Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

          Хриплый, животный, безумный: оглушающий крик Матки давал понять, что кем бы это существо ни было раньше, сейчас оно монстр.       — Несёт хуже, чем из выгребной ямы, — успел хмыкнуть Огрен перед тем, как массивное щупальце вырвалось из-под земли и впечатало его в стену пещеры.       Испуганная и потрясённая Бронвин увернулась от щупальца и чуть не упала на мерзкий, пористый пол. Те виденные ими похожие на канаты полосы и были Маткой. Как и эти пучки щупалец, которые внезапно вырастали из пола и молотили по людям, сбивая их с ног. Они были гибкие, как Драконий шип, и шероховатые, как кора ели. Воины рубили их мечами, но результат был таким же, как если бы они пытались срубить дерево. Замахнувшийся своей огромной секирой Огрен врезался в одно из щупалец, то изогнулось, и гном, заорав, ударил по щупальцу со всех сил и глубоко подрубил его.       Бронвин видела лишь раздувшееся тело Матки. Её съёжившиеся бесполезные ручки, крошечную, деформированную голову...       Сруби голову — и тело умрёт.       — Заморозь её! — крикнула она Таре. — Заморозь эту тушу! Морриган, паралич!       Быстро — она всегда всё делала быстро — Бронвин проскользнула между двух извивающихся щупалец и оказалась возле Матки. В немощных коротких ручках твари не было оружия, на бессмысленном невыразительном лице не было и следа понимания.       — За мной! — крикнула Бронвин.       — Я с тобой, босс! — крикнула Броска и кинулась к ней.       Бронвин увернулась от толстого короткого щупальца, росшего прямо из массивной туши твари, и взобралась на неё, цепляясь за рыхлую серую плоть, подбираясь ближе к болтающейся головёнке. Сапоги скользили, и для устойчивости она вонзила кинжал в плоть визжащей Матки. Внизу Скаут сомкнул клыки на сером соске Матки. Бронвин поморщилась от отвращения.       Вблизи руки Матки оказались не такими уж беспомощными — костлявые пальцы венчали когти, способные располосовать кожаную одежду. Внизу Зевран вонзал кинжалы в тело твари, но жизненно важные органы были надёжно защищены толстым слоем жира. Броска карабкалась наверх, втыкая в Матку кинжалы, но её смахнуло на пол одно из щупалец.       Бронвин мельком глянула на Броску, чтобы убедиться, что та жива, и тут же повернулась к Матке. Она уже поднялась на один уровень с её лицом и теперь глядела в её слезящиеся красные глаза. Матка открыла рот, будто собираясь заговорить. Бронвин вскинула для удара кинжал. На миг ей показалось, что она не права, и что с этим созданием можно договориться...       А потом ядовитый плевок твари залепил ей лицо.       Она успела ещё увидеть этот густой ком слизи, зелёной, как незрелое яблоко или молодые листья, а после она уже не видела ничего. Бронвин вскрикнула: лицо и глаза будто огнём ожгло. Она наугад ткнула кинжалом в лицо Матки, и ещё раз, и ещё, а затем скрестила меч и кинжал на чём-то обрюзглом, что могло быть только шеей Матки, и стиснула зубы от ощущения перерезаемых хрящей и кости. Её обдало липкой слизью, горячей и вонючей. Матка захрипела, захлёбываясь собственной кровью. Бровин снова и снова вонзала в неё кинжал, пока не почувствовала, что тварь обмякла.       За кратким мигом тишины последовали облегчённые вздохи. Бронвин попыталась отереть глаза от яда отворотом перчатки, но видеть от этого лучше не стала. Матка содрогалась и шипела, будто из неё выходил воздух. Глубоко вздохнув, Бронвин ослабила хватку.       И вскрикнула, когда коготь оцарапал ей лицо, содрав кожу. Леденящий ужас пробрал до костей, и Бронвин упала, больно ударившись о скалу. Взвыл Скаут, а Зевран выругался по-антивански.       — Прикончите её! — бушевала Морриган, окружённая облаком потрескивающей магии. — Добейте!       Ей эхом отозвалось влажное чмоканье разрубаемого мяса. Матка застонала и наконец затихла. Бронвин едва осознавала всё слышимое ею. Зевран куда-то тащил её, одной рукой зажимая ей лицо. И все вскрикивали, завидев её. Андерс, растолкав всех, и вовсе закричал:       — Кровь Создателя! Положи её здесь и чуть-чуть подними ей голову. Да, спасибо, Тара. Бронвин, лежи тихо, дай мне взглянуть на тебя.       Острая боль мешала говорить и думать. Лёжа на каменном полу, головой у Тары на коленях, Бронвин дрожала от холода. Скаут жалобно скулил, ещё больше пугая Бронвин.       — Что со Скаутом? Он ранен? Да скажите же!       Алистер хрипло прошептал ей на ухо:       — Скаут здоров, Бронвин. Всего лишь немного оцарапался, но его уже вылечили. Не пытайся разгова...       — Держите её! — отрывисто крикнул Андерс. — Ну же! Стэн, помоги!       Огромные твёрдые ладони обхватили её голову. Кто-то сел ей на ноги, ещё чьи-то руки сжались на её запястьях. Поддавшись панике, Бронвин вскрикнула.       — Кричи, если хочешь, — сказал ей Андерс. — Так тебе будет легче. Я должен очистить эту рану перед тем, как залечить её, а это слегка болезненно.       — Да она уже болит, и сильно.       Бронвин задохнулась, сглатывая подступившую к горлу горечь. И завизжала так, будто с её лица опять сдирали кожу. Жалобный вой Скаута перешёл в рычание. Андерс пробормотал: — Да заткнись ты, дурень, я же пытаюсь помочь ей. Сядь лучше рядом с ней, чтобы она понимала, что ты рядом. Это её немного успокоит.       Бронвин ощутила рядом с собой большое тёплое собачье тело, знакомый запах собачьей шерсти окутал её, успокаивая. Словно издалека она услышала чьи-то рыдания и ругань Морриган:       — Успокойся, дура! Слезами горю не поможешь.       — Босс умрёт? — испуганно спросила Броска.       Стэн спокойно поинтересовался:       — Она ослепнет?       — Заткнитесь, вы, все! Просто заткнитесь! Она не умрёт! Этого не будет! — Гневный окрик Андерса вызвал румянец на лице Бронвин. И маг добавил, уже чуть менее уверенным тоном: — И не ослепнет. Просто заткнитесь и дайте мне сделать то, что нужно.       И Бронвин окутала тишина, куда более ужасная, чем все панические возгласы. Теперь она слышала лишь надсадное дыхание Андерса, шорох сапог по камню, чьи-то невольные вздохи да взволнованное пыхтение Скаута. Брызнувшая Бронвин в лицо холодная вода заставила её вскрикнуть — Андерс оттянул ей веки и промывал незрячие глаза. Бронвин пыталась представить, что свет вдруг исчез, и все оказались в точно такой же темноте, что и она, но эта иллюзия развеялась, стоило лишь Андерсу сказать:       — Чуть больше света, Морриган. Каллен, держи факел немного выше, чтобы моя тень не падала на Бронвин.       Она застонала, когда яркий свет упал на обожжённую кожу вокруг глазниц.       — Всё просто замечательно, Бронвин, — бормотал Андерс. — Я лучший, помнишь? Твоё личико ещё заставит всех этих благородных леди лопаться от зависти.       — Что у неё с глазами?       — Броска! Заткнись и отвали отсюда! Вон! — И снова голос Андерса зазвучал мягко, успокаивающе: — Бронвин, от яда твои глаза воспалились, поэтому ты сейчас ничего и не видишь. Я прочту несколько исцеляющих заклинаний, а потом ты закроешь веки, я наложу на них припарки, чтобы облегчить боль и перевяжу. На это уйдёт несколько часов, так что, неплохо было бы отдохнуть и что-нибудь поесть.       — Целитель говорит разумно, — прогудел Стэн.       И стало тихо. Бронвин хотелось видеть, что они делают, но Андерс шептал какие-то странные слова, от которых её глаза болели и тяжелели, будто превращаясь в горячие булыжники. Она малодушно всхлипнула.       — Всё, — наконец сказал Андерс. — Огрен, не спускай глаз с вон того входа в туннель. Броска, а ты с этого. Кажется, других ходов, через которые порождения тьмы могли бы попасть сюда, здесь нет. Морриган и Лелиана, как хотите, но огонь должен гореть.       Нежными касаниями Андерс наложил влажные припарки на её глаза и забинтовал ей голову льняной тканью.       — Можете отпустить её, — сказал он державшим её, и Бронвин облегчённо вздохнула, ощутив, что её руки и ноги свободны. Осторожно, стараясь не шевелить её голову, Стэн убрал от неё свои руки.       — Спасибо вам за помощь, — тихо сказала Бронвин.       — О, Прекрасная и Знатная леди, я сделаю всё, что угодно, чтобы стать тебе ближе, — раздался весёлый голос Зеврана откуда-то со стороны её ног.       Бронвин улыбнулась. Её улыбка стала шире, как только она почувствовала запах припарки: мускусный цветочный аромат, напоминающий сады Хайевера: розы, ромашки, жёлтый донник... Она затаила дыхание. Скаут плотнее прижался к ней, и она зарылась рукой в его мягкий, короткий мех. Скаут лизнул её щёку.       — Всё хорошо, малыш, — шепнула она. — Мне уже не больно.       Тара расчесала волосы Бронвин.       — Андерс, могу я дать ей немного воды? — спросила она.       Маг кивнул, но вспомнив, что Бронвин его не видит, сказал:       — Да. Пить хочешь, Бронвин?       — Спасибо, — поблагодарила она. — Было бы неплохо.       Прохладная, с ощутимым привкусом железа — как и вся найденная ими на Глубинных тропах — вода смочила её горло и странным образом успокоила её.       — Мне нужно поговорить с Алистером. Позовите его сюда.       — Алистер! — звонкий голос Тары перекрыл все шумы и разговоры. — Тебя Бронвин зовёт.       Послышалась знакомая поступь, шорох сапог, скрип кожи и звяканье металла, когда он сел рядом с ней.       — Я здесь, Бронвин.       — Я хочу поговорить с ним наедине, — сказала она. — Недолго.       Почти никто не удивился, когда Алистер вдруг закричал:       — Ни за что! Да как ты могла даже подумать, что я это сделаю?       Стэн и Зевран переглянулись. Зевран резко выдохнул.       — Как, по-твоему, он сможет это сделать?       Нахмурившись, Стэн подумал и сказал:       — Нет. Не сможет. Ей придётся приказать ещё кому-нибудь. Это логично, если она ослепнет, но Алистер не способен рассуждать логически. Мне это обязательство не понравится, но я выполню приказ, как и должно солдату.       — А я поклялся безоговорочно подчиняться ей, — задумчиво сказал Зевран. — Вот ведь ирония судьбы: из-за неё я ушёл от Воронов, но в итоге, возможно, мне придётся её убить. Повинуясь жесту Алистера, все вернулись и столпились вокруг павшей духом главы их отряда.       — Бронвин, тебе что-нибудь нужно? — поколебавшись, спросила Лелиана. — Что мы можем для тебя сделать? Ну хоть что-нибудь?       — Ты могла бы не донимать её своей бесполезной жалостью, — предложила Морриган.       — Я хотела бы не думать о себе, — тихо сказала Бронвин. — Мне хотелось бы отвлечься. Может, кто-нибудь расскажет какую-нибудь историю?       — Отличная идея! — ухватился за её предложение Алистер. — Тара, сейчас твоя очередь. Ты готова? Если нет...       — Послушать истории? — удивился Огрен. — В её-то состоянии?       Броска пихнула его и прошептала:       — Так у них принято. Каждый рассказывает историю. Так что заткнись и слушай. Все уселись и приготовились слушать, а часовые сели немного дальше и не сводили глаз с возможных мест атаки порождений тьмы.       — Погодите! — попросила Тара. — Дайте подумать! Хм. У меня есть одна история, но она может показаться глупой. Не могу вспомнить ни одной эпичной саги или достойного романа, — оправдалась девушка. — На ум приходит только история, которую я слышала совсем маленькой девочкой.       — От своей мамы? — спросил Алистер.       Тара покачала головой.       — Полагаю, у других людей есть семьи, в которых рассказывают сказки, но я не помню свою семью, так что она не в счёт. Я не помню ничего, что было до Круга. Я туда попала совсем-совсем маленькой и нашла друга, немного старше меня. Он умел читать, а я нет. В углу библиотеки, на самой нижней полке он нашёл маленькую книгу детских рассказов и читал их мне снова и снова. Я расскажу свой любимый, потому что он о дружбе и магии, и о том, как они могут нас спасти. Это история про Воробушка, Эльфийское Дитя.       История Тары про Воробушка, Эльфийское Дитя.       Давным-давно, во времена, когда эльфы пали от Священных Походов, жил-был человеческий лорд, живший со своим маленьким сыном в уединённом замке.       Однажды, когда лорд охотился, он услышал странный плач. Он пошёл на звук и увидел большое дерево, на вершине которого сидела маленькая эльфийка. Девочка была испугана и вся покрыта кровью, и лорд догадался, что она выжила после уничтожения своего клана. Лорд был добр и он сказал:       — Я защищу это дитя и выращу её вместе с моим маленьким Роландом.       Он забрал её в свой замок, и двое детей росли вместе, как брат и сестра. Найденную девочку назвали Воробушком, потому что когда её нашли, она сидела на дереве, словно птичка. Роланд и Воробушек очень привязались друг к другу и не могли вынести даже краткой разлуки.       Но у лорда был младший брат, тайно завидовавший ему и мечтающий только о том, как он заберёт у брата все земли. Однажды лорду потребовалось уехать в Лид и он оставил брата присматривать за замком и взял с него клятву позаботиться о детях. Затем он уехал. Воробушек была очень маленькой и хорошо пряталась, и на следующий день после отъезда лорда она услышала разговор его злого брата с его приспешниками.       — Отведите мальчишку в лес и убейте его, — сказал он. — Мы скажем, что он потерялся, и тогда я стану наследником замка и земель брата.       Воробушек бросилась к Роланду и сказала:       — Никогда не оставляй меня, и я никогда не оставлю тебя.       — Я никогда не оставлю тебя, покуда я жив, — ответил Роланд.       — Я должна рассказать тебе, что слышала, — сказала Воробушек. — Твой дядя хочет убить тебя, чтобы получить в наследство замок твоего отца. Мы должны немедленно бежать.       Дети собрались, надели тёплые плащи и спешно покинули замок.       Слуги злого брата искали мальчишку, но не смогли найти.       — Глупцы! Идите и разыщите его! И когда найдёте — убейте! — разозлился злой брат. Дети устали от бега и прилегли отдохнуть под липой. Они услышали, как идут слуги злого брата, и Воробушек сказала Роланду:       — Никогда не оставляй меня и я никогда не оставлю тебя.       — Я никогда не оставлю тебя, покуда я жив, — ответил Роланд.       — Не бойся, — сказала Воробушек. — Я превращу тебя в шиповник, а сама стану жужжащей пчёлкой.       Когда трое мужчин вошли в лес, они не обнаружили ничего, кроме куста шиповника и жужжащей рядом пчёлки. Они споткнулись, и шипы оцарапали им ноги.       — Пойдём отсюда, — решили они. — Мы потеряли след.       И они вернулись в замок и сказали злому брату, что не нашли ничего, кроме куста шиповника и жужжащей пчёлки.       — Глупцы! — бушевал злой брат. — Вы должны были сломать куст и раздавить пчелу. Немедленно вернитесь и сделайте это!       Но дети услышали приближение слуг задолго до того, как увидели их, и Воробушек вновь сказала:       — Никогда не оставляй меня, и я никогда не оставлю тебя.       — Я не оставлю тебя, покуда я жив, — вновь пообещал Роланд.       — Не бойся, — сказала Воробушек. — Я превращу тебя в тёплый камень, а сама стану змейкой, греющейся на нем.       Слуги ничего не нашли, кроме греющейся на большом валуне змеи. Когда они попытались подойти ближе, змея зашипела и ужалила их.       — Пойдём отсюда, — решили они. — Мы потеряли след.       Вернувшись к злому брату, они сказали, что не нашли ничего, кроме большого камня и греющегося на нем змеи.       — Вы идиоты! — разозлился брат. — Вы должны были отрезать змее голову и раздробить камень на осколки. Почему я все должен делать сам? Убирайтесь с глаз моих, или я вас убью!       Он побежал искать детей в одиночестве. Дети заметили его раньше, чем он их.       — Никогда не оставляй меня, и я не оставлю тебя, — сказала Воробушек.       — Я не оставлю тебя, покуда я жив, — ответил Роланд.       — Не бойся. Ты станешь чистым ручьём, а я уточкой, плавающей в нем.       Когда злой брат добежал до ручья, он лёг на берег и попытался выпить его, но утка подплыла к нему и, ухватив за нос, потащила на дно. Злой брат бился и кричал, но вскоре затих и утонул, и таков был его конец.       Когда он умер, дети вернулись домой и были рады, когда их отец тоже вернулся. Он спрашивал, что приключилось с его братом, но дети так никогда и не сказали: ни того, что их дядя пытался их убить, ни того, что Воробушек обладала магией. И жили они долго и счастливо до конца своих дней.       — Чудесная история, Тара, — пробормотала Бронвин. — Спасибо тебе.       Андерс на мгновение задумался.       — Это Йован тебе рассказал эту историю, да? — предположил он. И объяснил остальным: — Йован — маг, совершивший самый впечатляющий побег из Круга на моей памяти. И успешный, по крайне мере, если храмовники и поймали его, они об этом решили не говорить.       — Они бы рассказали нам, если бы поймали его, — ответила Тара.       Каллен, услышав это имя, разозлился.       — Йован был магом крови. Он обманул нас всех — особенно тебя, Тара, и это самое малое из того, что он натворил. Он сбежал и оставил вас двоих расплачиваться за свои преступления. Я знаю, что он твой хороший и давний друг, но то, что он совершил — непростительно!       — Он был моим первым и лучшим другом, а они собирались его усмирить! — ответила Тара. — Он был в ужасе от этого. А кто бы не был? Потерять все чувства, оказаться отрезанным от Тени, стать послушным рабом Церкви? Меня от этого тошнит. Нельзя так поступать с магами против их воли, да вообще нельзя так поступать. Йован и вполовину не так силен, как я, и использовал магию крови, чтобы сбить командора и Первого Чародея с ног, когда они хотели его остановить. И меня тоже, — призналась она. — Если бы я не растерялась, то бросилась бы за двери прямо за ним. Больше никогда я не упущу своей выгоды.       — Усмирённые не рабы! — возразил Алистер. — Не кажется ли тебе, что ты преувеличиваешь...       — Рабы! — зашипела Тара. — Разве им платят за все удивительные вещи, что они создают? Нет. Есть ли у них выбор, что делать и куда идти? Нет. Лишённые магии ферелденцы так гордятся своей свободой, но не собираются делиться ей с кем либо!       — Не говори "лишённые магии", — возмутился Каллен. — Ты же не какая-то либертарианка!       — Если я и не была либертарианкой до того, как меня заперли, то точно стала ею сейчас! — едко ответила Тара.       — Мы можем отложить споры о политике? — попросила Лелиана. — Бронвин нужен покой и тишина. И всем нужно поесть. Вот, у меня есть несколько пайков. Твой рассказ чудесен, Тара. Сказка вышла милой и обманчиво простой. Это очень тонкое искусство.       Бронвин хотела отказаться от куска жёсткого хлебца, но слишком проголодалась для этого. Он застрял у неё в зубах, пока Тара не дала ей воды и Бронвин не прополоскала рот.       — Я собираюсь наложить заклинание сна, Бронвин, — предупредил Андерс, присаживаясь возле неё. — Ты проспишь довольно долго. Позже я сниму повязку, и мы поймём, как нам дальше быть.       — Ты выздоровеешь, — уверенно добавил Алистер. — И ни о чем не беспо... Бронвин уже спала. Она оказалась в знакомой Тени. Она осторожно шагнула в туман, стараясь не споткнуться. Вокруг дрожали неясные фигуры. Порождения тьмы ухмылялись и что-то бормотали, но Бронвин прошла мимо них, и, казалось, они её не заметили. Перед ней лежала извилистая и ненадёжная тропа. Маленький мальчик пробежал перед Бронвин, ловя мяч.       — Орен?       Он убежал, и издалека послышалось эхо женского голоса:       — Орен? Орен?       Голос звучал как голос Орианы.       На тропе перед Бронвин появился дом. Она открыла дверь, вошла внутрь и сразу же узнала профиль мужчины, сидящего на троне. Рэндон Хоу принимал вассалов, упиваясь своей властью. Бронвин обнажила меч и прокричала вызов, но никто не обратил на неё внимания. Комната начала таять, и Бронвин после секундной вспышки ярости обнаружила, что проходит через другую дверь. Вдруг в свет вышла королева Анора, расхаживая взад-вперёд по своей спальне, а за ней стелился шлейф платья.       — Ваше величество... — позвала Бронвин. Анора остановилась, словно прислушиваясь, а затем возобновила свою ходьбу.       Бронвин толкнула следующую дверь и очутилась в залитом солнцем саду. Двое молодых людей сидели бок о бок на мраморной скамье, держась за руки. Бронвин не сразу узнала их, а когда узнала — бросилась к ним.       — Мама! Папа!       Они не слышали и не видели её. Они смотрели друг другу в глаза, общаясь взглядами и не нуждаясь в словах.       — Разве вы не видите меня? Не можете услышать меня? — взмолилась Бронвин. Ее отец поцеловал матери руку, и она нежно улыбнулась ему. А затем они обнялись и страстно поцеловались. Бронвин почувствовала, что краснеет, и поспешила прочь, понимая, что не должна видеть своих родителей такими.       Очередная дверь. Король Кайлан, голый, в широкой походной кровати, и не один. Бронвин не узнала женщину, но она выглядела, как солдат. Возмущённая зрелищем, Бронвин прошла дальше, резко распахнув следующую дверь.       Её сердце забилось быстрее. Тэйрн Логэйн, моложе и счастливей, чем она видела его в Остагаре. А потом Бронвин увидела, что он разговаривал с высокой женщиной с темными вьющимися волосами, одетой в старомодное платье из огненно-красного шелка. Они были увлечены разговором, но Бронвин не могла разобрать слов. Разочарованная и смущённая, Бронвин отвернулась и чуть не прошла сквозь молодого короля Мэрика, вошедшего в комнату. Логэйн и женщина улыбнулись ему, и король Мэрик положил руки им на плечи...       Ещё одна дверь. Бронвин толкнула её и ахнула. Она смотрела на море со скал Конобара. Молодой и безбородый Фергюс проверял верёвки для сегодняшнего восхождения и посмотрел вверх, улыбаясь. Чувствуя облегчение до слез от того, что кто-то здесь узнал её, она улыбнулась в ответ.       — Давай! Я думаю, внизу, там гнезда терновых крачек. Хочу взять пару яиц для отца в шутку. Ну, понимаешь? Яйца терновки для тэйрна!       — Твоё остроумие поразительно.       — Ну, не всё так плохо, особенно, если мы достанем яйца. Зачем ты надела всю эту броню? Снимай её и пойдём...       Бронвин поймала брата за руку и прошептала:       — Никогда не оставляй меня, и я никогда не покину тебя.       — Я никогда не оставлю тебя, покуда ты жива, — усмехнулся Фергюс. Солнечные блики скользили по водной глади, с моря веяло прохладой, и они с Фергюсом были одни на краю мира...       — Бронвин, — позвал Андерс. — Пора просыпаться. Я собираюсь снять повязки. Хорошо?       Она лежала на спине и смотрела вверх. Зажмурилась, а потом проморгалась. Вновь посмотрела на круг из озабоченных лиц. Моргнула снова и они не исчезли. Тара и Алистер выглядели заплаканными. Стэн и Морриган — очень серьёзными.       — Ночнушка Андрасте, — вслух подумала Бронвин. — Я это сказала?       Миг, и беспокойство на их лицах сменилось радостью и облегчением.       — Сколько пальцев я показываю? — спросил Андерс.       — Три.       — А сколько я показываю, босс? — спросила Броска, наклоняясь вперёд и ухмыляясь.       — Очень смешно. Не думаю, что это официальное приветствие Стражей. Все взорвались смехом.       — Подвигай глазами, Бронвин, — распорядился Андерс. — Следи за кончиком моего пальца. Посмотри вверх. Теперь вниз. Как ощущение в глазах?       — Больно.       Бронвин медленно поднялась, чувствуя, как протестуют мышцы, отвыкшие от работы. Она заставила себя спросить:       — Насколько плохо я выгляжу?       — Ты выглядишь прекрасно, — сказал Зевран полным уверенности тоном. — Если и остались шрамы, при таком освещении я их не вижу.       — У тебя глаза забавные, — сказала ей Броска. Алистер наступил той на ногу. — Ой!       — Тебе, наверное, нужно облегчиться, — тихо сказала Лелиана. — Мы можем отойти в тот тоннель. Там безопасно.       Бронвин и правда остро нуждалась в этом, а ещё ей хотелось хоть на какое-то время оказаться подальше от всеобщего ликования, вызванного тем, что она не ослепла и никому не придётся выполнять приказ о её убийстве. С помощью Лелианы она дошла до небольшого тупичка. Доносящиеся сюда голоса дробились и становились неразборчивыми.       После того, как Бронвин поправила свою одежду, Лелиана достала из кармана маленькое зеркальце.       — Вот, — сказала она. — Ты должна взглянуть.       При тусклом свете Бронвин изучила своё лицо и вздохнула, пытаясь свыкнуться с увиденным. Зевран был не слишком искренен, а может был достаточно далеко, чтобы хорошо разглядеть тонкий белый шрам, тянущийся от её правого глаза до нижнего края челюсти. Учитывая, что с ней случилось, Бронвин прекрасно понимала, что ей крупно повезло оказаться в руках такого опытного целителя, как Андерс. Куда больше её тревожило, что глаза, которые она видела в зеркале, больше не были её глазами.       Серо-голубой цвет глаз, передавшийся ей от отца, исчез. Едкая слюна Матки, должно быть, проникла сквозь тонкую оболочку радужки и та стала ярко-зелёной. Не природного зелёного оттенка — а тёмного, похожего цветом на яд, что почти ослепил её.       — Спасибо, — сказала она Лелиане, возвращая зеркало. Бронвин прислонилась к стене туннеля, глубоко вздохнула. Она поспешила: полезла, как дура, на врага, про которого ничего не знала. Теперь шрам и изменившиеся глаза будут служить напоминанием, что не стоит слепо полагаться на свою же репутацию.       — Могло быть гораздо хуже. Это я как-нибудь переживу. Мне повезло, что лицо осталось почти неповреждённым. Зато какие у меня теперь выразительные глаза! Лелиана засмеялась.       — Да. Ты должна найти что-то из зелёного бархата, чтобы подчеркнуть их. И украшения с изумрудами. Это будет очень эффектно. — Она взяла ладонь Бронвин. — Со шрамом тоже не всё так плохо. Он может через какое-то время сойти сам, да и в Орлее есть косметика, которая может сделать его совсем незаметным. Я знаю, что мужчины любят хвастаться своими боевыми шрамами, но у женщин это немного не так, верно?       — Да, — согласилась Бронвин. — Это так.       И как бы мелочно это ни было, она всё равно сожалела об утрате прежней внешности. Быть красивой — это та часть её личности, с которой она не хотела расставаться. Мысль, что те мужчины, которые добивались её благосклонности, даже те из них, кто для неё ничего не значит, теперь будут с отвращением отворачиваться от неё, внушала боль и тревогу. И как бы люди ни притворялись, красивая внешность много значит для них.       — Нам лучше вернуться.       Она вернулась в лагерь к остальным, слегка щурясь, но полная мрачной решимости.       — Теперь, — сказала она, приняв перевязь со своим оружием из рук Зеврана и быстро её застегнув, — прежде, чем мы двинемся дальше, я хочу знать всё, что вам известно про големов и про эту проклятую Наковальню Пустоты. Мне нужно знать, почему Бранка решила, что эта цель достойна того, чтобы погубить всех из её Дома или отдать их порождениям. Огрен! — прорычала она. — Ты первый!       Огрен почесал бороду.       — Ладно, босс, что ты хочешь знать? Все слышали про големов, но я видел лишь нескольких. Никто не знает, почему их больше не делают, вот. Их придумал Совершенный Каридин, потому-то мы первым делом и идём в его тейг. Затем он исчез с концами. На его поиски даже посылали Стальной легион...       — Что за Стальной легион? — спросила Бронвин устало. — Не думай, что я чего-то знаю. Представь, что я ребёнок, который не знает вообще ничего.       — Стальной легион состоит из големов. Как я говорил, они отправились на поиски Каридина. И не вернулись. Та горстка големов, что осталась, хранятся под неусыпным надзором Летописцев. Я знаю, что в древние времена мы, гномы, продали большое количество големов в Тевинтескую империю, но сейчас они для нас слишком ценны. Иногда, если дела совсем плохи, их пробуждают и выводят из хранилища, но это только в том случае, если порождения тьмы настолько нас теснят, что имеет смысл рисковать потерей големов.       — А я и не знала об этом, — сказала Броска. — И остальные, наверняка, тоже.       — Я только слышал кое-что о големах, — согласился Каллен. — Во времена восстания в армии короля Мэрика был маг, у которого был голем. Этакая огромная смертоносная штуковина. А поскольку маг много помогал королю, то после победы его освободили и вскоре он скрылся, захватив с собой и своего голема. А големов всегда делают из камня? Огрен покачал головой.       — Не всегда. Иногда из камня, иногда из металла. Да они на самом-то деле и не вполне механизмы. Скорее, создания из камня и металла, если вы поняли, о чём я. Говорят, что тут замешан лириум и что големы вообще не механизмы. Я точно знаю, что существуют какие-то "жезлы управления", при помощи которых и можно заставить големов выполнять приказы.       Бронвин кивнула, подумав, что Бранка, похоже, собиралась использовать Наковальню Пустоты для создания големов.       — Армия големов, — задумчиво сказала Морриган, — очень бы помогла при сражении с порождениями тьмы.       — Может быть, — пожала плечами Бронвин. — Но Бранка точно сошла с ума, после всего, что она сделала, ей нельзя доверить такую силу. Да и гномы уже использовали големов против порождений: Стальной Легион — так, Огрен? Не получилось у них, и вряд ли получится у нас.       Пока остальные сворачивали лагерь, Бронвин и Огрен отмечали на картах обнаруженные отрядом новые местности, сверяясь друг с другом.       — Так ты хочешь двигаться дальше? — тихо спросил у Бронвин Алистер.       — Ни за что не пропущу то, что ждёт нас впереди. Может, найдём тело Бранки, а может Бранку-матку. Если второе, то будем использовать дальнобойное оружие и заклинания. И пока лучники и маги разбираются с Маткой, мы будем рубить большие щупальца, это на какое-то время отвлечёт Матку. А может, Бранка ещё жива — рискну предположить, что после смерти её Дома у неё должно было остаться достаточно еды и припасов.       Дальше они шли без разговоров. Огрен указывал на помеченные стены — Бранка продолжала брать образцы пород.       — Не могу поверить, что Бранка смогла так далеко пройти в одиночку. Куда бы она ни шла, она, похоже, хорошо подготовилась.       Бронвин только хмыкнула. Разговоры о Совершенной Бранке уже стояли у неё поперёк горла. После долгого перехода они снова вышли в огромную пещеру. Зевран предупредил, что ему показалось, будто он кого-то видел, и тут позади них с грохотом поднялась баррикада. Суровая на лицо гномка вышла к ним, остановившись на краю уступа.       — Перейдём сразу к делу, — без предисловий сказала она. — В последнее время мне не до изящных манер. Надеюсь, вы не против.       — Бранка! — лицо Огрена засияло. — Побрейте мне спину и назовите эльфом! Я с трудом тебя узнал!       Лицо женщины не выражало ничего, кроме презрения.       — Огрен. Всё-таки пришёл. Значит, и обратный путь найдёшь без труда.       Она склонила голову набок, изучая Бронвин.       — А ты кто такая? Наёмница, подрядившаяся найти меня для нынешних деширов? Или просто та, кто не против перегара Огрена?       — Побольше уважения, женщина! — возмутился Огрен. — Ты говоришь с Серым Стражем!       — Да ну? — Бранка осталась равнодушной. — Значит, важная девчонка на побегушках. Видимо, что-то случилось. Эндрин умер? Скорее всего. Он был стар и немощен, когда я в последний раз его видела.       — Да, король умер и Ассамблея в тупике, — Бронвин прищурилась. — Наследник Эндрина, принц Белен, не может занять трон без твоей помощи.       — Я всегда думала, что он маленький испорченный кретин, — Бранка пожала плечами, — но мне плевать, кого Ассамблея посадит на трон — хоть пьяную мартышку. Я оставила все эти мелочи в прошлом. Есть лишь одно, достойное внимания: Наковальня Пустоты. Она была нашей защитой, нашим великим изобретением, создавшим армию на зависть всему миру. С помощью Наковальни Пустоты армия гномов сдерживала первого Архидемона. Теперь она во владениях порождений, ради уничтожения которых была создана. Она здесь: так близко, что я могу почувствовать её.       Бронвин обдумала её слова.       — Может и близко. Но раз она до сих пор не у тебя, то очевидно, заполучить её не так-то просто.       Ноздри Бранки раздулись.       — Каридин создал череду ловушек, чтобы защитить Наковальню. Мои люди пожертвовали собой, чтобы отыскать путь через них. Вот что сейчас главное. И было главным всегда. Короли, политика... Это все преходяще. Я пожертвовала всем, чтобы найти Наковальню.       — В том числе Геспит и всем своим Домом, полагаю?       — Мне нужно было, чтобы они прошли через ловушки Каридина. Пробуя — и ошибаясь: по-другому не получалось. Все они были моими, все они клялись мне в верности. Но хватит болтать! Вы должны будете пройти через лабиринт ловушек Каридина. Вам приказывает это ваша Совершенная! Есть лишь один путь, Страж, — вперёд.       Бронвин презрительно фыркнула. Раз уж они так далеко зашли, было бы ребячеством сбежать в последний момент.       — Идём, — сказала она отряду. — Решим загадки Каридина вместо неё. У нас это получится.       Огрен растерянно бормотал:       — Что это место с ней сделало? Я помню ту девочку, на которой женился, — стоило лишь ей сказать несколько слов, как все отмечали её ум. А теперь...       Алистер похлопал его по плечу.       — Идём.       Толпа порождений тьмы перегородила узкий туннель. Больше всего там было генлоков. Вооружены они были плохо, поэтому убить их не составило труда.       Андерс задумчиво произнёс:       — А не те ли это гномы...       — Не надо! — воскликнула Лелиана. — Это просто ужасно!       Морриган пожала плечами и вытянула жизненные силы из последнего чудовища.       — Ужасно или нет, а нужно смотреть правде в лицо. Это потомство той жуткой твари. Бранка, должно быть, время от времени посылала их на ловушки, надеясь расчистить себе путь. А раз ловушки, по всей видимости, не разряжены, значит, этот способ себя не оправдал и следовать ему будет пустой тратой времени и сил.       Алистер повернулся к ней.       — Способ себя не оправдал? Бранка убила часть своих людей, а остальных превратила в монстров, а ты не одобряешь это лишь потому, что всё это оказалось напрасно!       — Я не одобряю любые проявления глупости! — резко заявила Морриган.       У них не было времени на всё это.       — Тогда нам всем придётся напрячь мозги, — прошипела Бронвин, — и быть очень и очень умными. Зевран, у тебя острый глаз, поэтому вы с Броской пойдёте впереди и будете высматривать ловушки. Как увидите хоть одну, дадите нам знать и мы все хорошенько подумаем над тем, как её разрядить.       Некогда эти тоннели были шахтами. В полутьме мерцали синие лириумные жилы, причудливо вились и ветвились, уходя вверх. Каллен отбил несколько кусочков и положил в кожаный мешочек. Бронвин тоже подумывала о том, чтобы взять несколько осколков. Только Церковь имела право торговать лириумом, и потому даже такой небольшой мешочек, как у Каллена, стоил целое состояние. Может, потом, позже...       После короткой прогулки по извилистому тоннелю, путь выпрямился.       — Босс! — позвала Броска. — Там впереди комната!       Они подошли к зале. Внутри висела тяжёлая дымка, на полу собиравшаяся в лужицы. Зелёный цвет заставил Бронвин нервничать, она вспомнила о Матке. Андерс щёлкнул пальцами, сотворив заклятие, и проверил воздух.       — Яд, — коротко сказал он. — Не слишком сильный, но вполне сможет убить нас, если задержимся тут надолго.       — Это яд убил их? — спросила Тара, указывая на разбросанные по полу зала трупы гномов и порождений тьмы. Несколько громадных статуй застыли по стойке "смирно" посреди зала.       — Так, — сказала Бронвин, — это, должно быть, големы. Они мертвы?       — Трудно сказать, — ответил Огрен. — Когда ими никто не управляет, то они иногда вот так и стоят.       — Посмотрите на тела, — вмешался Андерс. — Некоторые умерли от яда, но у некоторых размозжены черепа. Яд тут точно не причём. И судя по виду тел, умерли они недавно. Эти големы не мёртвые.       — Видимо, они пробуждаются, когда кто-нибудь идёт через зал, — предположила Морриган.       Андерс восхищённо кивнул и как бы невзначай положил руку на спину Морриган. Та её не стряхнула.       — Позволь мне пойти первой, — предложила Лелиана. — Я быстрая и у меня лёгкий шаг.       — Не у тебя одной, — покачал головой Зевран. — Этот яд должен откуда-то идти. Возможно, здесь есть контейнер или что-то вроде того. И возможно, есть способ перекрыть подачу яда. Если нападут големы, один из нас отвлечёт их.       Бронвин обдумала предложение.       — Нет. Пойдём все вместе. Маги: замораживайте все, что движется. Алистер, Стэн, Каллен и Огрен — вы отвлекаете големов. И ты тоже, Скаут. Лелиана, Зевран, Броска и я ищем источник яда. Двинулись.       Бронвин ринулась вперёд, не давая мыслям о яде напугать её. Как только она оказалась в комнате, то смогла почувствовать вкус яда, ощутить, как он просачивается в лёгкие, стесняя дыхание. Глаза начали наполняться влагой...       Големы очнулись от своей спячки, сотрясая пол своими шагами и размахивая глыбоподобными ручищами. Бронвин увидела, как одного из них остановило заклинание Морриган, и сосредоточилась на собственной задаче.       Яд подавался в комнату по переплетающимся трубам и впрыскивался через клапан. Бронвин легко нашла перекрывающий его подачу вентиль. Но чтобы добраться до остальных вентилей, находящихся в других частях зала, нужно было проскользнуть мимо оживших големов. В одиночку или вдвоём здесь было не выжить.       Перекрыв все вентили и разбив всех големов, довольные собой, они пошли дальше.       — Теперь мы знаем, как сражаться с големами, — сказала Бронвин. — И что-то мне подсказывает, что мы их ещё не раз встретим.       Не раз ещё они сталкивались с ловушками и големами-охранниками. И лучшим оружием против них оказывались ледяные заклинания. Потом они набрели на механизм, создававший призраков, которые тут же нападали на них. Справиться с этой ловушкой оказалось легко — создание призраков занимало довольно много времени. Трупов в этой комнате не было, значит, гномы Бранки сюда так и не дошли.       Вскоре они подошли к огромной пещере, по стенам которой вились лириумные жилы, а вдоль стен текли потоки лавы, освещая её. На другом краю пещеры Бронвин заметила мерцающие глыбы металла и, приглядевшись, осознала, что это такое. Големы. Они выстроились в два ряда, как на параде, а во главе стоял другой голем, невероятно большой. Бронвин тихо вошла в пещеру, стараясь держаться поближе к стене и размышляя о том, стоит ли им опасаться нападения големов.       Большой голем заговорил, его голос рокотал, как гром.       — Добро пожаловать, чужаки. Я Каридин. Когда-то давным-давно гномы Орзаммара назвали меня Совершенным. Если вы пришли за Наковальней Пустоты, вам придётся либо выслушать мою историю, либо самим лечь на Наковальню.       — Каридин? — Бронвин посмотрела на Огрена.       Запинаясь, он уточнил:       — Каридин? Тот самый Каридин? Каридин, в честь которого назван Перекрёсток Каридина? И который создал Наковальню Пустоты?       — Впечатляюще, — шепнула Морриган Андерсу. — Нет, правда, это удивительно.       — Да, некогда я был тем самым Каридином, — ответил им голем. — Я создал много всего, но прославило меня изобретение Наковальни Пустоты. Вот она, перед вами. С её помощью я создавал воинов из камня и стали невероятной силы, каких раньше не бывало, но никто не знал, чего это мне стоило. Ни один кузнец, даже самый искусный, не может сотворить жизнь. Для этого мне пришлось забирать чужие жизни.       "Вот мы и выбрались из области мифов и легенд, — подумала Бронвин, — и выяснили ужасную правду. И, подозреваю, это будет и вправду ужасно".       — Поначалу мы использовали только добровольцев, — сказал Каридин, — но их оказалось мало. У короля Валтора было много врагов, и вскоре из дворца его потекли реки крови.       — Добровольцев? — хрипло переспросил Каллен. — Кто бы добровольно пожелал стать... этим?       — Вы обманывали их, — тоже поняла Бронвин. Ей стало дурно при мысли о живой душе, запертой в оболочке из камня или металла.       Каридин и не отрицал.       — И наконец, всё зашло слишком далеко. Я отказался делать из гномов големов, и Валтор уложил на Наковальню меня самого. И под ударами молота я полностью осознал, что натворил. Я закрылся здесь, чтобы найти способ уничтожить Наковальню, но ни один голем не может сделать это. Я не могу уничтожить Наковальню, но прошу вас, чужеземцы, помогите мне. Не дайте Наковальне снова поработить живые души!       — Только подумайте... — начала Морриган.       Но Бронвин не стала слушать её.       — Нет. Я согласна с Каридином. Тебе хотелось бы стать големом? Бранка, не сомневаясь, уложит на Наковальню кого угодно, как и Белен, который, не колеблясь, принесёт в жертву своих политических врагов. Хорошо, — сказала она Каридину. — Я помогу вам уничтожить Наковальню, но вы должны помочь мне при выборе короля...       — Нет! — громко крикнула Бранка, выскочив откуда-то из тени. Глаза её лихорадочно горели, хриплый голос звучал необычайно громко. — Наковальня моя! Вы не заберёте её у меня!       Бронвин резко повернулась к обезумевшей гномке, содрогаясь от отвращения.       — Твоя? С чего бы это? Только потому, что ты так захотела? Нет уж! Это я дошла до Наковальни! И даже меньше, чем за десять дней, и сохранив при этом в живых всех своих спутников! А ты и за два года с этим не справилась. И убила всех своих людей, и даже хуже, чем убила. Ты не прошла через ловушки, хотя могла бы, пойди ты со своими людьми и примени все свои умения, которые всех так восхищали. А ты вместо этого пряталась за их спинами и, как последний трус, посылала их на смерть. И продала порождениям тьмы последнюю свою спутницу!       — Наковальня важнее всего. А на пути к величию жертвы неизбежны! Их будет столько, сколько потребуется для достижения цели!       — Напрасные жертвы. Слишком уж малочисленными отрядами твои люди приходили к големам. А порождения тьмы недостаточно разумны для того, чтобы пройти через комнату с ядом. Твои люди погибли ни за что.       Бранка издала короткий смешок.       — А ты любишь говорить напрямик. Я-то думала, что ты, девчонка на побегушках, ищешь Совершенного для того, чтобы посадить на трон Белена! Отдай мне Наковальню, и я сделаю для тебя армию, равной которой не видел мир!       — Нажий хвост, Бранка, да ты рехнулась! — пробормотал Огрен.       — Нам не нужны големы, чтобы одолеть Мор, — отрубила Бронвин в ответ на угрожающие тирады Бранки. — Ты кузнец, — добавила она презрительно, — и судишь обо всём со своей колокольни. Кузнечное мастерство не спасёт гномов. Давным-давно мой отец сказал мне, что рано или поздно живое всегда одолевает металл. Создавая одного голема, Орзаммар каждый раз теряет одного гнома. Гномы рождают новых гномов, големы этого не умеют.       Придётся сражаться, поняла Бронвин, и приняла удобную стойку. Но ей нужно сказать ещё кое-что...       — Да уж, достойный образчик Совершенной, — высокомерно протянула она. — Ты лучший пример того, что происходит, когда командовать армией ставят человека необученного или непригодного для этого по рождению или другой причине. Титул, которым наградили тебя гномы за твоё изобретение, ударил тебе в голову. Ты бросила мужа, опытного воина...       Огрен после этой похвалы заметно оживился и выпятил грудь.       — ... и принялась командовать сама, полагаю, чтобы произвести впечатление на свою подружку. Я видела её недавно, теперь она не в восторге от тебя...       Бронвин вовремя заметила летящий в лицо щит и успела увернуться. Чего она не ожидала, так это нападения големов. Оказалось, где-то на Глубинных тропах Бранка нашла управляющие жезлы, и теперь на её стороне сражались двое големов.       Но здесь был Каридин, и он был крупнее всех големов. Невероятно сильный, неуязвимый и неостановимый, он крушил всё на своём пути. Бронвин отметила, что он и без неё справляется, и сосредоточилась на Бранке, которая мечом владела не хуже, чем кузнечным молотом. Бронвин парировала её выпад кинжалом, и, хитро вывернув руку, ударила гномку гардой по костяшкам пальцев. Раздался хруст, и Бранка вскрикнула от боли. И всё же силы оказались почти равны: Бронвин полагалась на больший рост и длину рук, а Бранка на устойчивость и прочную броню.       Огрен в кровавом безумии берсерка выписывал круги секирой, с каждым ударом откалывая от големов по крошащемуся каменному куску. Бронвин хотелось знать, на чью сторону он в итоге встанет. Может, он и её не поддержит, так же, как не поддержал Бранку. Хотя сейчас это неважно.       Вынырнув откуда-то из-за спины Бронвин, Зевран усмехнулся и, подпрыгнув, извернулся в воздухе и атаковал Бранку сбоку. Краем глаза Бронвин видела, что големами занялись маги, замораживая их и дробя заклинаниями Каменного кулака.       Бранка снова ударила щитом, вынуждая Бронвин отпрянуть ближе к магам и големам. Бронвин увернулась, отбросила оружие и, упав ничком, пнула Бранку в колено.       Бранка взвыла, падая на Бронвин, но тут же скатилась с неё, оглушённая. Щит и меч она так и не выпустила из рук, но воспользоваться ими всё равно не могла — лежала лицом вниз. Но силы ей было не занимать, и гномка попыталась подняться и скинуть Бронвин. Бронвин снова пнула Бранку в спину и схватила за голову, изо всех сил скручивая её набок. Шея Бранки давно уже должна была сломаться, но Бранка была гномом, не человеком. Издав вопль досады, Бронвин принялась колотить голову гномки о камень.       Броска увидела, как они сражаются на полу, и радостно заорала. Подбежав к ним, она вонзила кинжал в руку Бранки, державшую меч. Зевран вырвал у Бранки щит. Гномка взревела и полезла здоровой рукой за потайным кинжалом, но Бронвин дёрнула её за локоть, сломав ей руку, а потом правой рукой извлекла свой кинжал, вонзила его в незащищённую шею Бранки и навалилась всем своим весом, ломая противнице хребет. Судорожно вздрогнув, Бранка застонала и затихла.       Големы Бранки тоже пали, развалившись на обломки по полу пещеры. Как и один из големов Каридина. Бронвин заставила себя подняться и подойти к массивной фигуре Каридина, желая поскорее покончить со всем этим. Рассеяно она вытерла кровь Бранки с лица и оглянулась назад. Огрен смотрел вниз, на безжизненное тело Бранки и качал головой. Бронвин надеялась, что он не потеряет разум от горя и не захочет отомстить. К счастью, он казался вымотанным и уставшим из-за берсерской ярости.       — Ещё одна жизнь пала жертвой моего изобретения, — печально произнёс Каридин. — Я хочу, чтобы о Наковальне навсегда забыли.       — Ага, ты не шутишь, — буркнул Огрен. — Сумасшедшая. Я всегда знал, что Наковальня убьёт её.       — Мне жаль, что до этого дошло, — сказала Бронвин и шагнула к Каридину. — Я выполню твою просьбу и уничтожу Наковальню, но ты должен помочь мне и оказать поддержку новому королю.       Каридин помолчал, раздумывая.       — Твоя просьба разумна. Я поработаю молотом в последний раз, и ты получишь корону и коронуешь любого по своему выбору. Нет. Не называй его имени. Я не желаю слышать и знать о нем что-либо. Я слишком долго жил.       Медленно, словно против течения реки, Каридин и его големы взошли на выступ скалы, где стояла сверкающая Наковальня. Они посовещались, а затем зазвучали удары молотов о металл.       Между тем, Андерс занялся исцелением глубоких царапин у Лелианы, сломанного носа Каллена, ушибов и порезов у остальных. Как только все смогли стоять на ногах, Тара, Броска, Зевран и Лелиана начали обыскивать тела и пещеру, ища сокровища. Их оказалось довольно много.       — Давайте передохнем и поедим, — предложила Бронвин. — А ещё, я хочу, чтобы каждый собрал немного лириума. Продавая его, мы обеспечим себя на долгие годы, сэкономив при этом кучу золота. Но будьте осторожны и не дайте лириуму попасть на кожу. Огрен поднял Бранку на руки и бережно отнёс её к расщелине в камне. Он осторожно положил её и скрестил ей руки на нагруднике. Бронвин наблюдала за ним издалека, не желая вмешиваться.       Он тяжело опустился на камень и жестом показал, что закончил. Бронвин присела рядом, ожидая, когда он заговорит. Огрен провёл рукой по своим ярко-рыжим волосам и проворчал:       — Все закончилось примерно так, как я себе представлял. Готова вернуться и поделиться новостями? Эти деширы пытались разрушить город годами. До сих пор не удалось. Он воспринял смерть жены легче, чем Бронвин ожидала. Возможно, в своём сердце он давно похоронил Бранку.       — Обратно мы пойдём быстрее, — улыбнувшись, сказала Бронвин. — Если нам повезёт, мы не встретим порождений тьмы в уже расчищенных нами тоннелях. Я совсем не против, если обратный путь окажется легче.       — Я тоже.       Корона, выкованная Каридином, была самым ярким, что Бронвин когда-либо видела. Самое искусно сделанное золотое украшение, какое можно представить, с радугой драгоценных камней: прекрасное и угнетающе-уродливое одновременно. Никто кроме великого мастера не мог создать такое. Морриган открыла рот, чтобы ещё раз предложить пересмотреть планы на Наковальню, но поймав взгляд Бронвин, промолчала.       Уничтожение Наковальни происходило оживлённо. Участвовали все, вложив в это дело всю свою силу и ярость. Многие по очереди орудовали огромным молотом, а у магов были свои приёмы.       Когда Наковальня была уничтожена, Каридин сказал Бронвин на прощание:       — Прими мою вечную благодарность, незнакомка. Atrast nal tunsha: желаю тебе всегда находить свой путь во тьме.       Он подошёл к краю скалы, шагнул с обрыва, и светящаяся река лавы поглотила его. Бронвин и её отряд смотрели, как огромная фигура разваливается на части и скрывается в потоках лавы.       — Последний Совершенный, и этим всё сказано. Пошли, — сказала Бронвин. — Можно я понесу корону, босс? Можно? — спросила Броска. — Походить в короне — это так круто! Можно? Хоть немножечко?       Обратный путь занял у них в два раза меньше времени, чем путь до Наковальни. Они прошли мимо трупов порождений и гномов, мимо разрушенных големов и сломанных мечей. Они забрали всё, что припрятали, и собрали то, что пропустили в прошлый раз.       Когда они подошли к Бонаммару, то встретили Легион Мёртвых. Кардол уставился на корону Каридина, которая в тот момент украшала голову Зеврана.       — Здоровенный кусок золота.       — Это корона выкована Совершенным для будущего короля Орзаммара, — кратко ответила Бронвин, практикуя речь о короне. — Кстати, Наковальня оказалась не мифом, но теперь её нет.       — А Бранка? — спросил воин с татуировками.       — Её тоже нет, — рявкнул Огрен. — Мы нашли её. Она мертва. А теперь нам нужно вернуться в Ассамблею и все уладить, пока Орзаммар ещё существует.       Кардол некоторое время смотрел на них, а затем кивнул.       — Я пойду в город с вами. Если действительно выберут нового короля, он должен будет дать Легиону приказы. — Он обернулся и сказал своим солдатам: — Я иду в Орзаммар со Стражами! Таркел! Командуешь, пока меня не будет. Мне нужны четыре добровольца, они пойдут со мной!       Они вновь двинулись в путь и шли быстро. Воины Кардола были молчаливы. Лишь раз один из них заговорил с Бронвин, подойдя к ней, пока она ела безвкусные галеты и запивала их водой.       — Так ты сделаешь королём Белена? — спросила женщина-воин. Она была молода: Бронвин прикинула, что они одногодки, но с гномами трудно сказать точно...       — Если смогу. Он лучший выбор для борьбы с Мором. Харроумонт ограничится малым, а Орзаммар нуждается в большем.       — И тебя не беспокоит, что он отцеубийца?       — Он — лучший выбор для борьбы с Мором. Это все, что меня волнует. И я не знала, что он отцеубийца.       — Зато я знаю, — горько улыбнулась женщина. — А правда ли, что у него есть сын? У Белена?       — Конечно, есть! — Броска подпрыгнула к ним, влезая в разговор. — Моя сестра, Рика, мать нового принца! И это лучший ребенок на свете!       — Его мать — охотница за знатью? — спросила женщина с видимым отвращением. Она вновь надела шлем, полностью закрывая лицо.       — Эй! — возмутилась Броска. — Моя сестра лучшая из охотниц за знатью! У Белена нет ни единой причины жаловаться! Она упорно трудилась, чтобы оказаться там, где она сейчас!       — Я заметила, что твоя сестра образованная женщина, — вежливо сказала Бронвин. — Наверное, твоя семья многим пожертвовала...       Огрен усмехнулся себе под нос, а Броска выглядела озадаченной.       — Не, это все Берат, — Броска принялась объяснять ситуацию наземникам. — Он управлял Хартией до Джарвии. Мы с Леске тоже его грохнули. Он смотрел на Рику как на вложение денег. Подобрал её на улице, оплатил её уроки танцев и пения, и игре на арфе, и массажа. С её внешностью, он надеялся, что ей повезёт, а он сможет притвориться нашим братом и жить с нами во дворце. Ублюдок.       — Массаж? — удивилась Лелиана. — Музыка и танцы — это понятно, но массаж?       — Массаж тоже важен, — возразил Зевран. — Людям он нравится, особенно богатым и влиятельным. Меня этому тоже обучали, и я с радостью поделюсь своими умениями с тобой... Алистер и Каллен переглянулись.       — Ты хочешь сказать... — неуверенно начал Алистер. — Что твоя сестра... то есть, я не хочу показаться грубым...       Броска все ещё не понимала. Огрен хлопнул её по плечу.       — Эти наземники не знают об охотницах на знать. И слишком воспитаны, чтобы назвать твою сестру шлюхой!       — Охотницы за знатью — шлюхи высшего класса! — запротестовала Броска. — Они лучшие, особенно если рожают своим покровителям мальчиков! Это не то, что работать на улице, или в доме Валледы. Вы ведь знаете, что пылеглотам запрещено работать в более-менее приличных местах. Так что выбор остаётся между нищим, шлюхой или наёмником Хартии, вроде меня. Рике повезло, и мне тоже!

* * *

      Прежде чем войти в Орзаммар, чудесную корону завернули в ткань. Все хорошенько выспались, почистили и отполировали доспехи и вошли в город, выглядя довольно пристойно. Без промедления отряд отправился в палаты Ассамблеи, где творился настоящий хаос, а угрозы и оскорбления эхом отражались от стен.       Банделор с надеждой посмотрел на Бронвин.       — Серый Страж вернулась! — провозгласил он, и пока Бронвин шла в центр зала, сборище гномов затихло. Огрен и Алистер, держащий в руках завёрнутую в ткань корону, встали по бокам от неё.       Бронвин смотрела на препирающихся дворян без страха и без уважения. Это не её народ, и у них нет общего прошлого, которое могло бы извинить их недостатки в её глазах. Странно, что при таких лидерах Орзаммар вообще устоял. Харроумонт и Белен не принимали участия в перепалке, но все-таки были частью этой свары.       — Ну, Страж? У тебя есть для нас новости? — требовательно спросил старейшина.       — Я принесла корону, выкованную Совершенным Каридином на Наковальне Пустоты, — заявила Бронвин и сдёрнула грубую ткань с короны. Все ахнули, когда Алистер поднял корону повыше, чтобы все смогли её рассмотреть.       Огрен взял на себя обязанность глашатая. Он даже был трезв.       — Каридин был заключён в тело голема. Страж даровала ему свободу, и в обмен на это он выковал корону для короля Орзаммара, выбранного самими Предками!       Бронвин сомневалась, что в подобное утверждение поверят все, у кого есть хоть капелька ума, но Огрен лучше знал свой народ. Возразил только Харроумонт:       — Я хотел бы верить твоим словам, Огрен, но все знают, что Серого Стража нанял Белен.       Глубоко оскорблённая его словами, Бронвин лишь зло посмотрела на старика и дождалась, пока старейшина осмотрит корону лично.       — Тихо! — сказал глубоко впечатлённый старейшина. — На этой короне метка Совершенного и печать Дома Ортан! Скажи нам, Страж, кого выбрал Каридин?       Она холодно улыбнулась и заставила всех ждать, обводя взглядом комнату, где дворяне смотрели друг на друга, надеясь, что услышат что-то, что принесёт им выгоду. На другом конце залы Белен уставился на неё горящим нетерпением взглядом. Бронвин сейчас не испытывала к нему особого расположения и решила ответить так, чтобы чётко дать понять, как сильно он ей должен.       — Каридин оставил выбор за мной. Поднялся шум. Сторонники Харроумонта потрясали посохами, указывая на неё.       — Это абсурд! — воскликнул их лидер. — Почему Совершенный оставил выбор за незнакомкой, которой неизвестны наши обычаи?       — Потому что я была там, а не вы, милорды! Я избавила его от кары и меня он отблагодарил!       Банделор призвал Ассамблею к порядку.       — Мы слишком долго не могли сделать выбор. По воле Совершенного решать будет Страж. Скажи нам, Страж, кто станет королём?       — Я вручаю корону Белену, сыну Эндрина.       — Наконец-то! — победно воскликнул Белен. — Этот фарс закончился, и я могу занять место отца на троне, — он усмехнулся Харроумонту. — Ты признаешь меня королём?       — Я не могу оспорить волю Совершенного, — Харроумонт опустился на колени. — Займи свой трон, король Белен.       Белен вышел вперёд, празднуя победу, и Банделор возложил на его голову корону, сказав:       — Будь достойным памяти Предков, первым среди лордов, король Орзаммара.       Но Белен не был бы Беленом, если бы первым же делом не приказал казнить Харроумонта. Бронвин даже не удивилась. В этот день было ещё немало казней, но она смотрела на них равнодушно. Алистер страдал от осознания того, что помог короновать тирана, но даже он не смог бы пожаловаться на то, что Стражам и их спутникам оказали недостаточно почестей.       — Я помню, помню, — прошептал он Бронвин за праздничным столом. — Дункан всегда говорил, что мы должны делать всё, что потребуется, но я бы лучше сразился с порождениями, чем влез в политику!       —Я, например, рада прекрасной трапезе, — ответила Бронвин, занимаясь ужином. Она смотрела на тарелку и спутников, предпочитая не глядеть на вывешенную над троном голову Харроумонта. — Белен даст нам все, что мы хотим. У нас есть его слово, его подпись и его горячее желание сотрудничать. Послав гномов на борьбу с Мором, он сплотит свой народ. Он осознаёт, чем грозит нашествие порождений тьмы, и это тоже входит в его планы. Мы можем не доверять ему лично, но как король он сдержит своё слово, потому что это в его интересах. Он хочет укрепить связи с поверхностью, а помощь в борьбе с Мором лучший для этого способ, — она отрезала ещё один кусочек говядины, привезённой с поверхности, невероятно нежный и сочный, и бросила его Скауту. — Кардол согласился привести Легион Мёртвых нам на помощь. Король позаботился и об этом. А это больше, чем мы просили. Хорошо вышло. Лучше, чем я надеялась.       — Полагаю, Кайлан будет доволен, — вздохнул Алистер. — Мы можем уйти? Пораньше?       Отряд посмотрел на неё. Алистер говорил за всех.       — Да, пожалуй, нам стоит уйти как можно раньше, — сказала Бронвин. — Но я даже не знаю, какое время суток сейчас наверху. Каллен, ты и Лелиана сразу же после окончания этого представления выйдете на поверхность. Остальные вернутся в свои комнаты и начнут собирать вещи. А мне нужно заменить несколько деталей на доспехе. Если кому-то ещё нужно что-нибудь починить, скажите мне.       После пира все с радостью вернулись в отведённые им комнаты с удобными ваннами. Бронвин подумала, что невзирая ни на что, под землёй она никогда не будет чувствовать себя, как дома.       Как только Бронвин вошла в свою комнату, к ней подошёл слуга и вручил ей письмо.       — Серый Страж, — уважительно сказал гном, — несколько дней назад к нам прибыл твой собрат по Ордену и попросил передать тебе это письмо. Никто не знал, когда вернётся ваш отряд, поэтому он не стал дожидаться вас и отбыл, попросив, чтобы ты прочла его послание сразу же после получения.       — Письмо? — Алистер благоговейно посмотрел на письмо. — Да ещё от другого Серого Стража? Ух ты! Открой же его, Бронвин!       — Пойдём в мою комнату, — сказала она. — Письмо может содержать секретные сведения. — Она усмехнулась. — Например, секреты Стражей, которые мы до сих пор не знаем.       От нетерпения Алистер чуть ли не силой втолкнул её в комнату. Они закрылись в маленькой каменной клетушке, Бронвин сломала печать с грифоном и прочла вслух, но негромко:       "Приветствую тебя, сестра!       Некоторое время назад до нас дошли известия о трагедии при Остагаре и о ваших подвигах там. Чуть позже мы узнали о том, что вы уехали в Орзаммар, чтобы по древнему договору попросить у гномов помощи.       Не думайте, что вы одиноки в своей борьбе. Стражи Орлея тоже ваши сестры и братья, и мы готовы предоставить вам необходимую поддержку по мере наших сил. Для этого я прошу вас прийти к границе на перевале Герлена. Стражники по обе стороны перевала ведут себя с Серыми Стражами обходительно и позволяют нам свободно пересекать границу. Просто покажите записку стражникам Орлея, и весть о вас дойдёт до Джейдера менее, чем за сутки. Оба вы ещё новички, и можете не знать весь перечень своих обязанностей. Я вступил в Орден вместе с Дунканом и горжусь тем, что он был моим другом.       Твой собрат       Риордан,       Старший Страж Джейдера".