира. Наша подруга Морриган изучила данные гномов о порождениях тьмы, собранные ими в книгу „Камень неосвобождённый”, где описывается Мор глазами гномов. Мы, наземный народ, не слишком их впечатляем. Вот некоторые выдержки из книги:       „3:10 Башен — они зовут это Мором, третьим по их счету. Для наших предков это был просто „бой”, который продолжается, даже когда изменяются его условия. Орды, давящие на их границы, вырвались и безудержной рекой хлынули наверх. Они набирают силу и продолжают бой. Не в их обычаях давать врагу передышку.       3:25 Башен — верхние королевства провозгласили победу. Орда сокрушена, натиск остановлен, и люди празднуют, вознося благодарность небесам и своему Создателю. Под ногами у них недоступные людскому взору порождения тьмы отступают к порогам наших тейгов. Поперёк старых линий фронта проходят новые. Порождения обживаются на новом месте и начинают размножаться, как было, по словам Хроник, дважды до того и ещё неведомо сколько раз во тьме перед первым Мором.       5:12 Возвышенной — наверху объявляют четвёртый Мор, но для Камня это число ничего не значит. В недрах земли все происходит наоборот: наш Мор бушует в годы, когда наверху его нет. Семь поколений отступления и тьмы. Благодаря нашим Предкам верхние королевства не знают, как выглядят порождения тьмы, и даже старейшие их жители не слыхали рассказа о Море из первых рук. Они убеждены, что Мор можно победить, собрав в одном месте союзные войска. Рано или поздно они проиграют, порождения возьмут их числом. Порождения подступают безудержной волной. Мы укрепляемся и продолжаем бой, хотя все чаще нас одолевают сомнения.       7:0 Бури — В недрах продолжается война, и мы потеряли пограничные тейги. Орзаммар укрепляется и держится, но не отбивает потерянных территорий, и они становятся мёртвой землёй, на которой множатся порождения тьмы. Был прилив, но наверх орда не прорвалась, потому что с ней не было архидемона. Мор не был объявлен, не прозвучал тревожный клич. Стражи пребывали в покое. После многих столетий непрерывных стычек стало ясно, к чему идёт дело. Первая, веками непризнанная линяя обороны слабеет.       9:13 Дракона — близится Мор, хотя пройдут годы, прежде чем его объявят наверху. Однако Хроникам ведомы все его признаки. Легион потерял Бонаммар, хотя, говоря по чести, эта твердыня была потеряна для живых ещё много лет назад. Порождения рыщут вольно, и в таких количествах, которых не знали даже Хроники, скоро они хлынут безудержной волной. Мы укрепимся и продолжим бой. Так было всегда и так будет. До тех пор, пока мы не падём, и тогда верхний мир будет гадать, что же переменилось”. Как нерешительно и неубедительно звучат рассказы о наших усилиях — и я включаю сюда Стражей — по сравнению с этим. В этом тридцатом году века Дракона, должны ли мы удовлетвориться малым, или наша честь потребует исполнить долг до конца? Как бы я хотела знать больше о стратегии Серых Стражей против порождений тьмы. Как бы я хотела знать, что у Серых Стражей вообще есть стратегия против них. Наши меры похожи на небрежное латание прорех. А как только порождения тьмы перестают угрожать живущим на поверхности, мы о них забываем. Для меня очевидно, что гномы на протяжении столетий ведут безнадёжную войну. Медленно и неотвратимо их вытесняли из тейгов, пока не остались только Орзаммар и далёкий, преданный им Кэл-Шарок. Это поражение: причём такое медленное и постепенное, что сами гномы в большинстве своём этого не осознают. Я боюсь, что их ждёт уничтожение, а затем, когда гномы падут и никто не будет сдерживать порождений, орда хлынет на поверхность, беспрепятственно и неотвратимо. Почему мы не…»       — Ладно, ладно! — раздался за спиной громкий голос Андерса. Бронвин оглянулась, отвлечённая от письма. К её радости, это оказалась не ссора, а дружеский спор.       — Быть может, твоё красноречие сработает, — сказала Морриган с лукавым видом.       Тара покачала головой.       — Если подумать, то было бы печально оставаться в стороне.       — И это твой долг, — отметил Стэн. — Наш командир хочет услышать эти истории, чтобы лучше понять наши характеры.       — Так мы услышим историю? — спросила Бронвин, радуясь при мысли, что можно хоть как-то отвлечься.       — История! — взволнованно воскликнула Броска. — Настоящая наземниковая история? А какие истории вы, люди, рассказываете?       — О мире и обо всем в нём, моя маленькая подруга, — заверил её Зевран. Она засмеялась и от души хлопнула эльфа по плечу. Зевран поймал взгляд Бронвин и подмигнул.       — Ну раз так, — сдался Андерс с притворным отчаяньем. — Берите свои напитки, устраивайтесь поудобнее и расслабьтесь. Мы отметим наше погружение в бездну небольшим представлением, предоставьте это мне! Да, Тара, я иду первым, потому что я старше тебя на четверть часа, так что ты просто обязана проявить ко мне уважение. Итак, Бронвин, о чём тебе рассказать?       — О чём угодно, но чтобы там не было подземелий! — не задумываясь, ответила она.       — Но чтобы там были сражения! — предложил Алистер. — Ах, да, ты же маг…       — И что с того? — надменно парировал Андерс. — Напомни мне, чтобы я больше не прикрывал твою немагическую задницу. Или не исцелял её.       — Так, так, дети… — мягко остановила их Бронвин.       — Что-нибудь романтическое и с приключениями, — мечтательно произнесла Лелиана.       — Романтика и приключения — это хорошо, — одобрила Тара и сказала скептически настроенной Броске: — Ну, иногда.       — Скажешь тоже. Романтика обычно означает, что золото из одних рук переходит в другие, а приключения — что кого-то пырнут ножом. Я это понимаю так.       Зевран расхохотался.       — Я не смог бы выразиться лучше.       — Может, мы уже послушаем рассказ? — спросил Стэн, стискивая зубы.       — Уже начинаю, — ответил Андерс. — История прямо-таки сказочная. О магах. Так что готовьтесь к ужасам, — добавил он, насмешливо кивая Алистеру и Каллену. — Она о свободных, романтичных магах, любящих приключения и сражения. Так что каждый из вас найдёт в ней что-нибудь интересное для себя…       «История Андерса об архимагах Вергилии и Флавии»       Давным-давно, в дни величия Тевинтерской Империи, у тевинтерского рыцаря и его леди родился мальчик, названный ими Вергилием. Уже в три года он умел читать, а к семи годам прославился своей учёностью. Много историй ходило о юном Вергилии: как он одолел демона, как нашёл легендарную Чёрную Книгу Заклинаний, как спасся от скучной сельской жизни, обучаясь с величайшими магистрами Империи.       Его единственным соперником была умная и красивая Флавия, племянница Архонта. Она тоже была необычайно способной в обучении, и не только магии, но и логике с риторикой. Стоило лишь Вергилию прибыть в Минратос, как они тут же поссорились и принялись соревноваться друг с дружкой, строя козни и устраивая различные магические каверзы в попытке доказать, кто из них лучший маг. Их соперничество стало бесконечным источником беспорядков и неприятностей.       Чтобы унять беспокойства, вызванные их противоборством, Архонт предложил магам устроить соревнование. Тот из них, кто придумает лучший для страны способ избежать угрозы и обеспечит мир, будет провозглашён архимагом и Защитником Империи. Вергилий и Флавия немедленно заперлись в своих библиотеках и принялись готовиться к соревнованию.       И вот они вышли, готовясь бросить вызов противнику своим изобретением. Чуть ли не весь Минратос собрался посмотреть на магическое соревнование, а высоко над ними на мраморном помосте восседали Архонт и весь Магистериум — судьи состязания.       Флавия соединила ладони и мелодично выкрикнула что-то. Толпа вскрикнула и подалась назад — откуда-то выпрыгнули семь огромных бронзовых псов и, вращая глазами, побежали по городу, хватая воров и бунтовщиков, сжимая злодеев мощными челюстями. Преступники пытались залезть куда-нибудь повыше и спрятаться, но псы чуяли их и всегда находили. Менее чем через час в городе воцарился порядок, и горожане переглядывались в страхе и удивлении, твёрдо обещая себе никогда не делать ничего, что привлекло бы к ним внимание псов Флавии.       Вергилий кивнул, а затем церемонно высвободил из ткани несколько статуй: богов соседних народов и подданных Империи. В центре, как символ превосходства Империи, возвышалась большая статуя Думата, могущественнейшего из всех Древних богов-драконов. У остальных богов в руках были колокольчики. Колокольчик в руке ривейнского бога зазвонил, и Вергилий объяснил, что звон колокольчика означает, что Ривейн желает Империи зла. И что так будет каждый раз, когда какая-нибудь страна замыслит недоброе по отношению к Империи. То, что в Ривейне мятеж, знали все, так как Архонт уже направил туда войска. Но преимущество статуй Вергилия состояло в том, что колокольчик звонил даже тогда, когда народ ещё только задумывался о бунте, так что войска можно было послать заблаговременно.       Архонт и магистры принялись совещаться и, наконец, Архонт сказал, что они не могут предпочесть одно великое изобретение другому: ведь псы Флавии будут защищать жителей Минратоса от преступников, а статуи Вергилия — от вторжений врагов и восстаний. Оба изобретения важны для благополучия Империи.       — И посему, — заявил Архонт, — мы признаём и Вергилия, и Флавию равно достойными титула архимага и благодарим их за их вклад в величие Тевинтера!       Флавия и Вергилий зло переглянулись, ведь постановление Архонта не разрешило их противоборства. Флавия превратилась в ястреба и кинулась на Вергилия, метя ему в глаза. Он оборонялся, превратившись в ворона. Птицы боролись и парили над Минратосом, атакуя друг друга когтями и клювами, взмывая так высоко, что терялись на фоне солнца, и тут же пикировали вниз, распугивая людей. Они боролись несколько часов, пока Флавия не сдалась и не долетела до Башни Зазикеля и не превратилась обратно в красивую девушку. Вергилий тоже превратился, и они уставились друг на друга, в их глазах сверкали ярость и гордость.       — Борясь друг с другом, мы ничего не добьёмся, — мягко сказала Флавия. — Подумай, чего мы сможем достичь, если объединимся!       Вергилий был согласен с этим всем сердцем и заключил Флавию в объятия, чтобы страстно поцеловать. Едва его губы коснулись её, как она обрушила на него чары подавления, лишая сил. Флавия быстро наколдовала верёвку, одним концом связала Вергилия, а другим привязала к зубцу башни. Не обращая внимания на протестующие крики, Флавия столкнула его, и Вергилий повис на стене на виду у всего народа, безмолвный и униженный.       — Пусть все видят, кто настоящий архимаг Тевинтера! — воскликнула Флавия. Она спрыгнула с башни, раскинув руки, и превратилась в ястреба. Издав победный крик, она умчалась в свой дворец. Ещё не скоро слуги Архонта смогли освободить Вергилия и развеять чары, подавляющие его магию.       Вергилий поклялся отомстить Флавии за эту ловушку, и наутро каждый очаг в Минратосе погас, и ни один маг не смог зажечь огонь магией. Архонт, догадываясь, что это дело рук Вергилия, попросил его снять заклятие. Тогда Вергилий приказал установить на рыночной площади помост и привести облачённую в белое Флавию. Он предложил всем желающим получить огонь от неё, и, к стыду и смущению женщины, пламя расцвело у неё между ног. Горожане похватали факелы, солому и трут, и в Минратосе снова запылали очаги. В течении всего дня Флавия была вынуждена стоять на помосте, задрав юбку до бёдер, выставив себя напоказ любому зеваке Минратоса. Вергилий чувствовал себя победителем.       Но Архонт был в ярости, ведь Флавия была его племяницей. Он послал своих магов и рыцарей схватить Вергилия и запереть его в башне в ожидании казни. День был жарким, и Вергилий попросил воды. Ему принесли ведро, Вергилий крикнул: «Да здравствует Архонт! Никто не сможет удержать меня в плену!» Затем он прыгнул в ведро, провалился с головой и исчез без следа.       Он на некоторое время скрылся из города, и волнения улеглись. Однажды до Архонта дошли слухи, что какие-то моряки обнаружили Древо Жизни на далёких восточных берегах, за великим Амарантайнским океаном. Достаточно было взглянуть на листья, которые привезли моряки, чтобы понять, что это дерево обладает изумительной силой. Конечно же, Архонт пожелал заполучить это дерево, или если это невозможно, то хотя бы его живой образец — побег или семена — для изучения. Как архимаг Тевинтера, Флавия должна была исполнить волю Архонта, и она придумала чудесный корабль, который мог плыть без ветра, длинный и узкий, с помещением для целого дерева. На бортах его нарисовали лириумом глаза, так что корабль сам мог видеть опасность в воде перед собой. Флавия взошла на борт корабля, который заскользил прочь по волнам гавани Минратоса и вскоре скрылся из виду.       Вергилий тоже услышал о Древе Жизни и подумал, что найти его и преподнести Архонту — это лучший способ вернуть его расположение. Он тоже построил корабль, украл копию карты, которую вручили Флавии, и отправился на восток, навстречу поднимающемуся солнцу.       Древо Жизни росло недалеко от берега, и было огромным. Его могучие разветвлённые ветви светились от энергии, а ствол толщиной был подобен задней ноге Бога Думата. Земля под Древом была усыпана золотыми орехами, которые сами по себе обладали великой силой. И там Вергилий и Флавия встретились вновь.       Флавия безмерно удивилась, увидев своего соперника, но прежде чем они успели затеять ссору, они оказались в страшной опасности. Моряки увидели Древо летом, они пристали и отплыли незамеченными местными жителями. Корабли Флавии и Вергилия прибыли осенью, когда ветви Древа гнулись от орехов, и местные жители пришли собрать урожай. Услышав крики ярости, оба мага увидели огромное количество дикарей, впавших в бешенство при виде Вергилия, державшего в руках драгоценный орех.       Внезапно с веток Древа на двух изумлённых магов обрушились сети. Они не смогли пошевелить ни рукой, ни ногой, потому что сети были вымочены в зелье, которое сделало их сонными и не давало сосредоточиться. Дикари отобрали у них посохи и отволокли в деревню, осыпая проклятиями, так как ненавидели всех чужаков. Всё больше и больше народу собиралось в деревне: их стало так много, что даже двум великим магам не удалось бы совладать с ними, даже при помощи самой могучей магии крови. Для Флавии и Вергилия настали чёрные дни: они томились в плену, запертые в грязной хижине, думая о близкой смерти. Наконец, их отвели к месту казни. Там пленников развязали, чтобы их было проще разместить на больших, запятнанных кровью камнях, где дикари вырезали сердца у своих врагов. Это был тот шанс, в котором маги нуждались, потому что дикари не знали, с кем имеют дело.       — Флавия, летим! — воскликнул Вергилий, сам превращаясь в птицу. Народ этих мест никогда прежде не видел подобного волшебства, и пока они на время застыли от удивления, маги сумели сбежать. Они летели прочь, а дикари гнались за ними, осыпая градом стрел, копий и слабых заклинаний. Первой мыслью магов было найти свои корабли, но когда они достигли берега, то с ужасом увидели, что дикари нашли их первыми и сожгли. Дикари усилили натиск, и Флавия с Вергилием полетели на запад, в море, желая лишь оказаться как можно дальше от этой ужасной земли.       Они долго летели вместе, дни и ночи, но магия и голод изнуряли их. Они ослабли и с трудом могли поддерживать свою форму. На мгновение Вергилий превратился в человека, и орех, который он подобрал, выпал из его одеяния. Не успел орех коснуться воды, как пророс в могучее дерево, вокруг него из пучины поднялась земля, и посреди океана возник остров. Флавия и Вергилий упали на него, вне себя от радости, что сумели спастись. Они успокоились и заключили мир, и нашли, что новый остров так красив, что у них нет никакого желания покидать его и возвращаться к бесконечным противостояниям и интригам Тевинтера. Вместе они творили чудеса, создав на острове дворец несравненной красоты, который назвали Аурелиан — «Золотой». Там они и остались, довольные друг другом, и говорят, что они живут там и по сей день, приглашая любого странствующего мага жить на этом волшебном острове, как в своём доме.       — Когда закончим со спасением мира, — сказала Тара, — давайте все вместе отправимся туда!       — Мы никогда не закончим спасать мир, — проворчал Алистер. — Так что это спорное предложение. Морриган ухмыльнулась.       — Ты не маг, следовательно, тебя приглашение не касается. Думаю, при таком условии мне бы там понравилось. — Она повернулась к Андерсу и промурлыкала: — Ты так и не перестанешь умолять меня научить менять форму, не так ли?       — Никогда! — без тени смущения признался Андерс. — Это может спасти мою шкуру сотни раз. А может и больше. Думаю, все маги должны научиться этому.       Стэн обдумывал историю.       — В этом рассказе есть и сражения, и романтика, и приключения, но он не об этом. Это история про побег. Ты хочешь сбежать из Серых Стражей?       Бронвин решила, что он прав, и задумалась о том же самом. Андерс, наверное, заметил это по её глазам.       — Ничего подобного! Мне хорошо, я в чистоте и уюте, окружён красотками и могу кидаться молниями в дураков. Разве можно желать больше?

* * *

      Когда они подошли к входу на Глубинные тропы, на них налетел рыжеволосый и рыжебородый, воняющий перегаром вихрь с огромной секирой. И прогудел пропитым басом:       — Чужаки, вы тут не видали Серого Стража? Я слышал, что принц приказал ему — или ей — найти Бранку.       Бронвин остановилась, разглядывая возникшего на их пути плотного, широкоплечего гнома.       — Серый Страж — это я, так что правильно будет «приказал ей».       — Это усложняет дело, — пробормотал гном и, заметив, что она его слушает, громко добавил: — Эй, могу я попросить тебя об услуге?       — Можешь, — ехидно сказала Бронвин. — Все просят.       Он устремил на неё взгляд своих покрасневших, чуть навыкате глаз.       — Раз уж ты ищешь Бранку, то тебе надо поговорить со мной, потому что я единственный в Орзаммаре знаю, какую такую хрень она разыскивает.       Алистер посмотрел на Бронвин, подняв брови. Она вздохнула.       — Хорошо, давай поговорим.       — Ага, — согласился гном. — Я всё расскажу, но только если пойду с вами. Если мы объединимся, может что и найдём. А так у вас ничего не получится.       Стражи скептически переглянулись. Броска встала на цыпочки и шепнула на ухо Бронвин:       — Это Огрен, муж Бранки. Тут его все знают. Он ссыт пивом и убивает сопляков на дуэлях до первой крови.       Огрен фыркнул и сказал:       — Верно… почти. Берёте вы меня с собой или нет, а я единственный, кто знает, что ей нужно и куда она ушла.

* * *

      Чем дальше они шли по подземным дорогам Глубинных троп, тем сильней сгущались тени вокруг них. Древняя система освещения, придуманная гномами, пусть и не сохранилась в первозданном виде, свою задачу выполняла, хотя бы частично. В прорытых между туннелями переходах приходилось полагаться на магов, чьи заклинания хоть как-то освещали путь. Бронвин была рада, что с ними идут двое гномов — их «чувство камня» не давало отряду сбиться с пути и даже позволяло более-менее точно определить время суток. Как оказалось, не одни они бродили по Глубинным тропам, и если бы им пришлось полагаться только на свои инстинкты наземников, то они заблудились бы уже после первых нескольких сражений.       Получив обещание, что его примут в экспедицию для поиска Бранки, Огрен расслабился и выложил всё, что Стражам требовалось узнать про неё. Как оказалось, Бранка искала артефакт под названием «Наковальня Пустоты», созданный Совершенным Каридином для производства големов, даровавших Орзаммару несколько веков мира.       — Она отправилась на поиски в тейг Ортан, так как там был дом Каридина. До того, как его сделали Совершенным, он был из рода Ортан, и он ещё долго продолжал жить в этом тейге. Туда уже больше пяти веков не ступала нога гнома. Думаю, вы туда сможете добраться через Перекрёсток Каридина, но…       — У меня есть карта Перекрёстка Каридина, — сказала ему Бронвин, похлопав себя по набедреннику.       Огрен усмехнулся.       — А у меня есть карта дороги от Перекрёстка Каридина до тейга Ортан. Дело на мази. Бронвин тоже так подумала. У них имелись карты, план и довольно сильный отряд. Огрен врывался во все стычки первым, рубя направо и налево, словно безумный. Или словно берсерк, поправила себя она, вспомнив более подходящий термин. Он покосился на Броску, Броска вернула ему такой же косой взгляд, но Бронвин дала ясно понять, что в её отряде никакого деления на касты не будет. Они могут драться так далеко друг от друга, как им этого хочется, но в глазах Бронвин они равноправные союзники.       Углубляясь в подземный мир, они сталкивались с порождениями тьмы: сперва с небольшими группками, а затем количество тварей возросло. К тому времени, когда они достигли Перекрёстка Каридина, порождения тьмы чувствовали себя вольготно — бродя не только по промежуточным туннелям, но и по главным залам Глубинных троп.       Отряду бросали вызов ловушки и баллисты, и даже некоторые из огромных вьючных животных, которых гномы называли «бронто». Затаившись, эти великаны были похожи на глыбы веридиума, а убить их было так же трудно, как и огра.       Огров они тоже встречали, если на то пошло, и до, и после этого. Они навевали ужасные воспоминания о Башне Ишала, от которых заходилось сердце. Бронвин постоянно напоминала себе, что она не одна: рядом было трио могучих магов, а она с Лелианой и Зевраном могут обстрелять монстров из луков, серьёзно ранив их ещё до того, как они приблизятся.       Здесь не было ни дня, ни ночи, вокруг царили сумерки, такие же бесконечные, как и залы, кишащие порождениями и несущие постоянную угрозу отвратительной смерти. Они ели, когда чувствовали голод, засыпали, когда уставали. Не было ни свежего воздуха, ни мягкости травы под ногами, ни аромата цветов, ни благословенного света солнца, луны и звёзд.       Зато здесь были сокровища. До их отряда здесь побывали другие искатели приключений: Зевран наткнулся на тайник с оружием и золотом в одном из боковых туннелей. Вокруг было так много сокровищ, что они начали сами сооружать тайники и прятать там то, что не могли унести с собой. Взяли лишь немного золота и прекраснейших украшений, а кое-что из своего оружия поменяли на найденное, которое оказалось настоящим шедевром оружейного дела.       На Глубинных тропах палатки были не нужны. Они могли разбить лагерь и развести костёр из чего угодно: корней, мусора, старых рукоятей от топоров и обломков угля, выпавшего из стены туннеля. Они заворачивались в одеяла, прятали глаза от тусклого подземного света и старались заснуть. Через какое-то время просыпались и снова двигались, следуя указаниям карты и доверяясь аккуратности переписчика. Бесконечные мили величественных, разрушенных залов, бесконечные мили извилистых туннелей, шаг за шагом, ставя одну ногу перед другой.       Бронвин испытала неимоверное облегчение, когда последний туннель вывел их на огромное открытое пространство, и Огрен объявил:       — Вот он, тейг Ортан.       Он был одновременно похож и не похож на тейг Эдукан, который они посетили ранее. Он был обширнее и грязнее из-за веков господства порождений тьмы. Тейг Эдукан был чем-то вроде предмета спора: туда часто наведывались гномы, стремившиеся восстановить его. Этот же, судя по всему, долгое время заброшен, о чём свидетельствовал его внешний вид: стены гномьих домов, искусно вырезанных прямо в скалах, покрывала грязь. В лучшие дни империи гномов этот тейг, видимо, был густонаселён. Каменные мосты нависали над реками с тёмной водой и раскалённой лавой. Некоторые участки Глубинных троп, примыкавшие к тейгу, до сих пор оставались шедеврами искусства каменщиков.       Разумеется, в тейге было полно порождений тьмы, однако на этой территории также обитали гигантские ядовитые пауки. Бронвин обнаружила, что некоторые из её спутников чрезвычайно не любили пауков. Каллен нашёл их настолько омерзительными, что еле смог рассмотреть одного из убитых им. Он даже пытался удержать Тару от приближения к этим тушам.       — Каллен, не будь ребёнком, — сказала эльфийка, стряхивая его руку, — нам нужно немного этого яда. Он пригодится для изготовления обезболивающего.       — А также необходим для большинства ядов! — ухмыльнулся Зевран, аккуратно извлекая ядовитые железы.       Андерс самодовольно улыбнулся Каллену и пробил хитин другого паука, чтобы Тара смогла извлечь яд.       — Она права, — сказал он надменно, — не будь ребёнком, Каллен.       Бывший храмовник свирепо посмотрел на целителя.       Они разбили лагерь, чтобы каждый смог сварить необходимое зелье. Бронвин помогала, одновременно получая начатки знаний у Зеврана и Лелианы. Рядом уселась Броска, прислушиваясь и сопоставляя услышанное с тем, что знала о пауках. Маги работали вместе, причём очень продуктивно.       — Морриган, — прошептал Андерс, — твоя эмульсия такая ровная и жирная…       Тара захихикала.       Бронвин закатила глаза, но она была рада этому разбавляющему гнетущую однообразность подколу. Она послушно размешивала смесь и разливала её по маленьким прозрачным фиалам, чувствуя, что делает нечто нужное.       Пока Бронвин убирала обратно своё снаряжение, Огрен подошёл и присел рядом с ней.       — Я тут осмотрелся. Бранка тут везде свою писанину пооставляла.       Он протянул свою крупную ладонь. В ней лежал кусок камня. Бронвин непонимающе посмотрела на него.       — Видишь? — сказал он нетерпеливо. — Ясно же, что эти сколы на стенах — метки. Бранка всегда так делала, отмечала путь и брала пробы для проверки состава породы. Она точно была здесь.       — Карта показывает, что тейг тянется очень далеко.       — Ага, точно.       Он убрал свою карту, засаленную и испачканную чем-то, о чём Бронвин предпочла не думать.       — Наверное, она где-то здесь. Или мы найдём ещё подсказки. Давай чуток отдохнём, а потом, — он показал на туннель, начинающийся за самым большим залом позади них, — пойдём вниз этим путём. Это — сердце старого тейга. Возможно, они заходили в один из старых домов. В конце концов, в доме Бранки было больше двухсот гномов. Они должны были оставить какой-нибудь след!       Бронвин оставалось только удивляться, что среди этих двухсот гномов почему-то не оказалось мужа самой Бранки.

* * *

      — Бронвин.       Она вынырнула из сна и мгновенно схватилась за кинжал. Над ней склонилась Лелиана, теребя её за плечо, и на один миг её хорошенькое личико слилось с мордой Архидемона из сна Бронвин. Бронвин зашипела и откинулась назад, чувствуя слабость.       — Дура, — сказала Морриган, сидевшая чуть в стороне. — Не трогай её, когда ей снятся эти её кошмары. Она протянула Бронвин дымящуюся чашку.       — Вот. Выпей, — сказала она. — Это поможет успокоить твой разум.       Бронвин грела ладони о чашку и вдыхала прозрачный дым, напоенный ароматами летних трав и диких цветов, растущих наверху. Она медленно тянула отвар, желая продлить удовольствие. Немного погодя она снова легла на одеяло, уставившись на пыльный каменный свод, желая оказаться в любом другом месте Тедаса.       «Сколько времени мы уже здесь? Не было ли всё это ужасной ошибкой? Что, если я веду всех этих людей на смерть, потакая честолюбию гномьего принца?»       Умирать не хотелось. Только не здесь, не сейчас, не так глупо и бессмысленно, не в этом чужом и омерзительном месте.       Зашевелились, просыпаясь, остальные, а гномы уже собирали свои вещи. Значит, «день» настал. Готовить сегодня выпало Стэну, и он сварил овсяную кашу; её было достаточно, чтобы насытиться, но больше от неё нечего было ждать. Бронвин вздохнула и постаралась убедить себя в том, что она голодна. Скаут вылизал свою миску и тихонько заскулил. Бронвин отщипнула немного вяленого мяса и кинула псу. Нужно экономней расходовать еду. Потому что настанет момент, когда им придётся вернуться в Орзаммар и пополнить припасы, и нужно быть уверенными, что им хватит еды на обратный путь до Орзаммара.       Броска шепталась с Зевраном. Он рассказывал ей о снах людей и эльфов, о Тени и о том, что они там видят, пока спят.       — Клянусь Камнем, как я рада, что я гном! — воскликнула Броска. — Не хотелось бы знать, что босс видит во снах!       — Да уж, — кисло сказал Алистер, садясь и вяло почёсывая голову. — Вряд ли тебе это понравилось бы. Бронвин решила определять время по дневным переходам. Они двинулись дальше, Броска шла впереди. Вскоре они нашли дневник Бранки и оставленные её отрядом припасы.       — Она отправилась в Мёртвые Рвы! — тряхнув головой, сказал Огрен. — Тогда и мы должны выдвигаться туда.       — Мёртвые Рвы? — шепнул Алистер Андерсу. — Звучит как-то… зловеще.       — То есть, мы ещё больше должны углубиться в эти туннели? — спросил Стен. — И когда же ты скажешь «достаточно»?       Бронвин посмотрела ему в глаза.       — Только когда король Орзаммара согласится выполнить условия договора с Серыми Стражами. Выдвигаемся!       Здесь были големы, ещё больше пауков и какой-то несчастный гном, живший в укромной пещерке. Рук (именно так звали этого гнома) испугал Бронвин больше, чем пауки. Его пищей была плоть порождений тьмы, и гном уже почти стал вурдалаком. Самым страшным было то, что он почувствовал Скверну внутри Бронвин и назвал её родственницей.       — Красивая леди. Красивые волосы, красивые глаза, синие, как блестящие камни… Когда ты впустишь Тьму в себя, ты не будешь жаждать увидеть Свет вновь. Ты знаешь, о чём я…       — Бронвин, — прошептал Алистер, хватая её за руку, — пошли отсюда.       — Ага, — согласилась Броска. — Психованный ублюдок.       Она сердито посмотрела на Рука через плечо и показала ему средний палец.       И опять вперёд, переставляя ноги одна за другой. Порождения тьмы, злобные, как и всегда, преграждали им путь. После трёх долгих переходов Огрен наконец-то воскликнул:       — Ура! За этим поворотом — дорога в Бонаммар, Город Мёртвых!       Завернув за поворот, Бронвин поняла, что город, несмотря на название, полон жизни, и именно здесь ей во сне являлся Архидемон; её кошмары стали реальностью.       Он был большим. Очень, очень, очень большим драконом и выглядел он… неправильно. Бронвин видела его в Тени, но сейчас она видела его живьём, не искажённым. Он стоял по ту сторону ущелья, громким рыком ободряя своих слуг. А по дну скалистого ущелья маршировала новая Орда.       Бронвин нащупала свой лук, хотя и знала, что с такого расстояния ей в дракона не попасть. Нет, конечно, она могла выстрелить и привлечь к себе внимание всей Орды, но это уж точно будет не лучшим способом покончить с Мором. Монстр снова взревел и покинул свой каменный насест, исчезая под потолком Мёртвых Рвов.       Большой каменный мост пересекал ущелье, на другой стороне которого находились громадные ворота. Если верить Огрену, это и был вход в крепость Бонаммар, бывший некогда обителью Легиона Мёртвых. — Легион ещё, конечно, существует, — прогрохотал Огрен. — Просто их из Бонаммара вышибли порождения тьмы и теперь это их территория.       Тем не менее, Легион всё ещё находился здесь и продолжал сражаться с порождениями тьмы — Бронвин убедилась в этом, подойдя ближе к мосту, где как раз кипела битва. Бронвин крикнула: «В атаку!», и их отряд присоединился к прославленному Легиону Мёртвых. У некоторых воинов были татуировки неприкасаемых — только в Легионе неприкасаемым дозволялось законом брать в руки оружие.       Даже сам командир Легиона был густо покрыт татуировками. Он окликнул Бронвин, отталкивая в сторону труп гарлока:       — Далековато ты забрела, незнакомка!       Представляясь, Бронвин приложила руку к груди:       — Бронвин. Серый Страж.       — Кардол. Легионер.       Для остальных церемоний не оставалось времени. Стражи пошли по мосту чуть впереди Легиона, встречая мелкие отряды их общих врагов. Тара, Броска, Зевран и Скаут шли рядом с Бронвин, замораживая, оглушая и сбивая с ног порождений тьмы, а идущие сзади воины разрубали тварей надвое. Заклинания и стрелы находили свои цели издалека. Выбегавшие навстречу отряду порождения тьмы почти не замедляли его продвижения.       Ворота Бонаммара удерживали отряды генлоков-лучников. Огненные и ледяные бури обрушились на скопления порождений тьмы. От магов несло лириумом, воздух вокруг них потрескивал от напряжения. Смутные тени тряслись и падали, окутанные паром. Хромой огр брёл наугад, ослеплённый вспышкой белого света. Бронвин заставила себя подбежать к нему и, ухватившись за огромную лапищу, взобраться на его плечо и полоснуть тварь по горлу, а после, спрыгнув, подрезать ему сухожилия. Схватившись за горло, огр рухнул на камни и вытянулся во всю длину. Броска станцевала небольшой победный танец на его трупе. Бронвин сердито посмотрела на неё и кивком головы приказала ей слезть с огра.       — Дыхание Создателя! Осторожно! Их кровь — смертельный яд, а у вас нет защиты от него!       — Но ты практически пьёшь эту фигню, босс!       — Я Страж, а ты новобранец. Когда станешь Стражем, тоже сможешь пить их кровь! — сердито прикрикнула на неё Бронвин.       Алистер закашлялся, Каллен ударил его по спине. Бронвин осознала сказанное и залилась смехом. Отряд смотрел на неё, гадая, не сошла ли она с ума.       Легион догнал их. Кардол посмотрел на Бронвин с некоторым любопытством.       — Я гляжу, ты лишилась ума, но не умения сражаться, — он скользнул взглядом по Огрену и проворчал: — Пьяницы ненадёжные союзники.       Бронвин прекрасно знала, что он прав, но запасы спиртного у Огрена уже подошли к концу, и берсеркер был трезв, как никогда в жизни. Она расспросила Кардола о Бранке и Наковальне Пустоты. Он был убеждён, что Бранка погибла два года назад, а Наковальня — всего лишь сказка. Он счёл желание Бронвин идти дальше, за ворота Бонаммара, ещё одним признаком её безумия, но даже не пытался отговорить её. Он пожелал ей удачи и ушёл.       — Босс! — крикнул Огрен. — Сюда!       Гном стоял у входа в туннель, который, возможно, вёл за Ворота. Бронвин пошла к нему, Скаут трусил рядом.       — Смотри! — Огрен, щурясь, показал на стену. — Здесь ещё больше сколов. Бранка точно пошла этим путём!       Алистер посмотрел на Бронвин, и она отошла, чтобы поговорить с ним наедине. Он сказал, понизив голос:       — Мы хотя бы напали на след. Мы, наверное, сможем продолжать поиски ещё семь дней… то есть переходов, или что они там называют днями, прежде чем повернуть назад. Если ты хочешь попытаться, я с тобой.       — Дело плохо, Алистер. Дальше нет ничего, кроме порождений тьмы. Не думаю, что Бранка там выжила, даже с двумя сотнями бойцов и хорошей экипировкой. Как они могли пополнять припасы? Они не контактировали с Орзаммаром уже два года.       Вероятнее всего, Бранка и её люди были убиты вскоре после того, как они прошли Ворота. Если даже они и выжили, то не продержались бы долго. Может, они ели глубинных охотников и бронто, но в конце концов они бы превратились в порождений тьмы, или же просто поубивали друг друга. Если последнее, то они хотя бы не стали вурдалаками. В любом случае, это пугало, но Бронвин нужен был ответ, который примет Белен.       Они последовали за знаками: через толпы порождений, через ловушки и засады, через древние могильники с резными саркофагами. Название «Город мёртвых» не было преувеличением. Бонаммар был гигантским захоронением. Это тоже тревожило Бронвин, нашедшую, что оставлять тела в каменных гробах на медленное гниение и поживу порождениям тьмы — отвратительно.       Тара и Броска шли позади. Они осматривали сломанные саркофаги на предмет денег и небольших ценных предметов. Зевран это увидел и подмигнул им.       — А босс точно не будет возражать? — спросила Броска. — Какую долю она получит?       — Так, — сказал Алистер, пытаясь осветить что-то, — тут кое-что новенькое. Кто-нибудь знает, что это? Бронвин покачала головой, вглядываясь в длинные полосы красного жирного вещества, тянувшегося по каменному полу.       — Есть вещи похуже рутины, — пробормотала она.       Тара пнула красное вещество и отпрянула.       — Оно мягкое, — сказала она, морща нос от отвращения. — Я думаю… оно… живое.       Каллен разрубил одну полосу и из неё начала сочиться белёсая жидкость. Маги склонились рассмотреть, и Андерс отвёл руку Тары в сторону.       — Не трогай это. Как эксперт могу сказать — это Очень Плохая Штука. Не знаю точно, что это такое, но это точно опасно.       Этого вещества было много, и оно было повсюду, мясистое и липкое, оно покрывало пол, стены, капало с потолка, образуя мерзкие мешочки и наросты телесного цвета.       Они стали лучше понимать, какой вред несёт эта штука, когда встретили спятившую гномку. Скверна сочилась из её тела, сделав плоть серой и затянув глаза серебристой плёнкой, что предвещало о скором превращении в вурдалака. Она хотела рассказать им о чем-то важном, хотя и очень путано.       Огрен знал её. Это была его кузина Геспит. От стишков, которые она бормотала, у Бронвин кровь в жилах стыла.       — В первый день они пришли, всех с собою унесли.       В день второй они напали и кого-то пожевали…       — Её схватили порождения? — задумалась Морриган. — Почему они пощадили её?       — В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули…       — Геспит! — рявкнул Огрен. — Прекрати!       Андерс положил руку на плечо гнома и тихо сказал:       — Мы должны это услышать.       — В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот;       В день восьмой тварьё игралось, над девчонкой издевалось…       Женщины переглянулись, осознавая, какого рода ужасная, угрожающая конкретно им опасность нависла над ними.       — В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных;       Вот она пирует сладко и готовится стать Маткой… Маткой…       Она не имела права уйти. Бронвин не имела права отпускать гномку, пока та не даст ответы и эти ответы не удовлетворят всех.       Никто не хочет знать о таком, знать, как порождения тьмы размножаются. Никому из них такое и в голову не приходило и теперь, зная, насколько это мерзко во всех отношениях, они избегали смотреть друг на друга и не хотели говорить об этом.       Кроме Огрена, который только пробурчал:       — Так вот как это делается.       Ему было тяжело услышать, что его оставили в Орзаммаре потому что его жена имела связь — поэтическую, романтическую и духовную связь, в которой они называли друг друга «друзья по сну» — с его кузиной Геспит, которую он никогда не считал особо привлекательной.       — Она предпочла её мне?       Никому не понравилось, что разыскиваемая ими Совершенная с беспощадной жестокостью использовала своих людей для достижения собственных целей. Наковальня Пустоты была недалеко отсюда, но путь к ней преграждали хитроумные ловушки. Сначала Бранка посылала людей вперёд, надеясь, что либо они обезвредят их, либо заставят сработать, в любом случае открывая ей проход. Но план не сработал. Когда число её последователей значительно сократилось, Бранка применила новую тактику: предложила последних женщин Дома порождениям тьмы, зная, что их превратят в маток. Она собиралась заставить их чудовищное потомство встать в строй, в отчаянной последней попытке расчистить путь к Наковальне.       — Матка… — пробормотала Бронвин, пробуя новое и незнакомое слово на вкус, и оно кислило на языке. Оно открывало дверь в мир ужаса и тьмы, давая совершенно новые мысли о порождениях и о причинах бояться их. Кто знал об этом? Разве Стражи не знают о том, как порождения размножаются? Знал ли Дункан? И не в этом ли причина малого количества женщин в Ордене? Он знал это, и всё равно завербовал её? Геспит бормотала свою историю, плетя паутину ужаса.       — Я молилась, чтобы они забрали Ларин первой… Oна разорвала лицо своему мужу…       — И Бранка, — сказала Бронвин, — сознательно отдала тебя и Ларин на поругание порождениям тьмы. И Ларин стала… стала этой штукой? Этой… Маткой?       Геспит тупо смотрела мимо.       — Вот откуда они берутся.       Вот зачем мы нужны им.       Вот почему они ненавидят нас.       Вот для чего кормят нас.       — Бронвин, — хрипло позвал Алистер. — Может нам лучше…       — Точно, — прервала его Бронвин. — Это создание, Матка… Мы должны убить её. Мы не можем позволить такому существовать. Продолжим идти по туннелю… очень осторожно… и, думаю, можно догадаться, что такое эта штука на стенах. Не касайтесь её ничем, кроме оружия. Интересно, насколько большая эта Матка…       Они двинулись по коридору. Один из мясистых мешочков на стене оказался довольно крупным и пульсировал, словно бьющееся сердце. Каллен посмотрел на Бронвин и та кивнула. Он рубанул мешочек Юсарисом и на пол, пища и дёргаясь, вывалился не до конца сформировавшийся генлок. Все дружно застонали от отвращения и ударили по генлоку всем, что у них было. По мере продвижения им ещё несколько раз попадались подобные мешочки и они уничтожили их все.       — Они все прикреплены канатами к этой… штуке, — Морриган указала на толстые красные нити, усеявшие стены.       — И в них попадались только генлоки, — вставила Броска. — Вам не кажется это странным? Вскоре они поняли, что впереди будет большое помещение. Воздух изменился и наполнился утробными стенаниями, как будто сама земля дрожала под их ногами. Красное покрывало весь пол подобно мерзкому, пористому ковру. Бронвин заставила себя шагать осторожней, содрогаясь от ощущения плоти порождений тьмы под ногами…       И там была она. Это была без сомнения «она», об этом кричали её многочисленные груди, покрывавшие огромную, отвратительную тушу. Безногая, со щупальцами, вонючая и жалкая: её крошечная, кривая голова, словно игрушка водружённая на её опухшую тушу, выглядела как насмешка над её прошлым существованием.       Бронвин осторожно шепнула:       — Ларин?       Матка увидела их и завизжала.