Победа при Остагаре, том I, Девчонка-Страж

            — Держать строй! Держать! — крик Коутрен точно плетью хлестнул солдат и засевших за укреплениями магов. Порождения тьмы насаживались на заострённые колья в безумной жажде крови. Ухмыляющихся мертвецов толкали вперёд их же сородичи, и порченая кровь их сочилась по кольям.         — Ещё один огр! Маги, заморозьте его!         Пахнуло холодом, и заклинания с треском сошлись на огре. Он замер на полушаге. Некоторые из порождений послабее, находившиеся рядом с ним, упали замертво. Синие и зелёные полосы света протянулись от огра к магам, заклинаниями вытягивавшим из него жизнь. Огр неуверенно шагнул вперёд, пытаясь ослабить действие заклинаний. Ещё один шаг — и он зашатался и рухнул, как подрубленное дерево.         Логэйн наблюдал за ходом сражения сверху, невесело улыбаясь. Его армия изучила новые способы ведения войны с порождениями тьмы. И сам он тоже освоил кое-какие новые приёмы. К счастью, он не придерживался благородных рыцарских традиций. Способ работает — вот и хорошо. Кстати, изобретатели-гномы хотели показать ему какой-то любопытный механизм...         — Они снова собираются атаковать! — крикнул с наблюдательного пункта дозорный. — Они идут!         — У нас всё готово! Смотрите, милорд, — прохрипел стоявший позади Логэйна гном. — Вам это должно понравиться!         Очередная толпа порождений тьмы выбежала из леса и понеслась через долину, чтобы чёрным прибоем обрушиться на крепость.         — Лучники, готовсь! — скомандовала Коутрен.         И на брустверах и насыпях у частоколов, на реданах, протянувшихся от стен Остагарской крепости, появились лучники. Надев на лук тетиву, они замерли в ожидании команды.         А гномы, стоявшие на парапете рядом с Логэйном, усмехались шире любого порождения тьмы.         — Давай! — крикнул Дворкин Главонак, и его брат дёрнул рычаг.         Огромный механизм — гномы называли его "требушет" — пришёл в движение и швырнул метательный снаряд в толпу порождений. Логэйн наблюдал, как снаряд стремительно взлетел вверх, а потом так же стремительно начал падать.         Оглушительный взрыв — и из огромной воронки, образовавшейся среди толпы порождений, вырвались пламя и дым. Будто сам Создатель ударил по ним молотом. Но порождения тьмы, оказавшиеся впереди и избежавшие удара, нестройными рядами продолжали нестись на крепость.         — Стреляй! — приказала Коутрен, и сотни стрел взмыли ввысь и понеслись к цели.         Многие порождения упали, и маги наколдовали на них вьюги и грозы. Одна из волшебниц, бледная светловолосая девушка по имени Гвинет, выглядела чуточку безумно. И как только такое хрупкое создание смогло нанести врагу столь сокрушительный урон? Будь на то воля Логэйна, эти маги никогда бы не вернулись к своей прежней жизни пленников Круга.         Ему невольно вспомнилась дикарка из Пустошей, бродившая среди хайеверских шатров. Ястреб! Нужно спросить Ульдреда, может ли кто из его магов принимать обличье птицы. Такой разведчик бесценен, а если преподобная будет против, то пусть тогда надевает доспех и идёт воевать с этими клятыми порождениями сама!         Колдовская гроза унялась, позволяя увидеть уцелевших порождений. Люди на их месте уже отступили бы, чтобы напасть позже, но порождения наступают до тех пор, пока их не убьют — или пока они не убьют противника.         — Стреляй! — приказала Коутрен второму отряду лучников.         Этот залп уничтожил большинство нападавших. Ещё часть погибла, налетев на стену щитов и безжалостно заострённые колья.         Многие наконечники стрел были покрыты ядом — теперь люди знали, как можно замедлить или убить порождений тьмы.         На верхних этажах крепости, под надёжно защищённым навесом искусные травники — и травницы тоже — день и ночь варили яды для нужд армии. Вульфу и Уриену было неловко использовать яд в сражениях: не по-рыцарски да и просто не принято так делать. Логэйн пожимал плечами в ответ на их возражения, чувствуя себя уверенней ещё и оттого, что Кусланд, а со временем и Брайланд, одобрили эту новую тактику. Кусланд в особенности — молодой прагматик, он был готов сделать всё, что угодно, лишь бы одолеть порождений тьмы.         Ведь то, что оказывалось действенным в сражении с людьми, могло и не сработать на порождениях тьмы: к примеру атаковать их конницей было бессмысленно — лошади не хотели приближаться к ним. А не обладавших умом, а потому бесстрашных, порождений нельзя было запугать лошадьми как пехотинцев-людей.         Зато порождения были совершенно не способны быстро менять тактику и так глупы, что их напор, как выяснил Логэйн, отлично сдерживали длинные заострённые пики, выставленные из-за стены щитов. И вот Щиты Мэрика и хайеверские воины вооружились пиками и принялись тренироваться: действовать как одно целое и сражаться слаженно, не ломая строя. И при поддержке лучников и магов, атаковавших из-за их спин, воины с пиками держали строй до тех пор, пока порождения не разваливались на куски. К тому же пики обходились недорого и были просты в обращении: никаких тебе сложных приёмов, которые учат годами. Даже физическая сила не играла особой роли — главное правильно расположить щиты: один ряд снизу, второй сверху — это укрепит оборону. В старину тевинтерские легионы применяли схожую тактику, что позволило им завоевать весь Тедас.         Да и для солдат так было безопасней: порождения тьмы заразны, и от моровой болезни их умирало не меньше, чем в сражениях. Так что лучше не подпускать их ближе острия десятифутовой пики.         Братья Главонаки и их отряд — сплошь гномы-наземники — прибыли в Остагар, по сходной цене продали свои услуги и значительно укрепили оборону Остагара. Логэйн ещё до их прихода приказал вырыть окопы и устроить засеки, протянувшиеся к врагам, будто длинные когти. Но гномы пошли дальше: подремонтировали древние стены; наделали огненных и ядовитых бомб; наставили ловушек — столько, что хватило бы убить каждого десятого из порождений тьмы; построили редуты и реданы, чтобы разбить армию врага на мелкие отряды; и снизу доверху обшарили всю крепость и лагерь в поисках потайных ходов.         Гномы нашли два подкопа под лагерь и пресекли попытку порождений снова прорваться через подвалы башни Ишала. Тоннели обрушили и залили в просветы между камнями яд, убивший всех, кто там ещё оставался. Маленькая, но победа.         — Ну, милорд? — спросил Волдрик, самый старший из братьев Главонаков, производивший впечатление наиболее здравомыслящего из них. — Что скажете?         — Довольно действенное средство против толпы порождений. А во времена не столь безумные пригодится и для осады укреплённого вражеского замка.         — Ага, — сказал Дворкин, — мы тоже так подумали. Этой штуковиной можно пробить в стене дырищу шире, чем орзаммарский зал героев! Ну так что скажете? Вам ещё нужны такие?         Торговались они яростно. За три подобных махины гномы заломили просто несусветную цену. Логэйну показали, с какой осторожностью нужно разбирать и перевозить эти механизмы. Они имели большую ценность даже вне военных действий с порождениями, даже с одним-единственным камнем в качестве снаряда. Логэйн напустил на себя невозмутимый и незаинтересованный вид и, в конце концов, вынудил гномов продать ему за эту цену пять требушетов.         Его взгляд переместился на лес вдалеке. Ничто более не двигалось в его тени. Похоже, на какое-то время с порождениями тьмы покончено.         Люди радовались — время шло, а новой атаки не было. Логэйн сухо кивнул офицерам, ему не было весело, даже в глубине души.         Несмотря на все их победы, порождений тьмы меньше не становилось. Они нападали и гибли, но через день-два приходили новые порождения. Неужели, так всегда бывает во время Мора? Бронвин полагала, что участившиеся набеги порождений были всего лишь предвестниками появления архидемона, который объявится, как только орда станет достаточно большой. Значит, прореживая её, люди на какое-то время смогут отсрочить появление архидемона.         Но на какой срок? И стоит ли армии зимовать в Остагаре? Этот вопрос терзал Логэйна каждую ночь. Они вполне могут перезимовать здесь, но вот нужно ли им это делать?         Коутрен взбежала по ступенькам, глаза сияли.         — Милорд! Это просто чудо!         Дворкин подмигнул ей.         — Там есть ещё несколько, юная мисс.         Коутрен улыбнулась в ответ, ничуть не обидевшись.         — Надеюсь на то! Порождений буквально в труху смололо! В порошок!         Логэйн отошёл в сторону, желая поговорить с ней наедине. Но не успел он и рта раскрыть, как Коутрен сказала:         — Вы выглядите усталым, милорд. Несколько дней тут будет спокойно — мы их изрядно потрепали. Может, вам стоило бы...         — Не изображай из себя мою мамочку, Коутрен! — ответил он резче, чем хотел. И, понизив голос, добавил: — Я вернусь в ставку. Мне нужно поговорить с Кусландом. А ещё убедиться, что наш король считает своё задание более занятным, чем моё.         Командиры, наряду с большинством солдат, теперь жили в башне Ишала, хотя многие и считали её слишком гнетущей и холодной. Эльфийские слуги немало постарались, вычищая и оттирая башню от следов пребывания в ней порождений тьмы и вытаскивая трупы людей, но до сих пор кто-нибудь иногда находил разные... последствия. Сложнее всего было избавиться от трофея Бронвин — трупа огра на самом верху башни. Эльфам пришлось разрубить его на части и, вместо того, чтобы попытаться стащить их вниз по лестнице, осторожно выбросить из окна. Логэйн видел эти останки и поразился, что кто-то вообще может одолеть подобного монстра в одиночку.         От резкого прилива сил даже зашумело в ушах. Логэйн остановился и успел заметить исчезающий за углом подол мантии юной волшебницы Кейли. Вот ведь настырная девчонка!         Погрузившись в раздумья, он шёл по мосту, едва ли замечая своих охранников. Нападение порождений отбито, и лесистые горы, окружающие Остагар, вновь затихли. Их сонное спокойствие нарушалось лишь хриплыми криками солдат да ударами топоров по деревьям.         Ферелдену придётся как-то содержать всё это скопище людей здесь, на юге. В Остагаре и его окрестностях уже не на кого охотиться. То ли люди и порождения тьмы перебили всю дичь, а то ли самые умные и острожные звери откочевали в другие места.         И только очутившись в своей комнате, вдали от любопытных глаз, он позволил себе устало опуститься в кресло и упасть головой на руки. Да, они сдерживают порождений тьмы, маги показывают себя с лучшей стороны, а изобретатели-гномы творят чудеса — но всё это не будет значить ровным счётом ничего, если Орлей перейдёт границу. Лишённый защитников север Ферелдена будет завоёван им за неделю. Возможно, только боязнь Мора удерживает Орлей от этого. А может, тень репутации самого Логэйна.         А всего лишь через несколько месяцев сюда придёт зима. Сможет ли армия перезимовать здесь, на юге? Или же стоит спросить иначе: сможет ли армия зимовать под постоянной угрозой нападения и перебоями с доставкой припасов? А что если архидемон, самое главное пугало Серых Стражей, и вправду появится? Хотелось бы знать, какого он размера и насколько опасен. И что он может противопоставить их укреплениям. Да и вообще, как можно сражаться с противником, который умеет летать? Логэйн втайне взял у Кайлана несколько книг о Серых Стражах и с отвращением обнаружил, что это были легкомысленные сказки о Стражах и их верных ручных грифонах, да ещё и с цветными картинками.         Нужно ещё поговорить с этим чокнутым Дворкином. Можно ли так переделать баллисту, чтобы болт из неё летел вверх? Сможет ли она поразить летящую цель? И какой у этого болта вес — на какую высоту он сможет взлететь? И не нужно ли переделать и его тоже? Может, если он станет легче, тоньше, а его наконечник смажут ядом... нет, он же снова упадёт на землю, возможно даже и на тех, кто его выпустит. Но если бы он взорвался в воздухе... За дверью раздались чьи-то шаги, в голоса охранников вплёлся ещё один голос — юный, задыхающийся.         — Я гонец из Денерима, привёз письма для тэйрна Логэйна!         — Впустите его! — крикнул Логэйн.         Гонец вошёл. Юный парень, от которого несло лошадиным потом и дешёвой кожей. Он неловко поклонился и, повинуясь жесту Логэйна, положил мешок с письмами на стол.         — Как дорога?         — Почти спокойно, милорд. В пяти милях к северу на нас из засады напали порождения. Убили одну лошадь, но их было всего лишь четверо, так что мы успели ускакать. Несколько ночей назад порождения атаковали Лотеринг, но ополчение и храмовники отбили атаку. Об этом тоже есть письма.         Логэйн хмыкнул и отпустил гонца. И принялся было разбирать письма, но тут из своей комнатёнки появился его секретарь.         — Милорд! Позвольте мне их разобрать.         Логэйн в нетерпении вывалил содержимое мешка прямо на стол и принялся рыться в нём. Некоторые письма он отдавал секретарю. Одно, с печатью королевы, оставил себе. Рука его замерла над письмом с оттиском медведя на печати. Послание от Хоу он прочтёт самым последним. Хоу наверняка собирается ставить условия. Логэйн усмехнулся, и секретарь бросил на него тревожный взгляд.         Письма с оттиском грифона не было.         Секретарь просматривал лежавшие перед ним письма.         — Письмо от банна Сеорлика, милорд. И одно от сэра Брайанта, храмовника Лотерингской церкви. — Он ухмыльнулся. — Письмо от некоего Тобери, называющего себя капитаном Лотерингского ополчения.         — Чего хочет Сеорлик?         — Он возмущается самоуправством "этой девчонки Кусланд", как он называет её. Его сенешаль написал ему, что она забрала их лошадей, пообещав заплатить за них позже, и его светлость говорит, что, когда он разрешил принимать в своём доме гостей, то не имел в виду ничего подобного. Он требует немедленного возмещения убытков или же ареста конокрадов. А ещё он зол на то, что они организовали ополчение без его разрешения и против его воли. Он хочет знать, что вы предпримете в отношении всего этого, милорд.         Логэйн усмехнулся и налил в кубок сидра.         — Отложи пока его письмо. Я позабочусь о банне Сеорлике позже. Что пишут остальные лотерингцы?         — Сэр Брайант описывает нападение порождений, случившееся две ночи назад — от той даты, когда было написано это письмо. Около пятидесяти порождений напали на деревню. К счастью, дозорные увидели их раньше и подняли тревогу. Ополчение вышло из деревни и расстреляло порождений из луков. Хотя и не все оказались такими храбрыми — некоторые из ополченцев попрятались по домам при первом же взгляде на этих тварей. Но и оставшихся оказалось достаточно, чтобы выбить добрую половину нападавших. А там и храмовники подоспели. Трое селян были убиты, среди них один ребенок. Отряд порождений напал на особняк банна, случился пожар, но, к счастью, пошёл сильный дождь... Сэр Брайант просит прислать солдат, чтобы усилить оборону Лотеринга.         — Ну ещё бы, — фыркнул Логэйн.         — Ещё он хвалит капитана ополчения, Тобери Солта, который хорошо сражался и вообще вёл себя очень храбро.         — Что ж, давай послушаем, что пишет капитан Солт, — сказал Логэйн.         Удивлённо подняв брови, секретарь прочёл:         "Ваш светлость.         Я Тобери Солт из Лотеринга, и дефчонка-Страж которая нидавна была здесь зделала меня капетаном ополченья Лотеринга. Ваш светлость, мы старались из всех сил но порожденьев слишком многа и две ночи назад они напали и мы с ними дралис. Люди убилис насмерт от этих чудовищ и пусть маленькая дитя была эльфом она все равно была дитя Создателя. А не прикажи нам дефчонка-Страж взять наше оружье на сбор да не зделай ополченье, мы все бы умирли. Потому мы все благодарим ее. Нам нужна больше людей сюда в Лотеринг. Может ваш светлость прислать нам нимнога?         С уваженьем,       Ваш слуга,       Капетан Тобери"         Секретарь свернул грязный пергамент и заметил:         — Его руке, похоже, привычен меч, не перо.         Логэйну снисходительный тон секретаря не понравился, и он одёрнул его:         — Лотерингу повезло, что у него есть и такие люди!         Он мимолётно подумал о том, что сделал бы его белоручка секретарь с тем юным дерзким Логэйном, который, сидя за грубым кухонным столом на ферме родителей, неохотно повторял за матерью буквы. До того, как Логэйн разменял второй десяток, он был почти неграмотным.         — Я подумаю над докладом капитана Тобери. Мы вполне можем обойтись без нескольких солдат. Селянам, возможно, не понравятся новые постояльцы, но мы не можем потерять Лотеринг.         Нет, они не могут его потерять. Слишком большое значение Лотеринг имеет для Имперского тракта, который должен остаться общедоступным.         — Остальные письма я прочту сам. До вечера ты свободен.         — Милорд, — не скрывавший радости секретарь поклонился и ушёл, оставив Логэйна наедине с двумя непрочитанными письмами.         Первым Логэйн вскрыл письмо Аноры. Конечно же, оно оказалось зашифровано, но это был их личный шифр, который Логэйн отлично знал.         "Дорогой отец!       Хотела бы я тебе сообщить, что здорова и полностью владею ситуацией. Но это было бы преувеличением. Я нахожусь в добром здравии, по крайней мере, телесно. Что до остального — я чувствовала бы себя гораздо лучше, не испытывай я постоянного давления обстоятельств. Временами я чувствую себя королевой лишь дворца Денерима.         О делах в Денериме я напишу ниже, но сначала я хотела сказать тебе, что получила очень любопытное послание от эрла Хоу, в котором он успокаивает меня, льстит мне и уверяет в своей преданности. Я чувствую тревогу даже при упоминании его имени, и мои люди докладывают, что, по слухам, Хоу в большом количестве вербует наёмников, но никто не знает, откуда у него появилось золото на такие траты.         Он уверяет, что у него имеются письменные доказательства союза Кусландов и императрицы Орлея, заключенного для свержения династии Тейринов. Согласно этим документам, Брайс хотел получить корону и укрепить союз между двумя странами, выдав Бронвин за принца Флорестана. Это, как пишет эрл Хоу, объясняет странное нежелание Брайса обручить её с кем-нибудь или же прислать ко двору, где она могла бы сама кем-то увлечься до такой степени, что разрушило бы планы её родителей.         Теперь, когда стало очевидно, что слухи ошибались — она не уродлива, не скорбна умом и в ней нет настораживающих недостатков, — то, что к ней никто не сватался, кажется особенно странным. Однако мне сложно поверить в эту историю. Также ходят слухи о её неподходящей влюблённости, и хотя я вздрагиваю при мысли о том, что это Кайлан был предметом её неподобающего увлечения, подобное объяснение было бы ничуть не хуже предположения, что кто-то организовал заговор с целью сделать орлейской принцессой деву из рода защитников Ферелдена!         Эрл Хоу, в попытке казаться разумным, заявляет, что возможно Бронвин не знала о планах семьи на её счёт: вот почему они потакали её влюблённости в неподходящего человека — это не давало ей выйти замуж — и выжидали, когда придёт время отправить её в Орлей, чтобы скрепить союз.         И раз уж речь идёт о Бронвин Кусланд, хочу сообщить, что банн Сеорлик искал встречи со мной, чтобы выразить возмущение действиями Серых Стражей в его имении в Лотеринге. Его сенешаль написал ему о реквизированных лошадях и сформированном ополчении, и банн очень этим возмущён. Могла ли Бронвин Кусланд вести себя так своевольно? Последнее, что я о ней слышала, так это то, что она направилась по северному тракту на запад, в Орзаммар. Король гномов, насколько я знаю, умер, и сейчас гномы спорят, кто взойдёт на трон, и потому вряд ли она получит от них помощь в ближайшее время.         Беженцы с севера укрылись в Денериме, и они сообщают, что эрл Хоу весьма жёстко обошёлся с Хайевером в попытке подавить беспорядки. Но волнения частично перекинулись на Западный Холм, а сейчас двигаются по Тропе паломников прямо к воротам Денерима. Что-то нужно с этим делать, но у меня недостаточно людей.         В Денериме тоже неспокойно. Банн Воган закрыл эльфинаж. Какие-то эльфы украли останки убитой Воганом за неповиновение юной девушки, и в наказание он закрыл их квартал. Не полностью, однако: я узнала, что он перевозит партии эльфов за город под покровом ночи. Их могут пересылать в качестве рабочей силы в Амарантайн, что свидетельствует о союзе Вогана и эрла Хоу. Не стоит говорить, что подобный союз сильно тревожит меня. Неужели эрл Уриен действительно предоставил своему сыну такую свободу действий?         Я даже не буду спрашивать тебя, как Кайлан ведёт себя. Я уже почти смирилась с истиной... "         Логэйн прочёл письмо до конца и решил перечитать его снова, прежде чем ответить. Много пищи для размышлений, и большая часть — неприятная.         После долгого глотка сидра, он сломал печать на письме от Хоу и раскрыл его неохотно, словно сунул руку в мешок со змеями.         "Приветствую, милорд тэйрн!         Несмотря на слухи об обратном, я все ещё ваш верный соратник и преданный вассал короля Кайлана и королевы Аноры. И лишь когда я получил неопровержимые доказательства орлесианского заговора, имевшего цель поработить Ферелден и вновь превратить нас в рабов Орлея, я ударил по заговорщикам..."         Вот оно что: Анора не совсем правдиво пересказала письмо Хоу, или, что вероятней, Хоу не прислал ей копии документов. Но здесь были лишь копии, так что остаётся вопрос об их подделке самим Хоу или кем-то другим, но если Хоу поверил в их подлинность, то неудивительно, что он решился напасть на Кусландов.         Сам Хоу не верил в участие Бронвин в заговоре. Логэйн же был абсолютно уверен в этом. Он считал, что достаточно хорошо умеет разбираться в людях, и ничто в поведении и манерах Бронвин не давало ни малейшего намёка на двуличность. На самом деле, она довольно решительно протестовала против вмешательства Орлея и предложила разумную альтернативу.         Бронвин — орлесианская принцесса? Нелепость подобного предположения вызвала у него короткую улыбку. Если бы какой-нибудь трусливый пожиратель пирожных в маске предложил ей превратиться в кокетку-придворную, она, скорее всего, сломала бы ему нос. Затем он подумал над вопросом тщательней, представляя Брайса и Элеанору, приказывающих ей сесть на корабль, и её слезы и сопротивление. Подчинилась бы она воле родителей? Логэйн нахмурился. Да. Если бы они использовали все влияние и её любовь к ним — да. Она бы пошла и сделала то, что ошибочно посчитала бы своим долгом. Достаточно тревожная мысль.         А что насчёт Фергюса Кусланда, во всех значениях второго командира здесь, в Остагаре? Он был полезным и трудолюбивым молодым человеком, и Логэйн, не стесняясь, признавался себе, что ему бы хотелось, чтобы Кайлан был больше похож на нового тэйрна. Мог ли Брайс сказать Фергюсу о заговоре? Честное молодое лицо тэйрна не казалось маской интригана, но возможно, это просто была очень хорошая маска.         Кроме того, жена и сын Кусланда были убиты, и если он знал причину нападения Хоу и понимал, что это из-за орлесианского заговора, разве не был бы он охвачен чувством вины и горем? Насколько мог судить Логэйн, гнев Кусланда был полностью направлен вовне. Он говорил о Хоу как о предателе, честолюбивой гадине, чья страсть к титулу тэйрна Хайевера заставила его ударить старого друга в спину.         Не складывается. Может быть Брайс держал при себе советника или поделился деталями с Элеанорой. Может быть, она знала только то, что он, подражая Мэрику, пытался укрепить мир с Орлеем. Брайс нанёс долгий дипломатический визит, после которого Кусланды, не скрываясь, показывали подарки из Орлея...         Если бумаги — подделка, то это очень хорошая подделка. Письмо Брайса было письмом человека его положения: изысканный стиль, безупречный язык, уважительное и вместе с тем откровенное. Его личное мнение о Кайлане, пусть и несколько язвительное, оказалось весьма точным. Было нетрудно поверить в то, что этот человек искренне считал Кайлана не лучшим лидером в хорошие времена, и катастрофой — во времена кризиса. То, что было написано об Аноре, ударило больнее. Кусланд отдавал должное её способностям и уму и сожалел о её бездетности. Раньше он не возражал против выбора короля Мэрика, но теперь думал, что Мэрик ошибся. Брак не был благословен детьми и перед страной вновь встал вопрос о престолонаследии.         И все же, почему Хоу не предоставил эту информацию Логэйну, или не арестовал Брайса во время их путешествия на юг? Он мог привести Брайса на справедливый суд короля. Фергюс уже был бы у них в руках. Неужели считал, что Элеанора откроет порт Хайевера для орлесианских кораблей и позволит казнить своего сына и мужа? Единственным наследником осталась бы Бронвин, которую орлесианцы были бы вынуждены посадить на трон и сделать королевой-марионеткой, пока маленький принц слишком юн для короны вице-короля. Помоги им Создатель. Логэйн не мог представить Бронвин в подобной роли.         Только если бы король убил её отца и брата. Тогда это была бы кровная месть, и Бронвин могла вступить в союз с Орлеем, чтобы отомстить. Возможно, они привлекли бы к делу кузена императрицы, этого имперского принца, чтобы женить его на Бронвин. Ублюдок Мегрен никогда не пытался расположить к себе ферелденцев, взяв в жены ферелденскую аристократку. Возможно, Орлей учёл свои ошибки. Орлейский принц, взявший в жену наследницу благородного ферелденского рода: многие дворяне приняли бы это, как бы ни было Логэйну противно о таком думать.         Ладно, так где Хоу достал все эти документы? У недовольного Орлеем барда? Сомнительный источник. Бард может оказаться провокатором, посланным в Ферелден для разжигания недоверия и смуты. Логэйн беспокойно вздрогнул, подумав, как легко Хоу удалось бы всех убедить, не окажись Бронвин в остагарском лагере и не будь она такой патриоткой.         Затруднительная ситуация. Если документы поддельные, Хоу нужно привлечь к суду, и все равно найдутся те, кто будет шептаться о судебной ошибке. А если документы подлинные...         Если документы подлинные, то Брайс и Элеанора заплатили за измену своими жизнями и жизнью их безвинного внука. А Хоу до сих пор не выказал себя верноподданным: его войска на севере, укрепляют его власть, а не на королевской службе, помогая в войне с Мором. С практической точки зрения от Кусландов больше пользы, чем от Хоу. Фергюс со своими людьми здесь и прекрасно справляется со своими обязанностями. Бронвин пытается собрать армию для королевства...         Или не собирает. Логэйн скривился. Она ушла на запад к Орзаммару, но Орлей в том же направлении... Нет. Возможно, лучшим способом очистить своё имя для Бронвин и Фергюса будет поединок перед Собранием Земель. Шансы Фергюса против Хоу достаточно высоки. Фергюс может убить Рэндона, и король примирит враждующие семьи. Он немного подумал над возможностью убедить Фергюса Кусланда жениться на Делайле Хоу, что стало бы лучшим решением для заключения мира. И убедить Томаса Хоу жениться на Бронвин... Нет, парень возможно с радостью женится на Бронвин, но сама Бронвин уже отказала ему, и Логэйн не видел нужды жертвовать ею. У него другие планы на Бронвин Кусланд... если только она не предательница.

* * *

       — Прочь с дороги!         — Дорогу Его Величеству!         Криками и тычками толпу солдат отогнали в сторону, и они сгрудились у северной стены крепости, у края Имперского тракта.         — Кровь Создателя, больно!         — Вы поправитесь, ваше величество, — сказала ему Винн тёплым и добрым голосом. — Немного покоя, и вы никогда не вспомните, куда вас ранили.         — Я никогда не забуду стрелу, проткнувшую мой бок насквозь! — воскликнул Кайлан.         Фергюс шёл впереди, хмурясь. Логэйн думал, что король лучше воспримет человека моложе него, так как последние приказы Логэйна он игнорировал или извращал. Формально король командовал северными укреплениями, а Фергюс должен был сдерживать его и обеспечивать его безопасность. Он не справился. Король бросился за укрепления, был ранен, и теперь его везли обратно, предстать перед яростью Логэйна.         Не особенно серьёзная рана — стрела даже не была отравлена. В возбуждении от момента, Кайлан поднялся из-за укрытия, подвергая себя риску, и высоко поднял меч в героическом и угрожающем жесте. Его тут же подстрелили, и стрела пронзила тело прямо под рукой, где находилось сочленение доспехов. Поверхностное ранение, но оно болело и кровоточило, а как оказалось, король очень и очень не любил боль.         Порождений тьмы разбили, а их более крупный отряд, за которым следили, вдруг двинулся на юг, очевидно, чтобы усилить серьёзную атаку на восточные укрепления внизу, в долине. Их тоже разбили, как успел узнать Фергюс, прокладывая дорогу через толпу к башне Ишала и поддерживая короля под руку.         — Эти гномы сбросили демонски огромную бомбу с одной из своих машин! — крикнул сержант в ответ на вопрос Фергюса. — Их порвало на кусочки. Выбило из них дух на неделю или две, ручаюсь!         — А я думал, что это был гром среди ясного неба! — кивнул мужчине Фергюс, смеясь.         Король нахмурился и Фергюс изобразил на лице более подходящее случаю выражение беспокойства о боли и страдании короля.         — Я сыт по горло Остагаром, — горько пожаловался Кайлан. — Если бы у нас тут были Стражи, такого бы не случилось!         Фергюс сдержался и не ответил на завуалированную критику его сестры. Большая дверь башни Ишала распахнулась, и они прошли в покои короля, отмахиваясь от вопросов стражников.         — Его величество полностью здоров. Небольшая царапина.         — Стрела могла пройти через мои лёгкие! — возразил Кайлан себе под нос.         — Не стоит тревожить солдат, ваше величество, — так же тихо ответил Фергюс.         — Знаю, знаю! Я просто хочу ненадолго прилечь!         Королю помогли лечь на кровать, и слуги сняли с него доспехи и срезали окровавленную рубашку. Рыцарь из Хайевера, сэр Рона, вышла вперёд со страдальческим выражением лица. Фергюс тяжело посмотрел на молодую женщину, и она покраснела, отводя взгляд. Только этим утром Фергюс узнал, что именно Рона согревала постель короля в последнее время. Фергюсу было жалко её опозоренной семьи, недавно узнавшей об этом, и он собирался сказать это Роне лично. Винн наложила на короля ещё больше припарок и целебных заклинаний.         — Ой! Не нужно сдирать с меня кожу!         — Это облегчит боль, ваше величество...         Фергюс смотрел на него, хмуря брови, ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать того, кто вошёл в комнату. Он понял, кто это, по шевелению среди солдат и по их лицам. Сэр Рона скользнула прочь, пряча лицо.         — Рана несерьёзная, — спокойно сказал Фергюс Логэйну. — Стрела чуть оцарапала его подмышкой. Естественно, это его удивило.         — Естественно.         Винн прогнала их прочь, ссылаясь на потребность короля в отдыхе и не делая скидок для Логэйна и Фергюса.         — Мы должны поговорить, Логэйн! — крикнул Кайлан поверх головы целительницы. — Сегодня после ужина!         Фергюс кивнул на свои покои. Двое мужчин прошли по круглому холлу и заперли за собой дверь.         — Что случилось? — без предисловий спросил Логэйн.         — Он опять позировал для статуи, — прямо ответил Фергюс. — Он выпрямился и очень впечатляюще взмахнул мечом. Тогда его заметил генлок. И все испортил.         Логэйн фыркнул от отвращения и остановился у окна, глядя куда-то поверх лагеря.         — Полагаю, наш король устал от армейской жизни.         — Он сказал, что этого бы не произошло, будь здесь Стражи. Бронвин не заслуживает упрёка из-за того, что ему хочется устроить представление с собой в главной роли.         — Люди говорят глупости, когда им больно или когда они напуганы. Глупят и придираются к мелочам. Я допускаю, что в последнее время он капризен и угрюм, но король любит Серых Стражей.         — Он чувствует себя покинутым ими, — покачал головой Фергюс. — Полагаю, за ужином он собирается сказать нечто неприятное.

* * *

        Слуг отпустили, двери закрыли, и король с дворянами принялись обсуждать текущую ситуацию. Кайлан откинулся на подушки, заботливо подложенные ему под спину, его рана была туго забинтована.         — В Денериме накопилось много дел, требующих моего внимания, — заметил Кайлан. — Я не могу пренебрегать своим долгом из-за войны. Думаю, я должен отправиться в столицу, посмотреть, как идут дела, увидеть Анору. Я вернусь через несколько недель, в зависимости от погоды.         Логэйн слушал его молча, чувствуя, что слова Кайлана звучат для него похоронным колоколом. Если Кайлан покинет армию сейчас, то вернётся ли он вообще? Очевидно, что он не собирается делить лишения зимовки на юге вместе с Логэйном. И кто знает, что он собирается устроить в Денериме?         Речь короля неизбежно повлекла за собой море жалоб от дворян, давно не бывших в своих землях.         — Думаю, король прав, — согласился эрл Уриен, ухватившись за возможность уехать. — Мне не нравятся слухи из Денерима. В моем возрасте мужчина должен заботиться о себе. Я могу вернуться вместе с королём, а моё место займёт мой сын. Возможно, пришло время Вогану почувствовать вкус сражений!         Многие сочувствовали Уриену — он был плох в последнее время. Он немногим старше Логэйна, но никогда не жил и не тренировался, как Логэйн. Он страдал от артрита и кашля, с которым целитель ничего не мог поделать. И в конце концов, возможно, его сыну действительно пора узнать, что такое война, из первых рук, вместо того чтобы запугивать эльфов Денерима.         — Мы сдерживаем порождений тьмы, Логэйн, — сказал эрл Вульф, подумав. — Мы сдерживаем их. Знаю, они всегда возвращаются, но до сих пор мы их сдерживали. Нам нужно что-то делать с севером и Хоу. Я слышал плохие новости от своих сыновей и от Альфстанны с Реджинальдом. На севере кровавая неразбериха. Я знаю, ты хочешь разобраться с этим, Фергюс!         Фергюс посмотрел на Логэйна с мрачной безысходностью во взгляде.         — Больше всего на свете я хочу убить ублюдка Хоу. Но мы не можем просто уйти и позволить толпе порождений тьмы захватить страну. Мы успешно их сдерживаем, да, но только сдерживаем, их не становится меньше.         — С орлесианским подкреплением, — беззаботно сказал Кайлан, — наши руки будут развязаны для борьбы с беспорядками. Все что нужно сделать — послать весть, и императрица пришлёт Стражей и четыре легиона шевалье.         Логэйн посмотрел на него.         — И как же, — спросил он обманчиво мягким голосом, — ты собираешься заставить их уйти, когда они перейдут границу?         — Мы разберёмся со всем своими силами, ваше величество, — сказал Брайланд. Одно упоминание орлесианцев вызвало горькие воспоминания об ужасе и голоде после битвы на Белой Реке. — У нас есть гномы-инженеры и маги. Они вносят огромный вклад. И Бронвин ушла в Орзаммар, как я слышал, чтобы завербовать гномов...         Кайлан ударил чашей по столу.         — Я слышал от королевы, что король гномов умер и сейчас идёт борьба за трон. Бронвин будет месяцами обивать пороги в Орзаммаре! — он откинулся на спинку стула, надувшись. — Я хотел, чтобы она сначала отправилась к долийцам...         Обидевшись на очередную критику в адрес сестры, Фергюс недружелюбно посмотрел на короля.         — Почему орлесианским Серым Стражам нужно разрешение Императрицы для помощи нам? Они ведь могут прийти и без шевалье. Бронвин говорила, что будет рада ветеранам-Стражам, чтобы те поделились с ней знаниями. Мы могли бы принять нескольких из них в качестве советников. Стражам незачем идти вместе с шевалье.         — Потому что так она предложила! — крикнул Кайлан, злясь на возражения.         — Если орлесианцы придут сражаться на юг, наша армия получит передышку, — поддержал короля Уриен. — К тому же, на юге нет ничего, за что стоит держаться...         — Ничего, кроме южной половины королевства! — прикрикнул на него Брайланд. — Может быть для тебя это ничего не значит, но Южный Предел в нескольких днях пути от Остагара, и я не хочу, чтобы орлесианские ублюдки согнали нас со своих земель!         Логэйн откинулся назад, не собираясь вмешиваться в их перепалку. Большинство на его стороне, а не на стороне Кайлана. Вместо него вмешался Вульф, его морщинистое лицо было мрачным и обеспокоенным.         — Не только юг пострадал от орлесианцев, — заметил эрл Западного Холма. — Мой эрлинг так полностью и не восстановился после оккупации, и он первым примет на себя удар от вторжения. Я говорю за всю равнину, ваше величество. Никто не хочет видеть тысячи орлесианских шевалье, гарцующих по Имперскому тракту, кормящихся нашим урожаем, как они привыкли, и наглых, как никогда. Мы справимся сами, как сказал Леонас, и будет лучше, если сначала мы дождёмся подкрепления от твоей сестры, Фергюс. И мы должны разобраться с волнениями на севере. Страдают люди. Мои парни пишут о чудовищных преступлениях, творящихся в Хайевере. Фергюс слишком предан, чтобы сказать, как сильно он хочет отправиться на север и разобраться с Хоу. Это нужно сделать, и чем раньше, тем лучше. Проблемы такого рода делают нас слабыми, и не только перед Орлеем!         Логэйн наблюдал за молодым Кусландом. Он был доволен протестом парня против шевалье и орлесианских Стражей. Это подкрепило веру Логэйна в то, что Фергюс не вовлечён в какой-либо заговор с участием Орлея.         — Что скажешь, милорд Хайевера? — спокойно спросил он.         Фергюс откинулся назад и, к яростному неудовольствию короля, посмотрел в глаза Логэйну.         — Я согласен с Вульфом — нам нужно остановить Хоу. Он предал не только мою семью, нарушив вассальную присягу, но и весь Ферелден. Он не поддерживает войну с порождениями тьмы, он прячется за нашими спинами, укрепляя свою власть, и богатеет, обирая трупы убитых им людей, словно стервятник. Он истязает людей моего тэйрнира. Мои солдаты беспокоятся и злятся. Они хотят домой, увидеть свои семьи. Хоу нужно остановить, — он вздохнул, нахмурившись. — Кто-нибудь считает, что его можно призвать на Собрание Земель и заставить принять вызов? Я хотел бы встретиться с ним лицом к лицу и заставить заплатить за все, что он натворил.         — Он не явится, если только не будет уверен в успехе, — пробормотал Брайланд.         Кайлан был доволен. Он мог кое-что сделать, что к тому же даст ему отличное оправдание для возвращения в Денерим.         — Я мог бы созвать Собрание Земель. Я знаю, ты не можешь оставить армию, Логэйн, так что Анора будет представлять Гварен за тебя. Да, Фергюс, я дам тебе возможность сойтись с Хоу в поединке. Ты можешь поехать со мной и Уриеном, а сюда прибудет Воган, чтобы ощутить вкус настоящей войны. Поделитесь с ним опытом, а? — он засмеялся. — Если Хоу не явится на Собрание Земель, мы выступим против него. Возможно, — он посмотрел на Фергюса, — к тому времени Бронвин успешно завершит свою миссию, и многие из нас смогут заняться чем-нибудь ещё помимо сражений с порождениями.         Логэйну не нравилось, что Кайлан останется без присмотра, но Анора будет ждать в Денериме и, возможно, сможет удержать его от глупостей. Жаль, что сам он пока не может покинуть армию. Вряд ли Хоу отважится положить голову в пасть льву на Собрании Земель, когда Фергюс сейчас в таком почёте. Вопрос в том, какие войска Хайевера можно отпустить? Для борьбы с Хоу потребуется значительное войско. Точно не ценными, недавно обученными копейщиками, но двумя ротами пехоты и хайеверскими рыцарями можно пожертвовать. Уриен хотел забрать личную стражу, но это будет все, что он получит, Логэйн не собирался позволить ему ослабить армию, особенно при его таком сомнительном обещании заменить себя сыном, банном Воганом.         Ещё больше разговоров, больше споров. Кайлан, получив возможность сбежать от скуки и опасности армии, лишённой Стражей, был готов проявить щедрость.         — Очень хорошо. Я покину лагерь через два дня с Фергюсом и Уриеном. Уверен, что смогу собрать больше людей для кампании на севере, Логэйн. Я не хочу обирать армию, пока ты сидишь на юге в осаде!         После этих слов многие беспокойно зашевелились. Никто не хотел знать, насколько плохи будут их дела, если порождений тьмы станет ещё больше.         — Это ещё не осада, Кайлан, — ответил Логэйн, контролируя свой голос. — Со временем, возможно. А сейчас Остагар лучшее место, чтобы сдерживать натиск порождений тьмы. Если мы отступим, порождения последуют за нами, и кто сможет предсказать, куда они отправятся? В Лотеринг? В Южный Предел? В Денерим?