Перейди мост, прежде чем его сжечь

Вечер. Искры-снежинки в огнях фонарей. Растворяется радость на ладони твоей. И сияет улыбка, и дарит в ответ Волшебства этой сказки мерцающий свет… Даниэль Морнэ. Рождественская сказка

Глава 1

      Когда Ася решила собирать вещи — за неделю до поездки, — вдруг выяснилось, что у них с бабушкой нет ни одного чемодана. Была спортивная сумка, но она не подходила совсем. В деревню бабушка давала ей пластиковую сумку вроде тех, с которыми в девяностых ездили с товарами челноки. Однако ехать с такой во Францию было немыслимо. Ася расстроилась. Поездка и так не раз оказывалась под угрозой срыва — потому что выехать за границу несовершеннолетней девушке в компании такого же несовершеннолетнего парня оказалось невероятно сложно. Проблемы возникали буквально на каждом шагу, и пока удалось собрать все документы и все оформить, Ася так нанервничалась, что почти перестала спать.       И вот теперь этот чемодан…       У нее не было подруг, у которых можно было бы его попросить, и вообще это грозило вырасти в серьезную проблему. Однако Дан заявил, что по сравнению с получением визы решение вопроса с чемоданом — плевое дело, и предложил поделиться своим. Вещей у него было немного. Но бабушка сказала, что это не дело. У человека, который едет на Лазурный Берег (хотя бы и в гости), должен быть свой чемодан. И сделала внучке новогодний подарок.       Ася чуть не расплакалась: она поняла, чего это стоило бабушке, особенно перед Новым годом, когда расходов и так много. И дала себе обещание обязательно привезти что-нибудь бабуле из Франции. Она чувствовала себя виноватой, потому что на праздник оставляла ее в одиночестве. Они всегда отмечали Новый год вместе, и в этом было свое волшебство: вдвоем вырезали снежинки, рисовали на окнах заснеженный лес и оленей с колокольчиками на рогах, вешали гирлянды на елку и стены, и Асе казалось, что у нее есть семья. Она представляла рядом маленькую сестренку — лет трех, — которая подает ей игрушки, и надо следить, чтобы она ничего не разбила, не поранилась… Ася даже шепотом разговаривала с ней, когда была уверена, что никто не услышит.       И вот первый раз бабушка будет встречать Новый год без нее. Самой Асе наверняка будет весело… интересно, каково это — Новый год без снега? Вряд ли в Марселе он есть. Зато там, наверное, растут пальмы… Новый год — и пальмы. Веселая причудливая сказка.       Следующей ступенькой в нее стал самолет. Лететь Ася не боялась, хоть и первый раз, но до самой финишной прямой, до того момента, как они оказались в креслах «Боинга» (Ася — у окна), ей казалось, что вот-вот что-то произойдет и все сорвется. А Дан такой спокойный, как будто все это совершенно обыкновенно и никакой он не волшебник, в самом деле подаривший ей чудо!       И облака под крылом самолета, плывущие неторопливо-величественно, — так странно смотреть на них сверху! И пусть их обратная сторона совершенно такая же, как та, что видна с земли, но она смотрит на них со стороны солнца!       И южный воздух, совершенно не похожий на… ни на что не похожий, правда! — можно гладить руками. Ася так и сделала — украдкой провела ладонью рядом с собой и поспешно спрятала ее в карман, испугавшись, что кто-нибудь заметит. На коже осталось ощущение мягкой прохлады. Где-то не очень далеко — это прямо чувствовалось — дышало море, как огромное существо, спокойное, не понимающее мелких проблем пылинок-людей, но дружелюбно позволяющее подойти к себе и погладить. Его не было видно, но этого и не требовалось. Море присутствовало, и это будило в Асе затаенный восторг; и как же было здорово, что чудеса только начинаются, а впереди еще целых две недели!       Она тихонько вздохнула.       Аэропорт Мариньян распахнул стеклянные двери.       — Идем, — поторопил ее Дан, — надо багаж получить. А то Анри с ума сойдет от нетерпения.       — Твой брат?       В самолете Дан развлекал ее рассказами о своих французских родственниках. Некоторым историям Ася не особенно поверила, но познакомиться с Данькиными братом и сестрой уже очень хотелось.       Анри оказался как раз таким, каким описывал его Дан: веселым, улыбчивым, немного шумным и очень похожим на брата. Он встретил их в зале прилета, хлопнул Дана по спине и удивленно поднял бровь при виде Аси.       — Wow, surprise¹.       — C'est Asya, — сказал Дан, — ne la blesse pas².       — Quand ai-je offensé les filles? — возмутился Анри. — D'autant plus que…³       Взгляд его стал мечтательным. Ася молча смотрела то на одного, то на другого, потому что Анри говорил со скоростью пулемета и она его почти не понимала.       Ася никак не могла уловить, чем же они отличаются внешне. Черты лица похожи, но что-то трудноуловимое в облике братьев делало их совершенно разными. Да, у Анри такая же ямочка на подбородке, и чуть опущенные внешние уголки глаз (но Данькиному лицу это придает оттенок трагичности, а Анри — хитроватый прищур), и четкие линии скул. И все же впечатление от братьев, несмотря на схожие черты лица, было абсолютно разным.       — А он говорит по-русски? — шепотом спросила Ася у Дана.       — Говорит, — ответил Анри, и она так смутилась, что спряталась Даньке за спину.       — Ага, говорит, — подтвердил Дан. — Как китаец.       — Сам ты китаец.       На самом деле по-русски Анри говорил довольно бегло, но с забавным грассирующим акцентом.       Такси везло их по марсельским улицам, сквозь огни гирлянд, засыпанные искусственным снегом витрины, ярмарки и праздничное настроение. Асю посадили рядом с водителем, хотя она предпочла бы ехать сзади, с Даном — так спокойнее. Зато с переднего места видно гораздо лучше: через окна, как на экране, возникала и рассыпалась мозаика праздничного Марселя.       Машина втиснулась на узкую улочку — они ехали, как в тоннеле, между высокими каменными стенами, увитыми чем-то вечнозеленым. Потом стена подалась в сторону, открывая небольшую площадку — как раз на один автомобиль. Если, конечно, это будет маленький автомобиль. Умеющий вжиматься в стену.       Такси остановилось. Пока Ася искала ручку, Анри обошел их «Пежо», открыл дверь сам и подал девушке руку. Асе стало смешно — уж больно торжественный вид был у Данькиного брата, — и это помогло преодолеть смущение. Она выбралась из машины, и все отошли к воротам, чтобы пропустить отъезжающее такси.       За домами расцвели огни фейерверка, и ошеломленная Ася спросила:       — Что это?       — Joyeux Noël⁴, — засмеялся Анри, и высокие белые ворота поехали в сторону.       — Ой, правда…       — Сегодня двадцать пятое, — сказал Дан. — Праздник.       Ася совершенно забыла, что католики отмечают Рождество до Нового года, поэтому веселая толпа на улицах и стала для нее неожиданностью.       — Allons chercher Camille et allons en ville, — заявил Анри. — Берем Камиллу и едем в город, — повторил он по-русски для Аси. — Прошу, мадемуазель.       За открытыми воротами она увидела двор, аккуратные газоны и очаровательный белый двухэтажный дом, не очень большой, но изящный, с общим балконом на втором этаже, опоясывающим дом по периметру.       — Камилла! — закричал Анри, распахивая входную дверь. — Дан приехал!       По лестнице со второго этажа спускалась девочка лет четырнадцати.       — И незачем так кричать, — холодно сказала она брату и тут же улыбнулась Дану. — Привет, Даниэль.       Улыбка совершенно преобразила ее: лицо смягчилось, глаза стали тепло-коричневыми, а на подбородке появилась такая же ямочка, как у Дана. Девочка крепко обняла его. Она едва доставала брату до плеча, и он поднял ее, чтобы поцеловать в щеку.       — Привет, сестренка.       — Камилла, мы идем гулять, — заявил Анри. — Одевайся.       Девочка тут же превратилась обратно в строгую учительницу.       — Ты с ума сошел. Им надо отдохнуть с дороги.       Асе совершенно не приходилось напрягаться, чтобы ее понять, — говорила Камилла не так быстро, как брат.       — Я не устала, — сказала она и нерешительно повторила: — Je ne suis pas fatiguée.       Дан незаметно показал ей большой палец, и Ася облегченно выдохнула: ура, первый блин не комом.       Сказка продолжалась.       Конечно, отправиться гулять прямо сейчас им не удалось. Мама Анри и Камиллы настояла, чтобы они как минимум пообедали. Ася и в самом деле почувствовала, что надо поесть, потому что утром, перед тем как поехать в аэропорт, она от волнения так и не смогла в себя ничего запихнуть, кроме чашки чая. Потом была пересадка в Москве, и там перекусить им не удалось — расписание рейсов не позволило. В самолете предлагали поесть, оба отказались, только Дан попросил воды.       После обеда они вчетвером пошли гулять, и с этого момента жизнь для Аси на несколько дней стала пестрой каруселью восторженных впечатлений.       ...Вот они с Анри на спор кидают в воду камешки — кто дальше, и Анри явно поддается, а Дан сидит рядом, смотрит на них и смеется, веселый, свободный от своих тревог и забот.       ...Вот Анри угощает ее засахаренными фруктами, купленными только что с уличного лотка на рождественской ярмарке. И мороженое… Ася даже не представляла, что мороженое может быть таким вкусным. Здесь вообще еда была совершенно не такой, как дома. В бесчисленных уличных кафе, где они обедали, по-галльски улыбчивые официанты предлагали то одно блюдо, то другое. Выбирать помогали братья.       Ася привыкла к местному быстрому говору и понимала не только Анри и Камиллу, но и все, что говорили вокруг. Наверное, учительница французского будет в шоке, часто думала она.       ...Вот Анри предлагает Камилле нарисовать их с Асей портрет и уверяет, что ради этого будет стоять как собственный прижизненный памятник столько, сколько потребуется. Камилла в самом деле открывает альбом, берет карандаш… и буквально через десять минут на листе появляется Ася. Они с Анри стоят рядом на парапете набережной, и с их скрещенных ладоней взлетает чайка… А Данька ревниво смотрит на рисунок и вдруг вскидывает Асю в поддержку — прямо в высокое-высокое небо… У Камиллы загораются глаза, она хватает карандаш… Теперь уже очередь Анри ревниво прищуриваться, но и он восхищенно присвистывает, когда видит, что получилось. Четкие стремительные штрихи передают динамику, как будто Ася в самом деле летит вместе с ветром.       Быстрые зарисовки, которые делала Камилла, Асю удивляли: несколькими линиями она ухитрялась передать самое главное. Рисунки Ася потом повесила над столом, и ей всегда казалось, что вот так стремительно летело время.       Дни были заполнены впечатлениями, как мешок Деда Мороза — подарками. До самого вечера, а иногда и за полночь они гуляли по улицам Марселя. Съездили в небольшой городок Экс-ан-Прованс, один из самый красивых городов юга Франции. Ася первый раз в жизни попробовала вино, знаменитое провансальское розовое — сухое, легкое, оно не опьяняло, а наполняло весельем и такой же легкостью…       Они уходили из дома рано утром — потому что Анри задался целью показать Асе все достопримечательности Марселя за неделю — и возвращались поздно вечером. Сколько километров они прошли пешком, Ася даже не могла представить. Когда она вечером падала в постель, ноги гудели, голова кружилась, она пыталась разложить в памяти по порядку хоть какую-то информацию, но засыпала прежде, чем успевала вспомнить, с чего начался день. Камилла брала с собой фотоаппарат, снимков делала много и вечером еще успевала просмотреть их и убрать неудачные кадры.       Они съездили в замок Иф, и его каменная громада произвела внушительное впечатление. Пусть на самом деле Эдмон Дантес и Железная Маска числились лишь почетными узниками, а на самом деле никогда там не сидели, все равно это было здорово.       В этом вихре впечатлений Новый год совершенно потерялся. Да, в новогоднюю полночь они подняли бокалы с шампанским вместе с Мишелем и Изабель, но Асе очень быстро захотелось спать и Дан практически на руках отнес ее в комнату.       Зато утром она обнаружила на тумбочке возле кровати красивую коробку, перевязанную зеленой лентой с прикрепленной к ней открыткой. «Joyeuse année!»⁵ — прочитала она витиеватую надпись, украшенную елочными шариками. На обратной стороне открытки было несколько пожеланий, написанных от руки. Писали все члены семьи. Она сразу выхватила взглядом быстрый почерк Дана: «Vol facile vers les miracles!»⁶       Ася шмыгнула носом и поняла, что сейчас разревется. Дан уже принес ей столько чудес, что может получать диплом волшебника. И его подарок на день рождения точно будет работать. Потому что волшебники не подводят. Она прочитала пожелания от Изабель, Мишеля и Камиллы, еле разобрала то, что написал Анри, улыбнулась нарисованному им сердечку, неровному, но симпатичному, потом развязала ленту и достала из коробки что-то невероятно мягкое и пушистое, с белыми облаками на светло-голубом фоне. Сначала она подумала, что это полотенце, но подарок оказался домашним костюмом, легким как пух и таким же теплым. Теперь она не будет мерзнуть в липецкой квартире, в которой дуло зимой из всех щелей. Как же это здорово! Только ей нечего подарить в ответ…       Но в ответ на неловкое «merci» ее по очереди обняли, расцеловали и еще раз поздравили.       В этот день они ездили в парк Борели — и Анри ухитрился провести их на расположенный там ипподром. Кажется, приятели у него были везде. Наверное, даже в аду Анри обзавелся бы самым удобным котлом, фамильярно пошептавшись со знакомым бесом. Они полюбовались красавцами-конями, бегающими по леваде, потом конюх Жан предложил прокатиться. Дан отказался, заявив, что не очень любит ездить верхом, а Анри подмигнул Асе и взлетел в седло как заправский ковбой.       — Давай, — сказал он ей, — не бойся.       Ася ни разу в жизни не сидела на лошади, но решилась, потому что… ну, грех было не попробовать. Жан помог ей сесть в седло. Гнедая кобыла переступала задними ногами и косилась на девочку влажным глазом. Потом она пошла плавным мягким шагом за Жаном, который вел ее в поводу. Ася прошептала «ой, как здорово…», а Анри, тронув бока своего жеребца, поднял его в рысь.       Камилла тоже не поехала, зато сделала кучу фотографий. Потом, вечером, они смотрели их, завалившись вчетвером на диван; Дан посмеялся над горделивой посадкой Анри и сказал, что выпендриваться — худший грех, чем тайком объедаться ночью. Анри фыркнул и ответил, что гораздо хуже, чем выпендриваться, — сдрейфить и не поехать вообще, как некоторые, и поспешно добавил, что имеет в виду не сестру. Она была занята делом, а вот кое-кто (со слишком длинным языком) может засунуть его в… он покосился на Асю и закончил: «в карман». Камилла предложила обоим замолчать, ибо бессмысленное сотрясание воздуха мешает мировой гармонии. Оба брата посмотрели на нее и, как ни странно, перестали трепаться. Ася давно подметила, что, несмотря на возраст, девочку действительно слушают.       На следующее утро Ася проснулась от свиста ветра. Некоторое время она лежала и слушала, впечатленная его силой, потом подбежала к окну. Сначала она увидела, как хлещет ветками по каменной стене ограды дерево у ворот, потом посмотрела дальше, в сторону моря. Свечки кипарисов метались, будто стремились сорваться с места и улететь.       В город пришел мистраль.