Людям повезло больше

      Женщины прибыли вместе с рассветом на длинной лодке. Одна из них, высокая, прямая – стояла на носу лодки, скрестив руки. Была она уже в возрасте, с темной кожей, с властным и упрямым лицом, ее длинные седые волосы были украшены цветами и гребнями, и она единственная была одета в ниспадающее белое покрывало. Остальные женщины сидели, опуская весла то по одну сторону борта, то по другую. Все они были молоды, хотя две из них юношам показались уже «совсем взрослыми». Девушки отличались золотисто-смуглой кожей, нельзя сказать, что они были божественно красивы, но каждая была по-своему приятна взгляду. Их одежда исчерпывалась набедренными повязками.       – Смотри, – прошипел Марен. От такого разнообразия грудей, приятно качавшихся в такт движению весел, его окатило сладким жаром, а член начал приподниматься.       – Смотрю, – сказал Лилар, тоже завороженный зрелищем. – Они, интересно, всегда без корсетов плавают?       – Ну люди… вся жизнь – сплошной нерест, – Марен поерзал. Возбуждение несколько мешало, хотя было приятным. – Везет же… тебе какая нравится?       – Э… – Лилар не мог сказать так сразу.       – Ух, мне все нравятся, – ответил Марен на свой же вопрос. – Как-то они вместе очень… смотрятся хорошо.       – Это, наверное, жрица, которая седая, – пробормотал Лилар.       – Она тебе нравится? Старушек любишь? Гы, может, тебе и ведьма наша нравится?       – Придурок ты.       – Это суровая бабулька. Она с тобой нереститься не станет. – Марен скорчил рожу, пародируя надменное лицо жрицы, и проскрипел: – Такие мальки не должны плавать без родителей и мерзко домогаться почтенных женщин… в мое время такого…       – Заткнись, услышат.       – Не услышат, далеко.       Лодка пристала к берегу, женщины вытащили ее с линии прибоя подальше, разложили весла поперек. Жрица обратилась к ним с какой-то речью. Голос у нее оказался совсем не скрипучим, а звучным и сильным.       Женщины, выслушав, что-то ответили, после чего, упав на колени перед идолом, протянули к нему руки, потом прижали к груди, а жрица нараспев продолжила что-то говорить.       Эта часть обряда показалась русалам довольно скучной.       – Интересно, они долго это будут все? Что там нужно слушать? «Нга…» чего там?       – «Нга ирра, нга ярра», – сказал Лилар.       – Чего рассусоливают? – спросил Марен.       – Обряд такой. У нас тоже в храме длинные обряды.       – А я бы и у нас подсократил. Чтобы все говорили что-то вроде: «Привет, Посейдон, мы тебе очень за все благодарны, конечно, но вот краткий список проблем, ты уж постарайся, пока, Посейдон».       – Марен, ну хватит уже богохульствовать.       – Святоша Лил. Тебя Посейдон, кстати, трезубцем по голове ударит за то, что черной магией воспользовался.       – А вот и нет. Ты «Слово Посейдона» явно хвостом читал. Там про черную магию сказано только, м-м, «из древних времен она и опасна, словно яд, и цена за нее высока». Там нет ничего про то, что ею нельзя заниматься. Это предупреждение, а не запрет.       – Ты наизусть все «Слово», что ли, знаешь? – Марен даже про женщин забыл.       – Не всё, – ответил Лилар кратко. Его мать, очень набожная русалка, когда он был маленьким, часто читала ему вслух разные места из главного священного текста морского народа.       Женщины все еще молились своей богине.       – А что там говорится о нересте с человечихами? – вдруг заинтересовался Марен.       – «У того, кто посягнет на человеческую женщину, да повыпадают зубы все напрочь», – Лилар сумел сказать это настолько серьезно, что Марен на миг поверил.       – Тьфу, дурак, – сказал он, когда понял, что друг его разыгрывает. – А по правде?       – Ничего там не сказано, естественно! Там вообще про людей очень мало. Смотри, у них что-то новенькое!       И правда, женщины поднялись, сбегали к лодке, как оказалось, за бубнами, образовали хоровод вокруг жрицы, и принялись плясать, отбивая себе на бубнах ритм. На ритм накладывался приятный для слуха звон бубенцов по краям бубнов и пение жрицы, затянувшей гимн.       – Ого!       Женщины вертелись, качали бедрами, плели руками сложные узоры, ножки их мелькали в воздухе. Русалам вспомнились танцы их сородичей. Может быть, более сложные по структуре – в воде-то можно двигаться не только туда-сюда, но и вверх-вниз – но куда менее… соблазнительные. Эти же словно каждым движением обещали ласкать тебя и принимать твои ласки.       – Мне вон та нравится, – прошептал Марен, вцепляясь в валуны от волнения, – которая вот сейчас бубен над головой подняла, видишь? С шикарной грудью? Я ее выберу.       Избранница Марена, кроме большой груди, обладала и не менее шикарной гривой вьющихся черных волос.       – Как хочешь, – Лилар вообще не очень понимал прелесть больших грудей. Его трогали и девушки поминиатюрнее, и формы поскромнее. – А я думаю, может та, худенькая, которая с краю?       – Со светлыми волосами?       – Да.       – Ничего, – покровительственно сказал Марен.       Женщины закончили танец, но звать духов воды не начали – сложив бубны обратно, они снова обратились к богине с молитвой.       – Давай тихо окунемся, чтобы к ним идти, вроде мы только из воды, – предложил Лилар.       – Мысль, – согласился Марен.       Русалы верно подгадали момент, стоило им освежиться, как женщины затянули долгожданное «нга ярра, нга ирра».       – Так, значит. Предлагаю идти спокойно, немного так отстраненно, – сказал Лилар, пытаясь поправить волосы. – И молча.       – Перевязи надо бы снять, – вдруг сообразил Марен. – Мы же духи.       – Точно. Припрячем их тут. Нормально выгляжу?       – Отменно, – сказал Марен, едва взглянув.       – Браслеты на нас… ну, храни нас Посейдон.       – Лил…       – А?       – Удачи, друг.       – Ага. И тебе.       Они стукнули кулак об кулак, поднялись в полный рост и двинулись по направлению к женщинам. держась друг от друга на небольшом расстоянии. Главное было не упасть, запутавшись в ногах, но в данном случае было несложно думать только о том, куда хочешь попасть – к женщинам.       Жрица заметила их.       – Нгалле! – воскликнула она и женщины замолкли. В полной тишине юноши подошли к ним довольно близко. Женщины смотрели на них во все глаза. Некоторые – с восторгом, некоторые – с благоговейным страхом, в глазах у двоих постарше было и недоверие.       Жрица обратилась к юношам с краткой речью и поклонилась. Лилар счел, что с его стороны будет достаточно кивка, Марен тут же последовал его примеру. Все вроде бы восприняли это нормально.       Потом жрица скомандовала что-то своим, и женщины поднялись на ноги, выстроились в линию и тоже поклонились. Юноши повторили опробованный ответ на приветствие.       Жрица сделала гостеприимный жест, указывая на выстроившихся, и отошла.       Юноши приступили к выбору. Марен окинул взглядом всю шеренгу, проверяя, не поторопился ли он с той. Но нет, самая соблазнительная фигура была именно у нее. Он сделал несколько шагов к ней. Девушка, казалось, была его несколько старше, но Марена это не смущало. Увидев, что именно к ней направляется «дух воды», она игриво улыбнулась, откинула назад свои потрясающие волосы и глубоко вздохнула, прекрасно понимая, что привлечь к груди дополнительное внимание никогда не лишне. У нее оказались яркие черты лица, большой, но хорошей формы рот, и чуть толстоватый нос. Марена такие мелочи не смущали. Он улыбнулся ей в ответ, и протянул руку к ее поднявшейся навстречу его движению руке. Она сильно сжала пальцы, словно он собирался вырвать у нее руку. Сказала что-то – низким, чувственным голосом, и кивнула головой по направлению к каменным навесам.       Лилар в то время направился к избранной им миниатюрной девушке. Его ровесница, она была изящной и хрупкой. Прямые светло-русые волосы были длиной лишь до плеч. Она подняла на него взгляд. При нежно-золотистой коже светлые волосы и глаза выглядели так странно очаровательно. Вот только в них было какое-то непонятное выражение, в этих глазах. Лилар протянул к ней руку. Девушка продолжала смотреть на него, и когда пальцы Лилара коснулись ее ладони, она вздрогнула. Юноша улыбнулся ей. Опустив глаза, она что-то сказала, и ее голос прозвучал… печально?       Остальные женщины отметили выбор «духов» перешептыванием, кто-то – завистливым, кто-то – просто оживленным, у кого-то в голосе прозвучало даже облегчение.       Девушки увели лже-духов под те самые каменные навесы, каждая – под свой, где оказались приготовлены низкие мягкие ложа.       Пока Лилар шел за своей, он чувствовал, что что-то не так. И когда она, приведя его, отпустила его ладонь и замерла, глядя в пол, он понял – она не хотела. Он ей не понравился или что-то еще, но она не хотела с ним. Быть может, просто боялась? Лилар осторожно коснулся ее плеча, улыбнулся как мог ласково и заговорил, зная, что она не поймет слова, но тон убедит ее, что он не желает ей зла. Она нахмурила брови, не понимая. Лилар склонился было поцеловать ее, но она чуть отвернула голову и его губы коснулись лишь щеки. Значит, ему не показалось!       Лилар вдруг вспомнил, как в четырнадцать лет он принес Амари прочитать восхитившую его книгу о приключениях одного русала, прославленного воина, которую он спер у старшего брата – ему по малолетству читать такое не давали – и как при следующей встрече Амари просто накинулась на него:       – Так тебе, значит, нравится главный герой? Значит, и ты такой же? Я с тобой не дружу больше, ясно?!       – Ты чего, Ами?! – Лилар тогда ничего не понял.       – Он насильник! Он свою невесту «выжал». Ее насильно за него отдали, а он ее не отпустил, а взял и «выжал»!       – Ну... – Лилар едва вспомнил этот эпизод. Герой романа действительно «выжал» свою молодую жену, заставил выметать икру против ее желания, схватив ее и особым образом надавив на бока. Но этот эпизод прошел как-то мимо внимания подростка-Лилара, его увлекли схватки, погони, боевое братство, а всю занудную «любовную» часть он проглядывал вполглаза. – Так вроде она потом его простила…       – И дура! Тупая безвольная водоросль! Я бы никогда такое не простила, никогда, – с силой сказала Амари, и глаза ее яростно сверкнули. – Это самое ужасное преступление. Даже убийство лучше. Проваливай, Лил! Я думала, ты нормальный!       – Ну чего ты… Ами, да я не… я никогда бы не стал так делать!       – Поклянись мне, – мрачно сказала его подруга, – что никогда не «выжмешь» русалку.       Тогда он действительно поклялся. Совершенно честно поклялся, хотя и не очень понимал, что именно так возмутило Амари. Потом этот эпизод как-то подзабылся, они с Амари помирились, потом, он, понятно, узнал о том, что заставить отнереститься что женщину, что мужчину – действительно тяжелое преступление, карающееся каторгой, а иногда и смертной казнью, и вот теперь… эта девушка. Конечно, она не русалка, а человек, но какая разница? Дело было не в букве клятвы. Но зачем она поплыла на этот остров, если не хотела? Или хотела, но именно он ей не понравился? Ничего себе «комплимент» с ее стороны, удружила. Поставила его в какое-то глупое положение. Что теперь делать? Идти выбирать следующую? А с другой стороны, почему нет? Не сидеть же с этой, даже не поговоришь ведь.       Выйдя из-под навеса, он зашагал обратно к женщинам. Эта малахольная – Лилар теперь злился на нее – потащилась за ним.       Жрица, увидев их такое молниеносное возвращение, нахмурилась и о чем-то спросила девушку. Та ответила, вжимая голову в плечи. Интересно, правду или наплела что-то? С другой стороны, какое ему дело? Так, кто тут еще есть… теперь надо брать тех, которые точно хотят. Вон те две приободрились, как только увидели его возвращение, начали поправлять прически, стрелять глазами. Ну вот, им он нравится! А той чего не так было-то?       Насмотревшись на поведение моряков на пресловутом корабле и наслушавшись рассказов Марена о нересте у людей, Лилар, конечно, не мог не счесть людей невероятными нерестоманами, готовыми заниматься этим постоянно. Но, похоже, либо господин Гарлан что-то не так понял, изучая людей, либо Марен переврал информацию. Во всяком случае, не все люди так уж сильно стремятся к соитию.       Жрица посмотрела на Лилара с некоторым подозрением. Но все же обратилась к нему довольно любезно и еще раз показала на женщин. Лилар только начал выбирать между женщиной с прекрасными, чувственными губами, длинной шеей, красивыми руками, но на его вкус полноватой, и между худой, гибкой, но с небольшими глазами и какими-то невзрачными волосами, как послышался отдаленный женский крик. Да что такое, и у Марена все накрылось?!       Из-под навеса выскочила черноволосая, что-то вопя. Она была совершенно обнажена, лицо ее было искажено от злобы. Со всех ног бросившись к жрице, она начала что-то яростно рассказывать ей, тыкая рукой в сторону пытавшегося ее догнать быстрым шагом растерянного Марена.       Разобрав ее неведомые обвинения, женщины подняли дикий хай. От Лилара отскочили, словно он превратился в акулу. Смотрели на него и на вскоре присоединившегося к нему Марена с презрением и гневом. В куче возгласов постоянно звучало что-то вроде «дэкья матута».       – Ты чего с ней сделал? – прошипел Лилар.       – Да ничего… – пробормотал ошарашенный Марен, – она разделась, мы целовались… потом я попытался, ну, продолжить. А она вдруг как заорет, меня толкнула и выбежала.       – Против ее воли, что ли?       – Да нет, я что, урод, по-твоему? Она сама меня целовать начала! Я не знаю, что я не так сделал! Старался как этот, с корабля… А ты чего, уже, что ли, отнерестился со своей?       – Да моя чего-то… не захотела вообще. Я вернулся другую выбрать, а тут и…       Лицо жрицы, за это время выслушавшей все от черноволосой, стало совсем неприятным. Выпрямившись во весь рост, она обвиняющее указала на оробевших русалов и с отвращением произнесла краткую речь, в которую тоже затесалось это неведомое «дэкья матута».       – Слушай, они нас не побьют? – спросил Лилар, оценив настроение собравшихся.       – Ну пусть попытаются, – мрачно сказал Марен, сжимая кулаки. – Полезут – не посмотрю, что девчонки, сразу в ухо…       Но их не собирались бить. Только плюнули им под ноги, чего-то им наговорили, вряд ли приятного, судя по тону, и стали спешно готовиться к отплытию. К чести той светленькой, она в плевках и обвинениях не участвовала, пыталась что-то возразить одной из женщин постарше, показывая на Лилара, но та только резко рассмеялась, сказала ей какую-то снисходительную фразу, и та сникла. Жрица встала на колени перед статуей богини и обратилась к ней с какой-то горькой речью, остальные потащили лодку к воде. Теперь русалов попросту игнорировали. Они отошли подальше, чтобы их не снесли лодкой, а то, судя по выражению лиц женщин, они с удовольствием бы поступили так.       Через очень недолгое время лодка с женщинами отчалила.       Юноши проводили ее взглядами.       – Отлично повеселились, че, – процедил Марен.       – Зря только деньги потратили, – сказал Лилар.       – Старая карга, небось, посмеялась над нами! Пусть вернет нам деньги! И нересты! Мы ведь все делали, как она говорила, так? А на нас наорали и… замечательный подарок на день вылупления, мать их через хребет.       – Я думаю, мы сможем у нее вырвать часть оплаты, – Лилар припомнил, что ему рассказывал на этот счет отец. – Ну ладно, давай собираться отсюда. Поплыли… в смысле… пошли, заберем перевязи – и домой.       Они забрали перевязи, на всякий случай надели их. Подошли поближе к воде и легли, готовясь к превращению. Раскрыли замочки браслетов, перецепили их на правую руку и стали ждать, когда магия подействует.       Но ничего не произошло.       – Так, что еще за бред?! – Марен осмотрел себя, оставшегося в человеческом облике. – Где мой хвост?       – Быть может, не сразу?       – А быть может, эта ведьмачья мразь нас обманула?! – заорал Марен так, что даже звуки в отдаленных зарослях стихли. – Может, она нас сюда в один конец, так сказать, отправила?       Лилар побледнел.       – Тогда…       – Что тогда?       Ужас положения медленно открывался Лилару.       – Тогда, Мар, мы конкретно вляпались.       – Да понятно! Ух, доберусь я до этой старой…       – Мы в прошлом, Мар, – проговорил Лилар, остановившимся взглядом уставившись на горизонт. – Она даже еще не вылупилась.       Тут и до Марена начало доходить. Он открыл рот… и закрыл его.       – А еще мы на острове непонятно где, в телах, не способных дышать под водой… и с парой мешков еды на двоих. И в ближайшее время сюда если кто и приплывет, то, наверное, только разгневанные мужчины того племени, чьих женщин, мы, видимо, чем-то глубоко оскорбили. А скорее всего, вообще никто.       – И… и что делать?       Лилар повернулся к своему другу, посмотрел ему в лицо.       – Я вообще не знаю, – сказал он, чувствуя, как сжимается горло и глаза наполняются какой-то влагой.       – Лил…       – Мар. Наверное, мы тут и умрем.