Любить и не жаловаться!

      Я шумным ураганом ворвалась в спальню мальчиков седьмого курса. Уже никто из ее обитателей даже и не пытался мне что-то высказывать, потому что спорить со мной - и мой факультет это ясно уяснил - себе дороже. - Фред, слушай… - но этого оболтуса в комнате не было. Да здесь вообще никого не было! Странно. - Фреда здесь нет, - из угла комнаты послышался до боли знакомый голос, заставивший меня испуганно повернуться к его обладателю, вертящему какую-то коробочку в руках. Тот рывком встал и быстро подошел ко мне, невольно вздрогнувшей, - но зато есть я.       Теперь нас разделял один шаг. Еще совсем недавно я многое бы отдала, лишь бы остаться с ним наедине, лишь бы высказать все, что разрывало на части и выворачивало… Сейчас же он был в моих руках, и это осознание помогало улыбаться парню в лицо. - Мне от этого ни жарко, ни холодно, - гордо отрапортовала я. - Ни холодно, ни жарко только покойнику. Когда-то ты относилась к моему присутствию иначе, - в бархате голоса чувствовалась нота сожаления. Он протянул ладонь, стремясь коснуться моего лица, но я-то была начеку, и успела отступить. - Между нами давно все кончено, - о, эта ужасная фраза! - Я не хотел этого. - Парень заставил меня прижаться спиной к холодному камню, чтоб ненароком не сбежала, оперся рукой о стену рядом с моей головой и наклонился ко мне. Я инстинктивно отвернулась другую сторону. Сердце забилось быстрее от такой близости, но я давно уже научилась держать его в упряжке. – Ты ведь всю эту ерунду с Фредом затеяла, чтобы я помучился? Здорово рассчитано, но, мне кажется, уже хватит. Я давно бросил Круз, не глупи, вернись ко мне.       Рассудок твердил – находиться в обществе этого человека опасно, но разве особа женского пола могла хоть раз устоять перед возможностью указать мужчине на его явно прогрессирующее слабоумие? Я вывернулась из полуобьятий и отошла на безопасное расстояние. Если какое-то расстояние вообще можно было считать безопасным. - Ну неужели ты такой идиот? – в финале всего действа мне хотелось позлить его. Парень недовольно нахмурился, однако мне было плевать, что он там про меня думает. - О, ты хочешь сказать, что любишь Фреда? – гриффиндорец со смехом состроил удивленную гримасу.       Такая прямая постановка вопроса меня смутила, заставила впервые серьезно задуматься над этим и провести параллели. А потом, когда до меня дошло, что бывший парень предложил горячо желаемое мною с самого нашего разрыва воссоединение, и я ничего не почувствовала, я наконец поняла. Дошло, так сказать, совиной почтой к началу празднества.       «Мерлин, как ты могла, как ты могла опять влюбиться?!» - этот вопрос я затолкала подальше и заперла на воображаемый замок. Я растерялась, как маленький ребенок, которому сообщили, что вне дома есть еще огромный, разнообразный мир. Неужели, я прикоснулась к недосягаемому доселе счастью – любить и быть любимой? И могут ли отношения, возникшие на обмане, перерасти в настоящие? Сколько бы там у меня ни было парней, но в этих вопросах я разбиралась плохо.       Возникло жгучее желание поскорее увидеть Фреда и сообщить ему радостную весть. Да, пусть он придет сюда, я брошусь ему на шею, и, в конце концов, мы…мы будем счастливы. Но пока надо было сохранить марку и довести дело до конца. Боясь, как бы гриффиндорцем не было замечено моих радостно полыхающих глаз, я высокомерно рассмеялась: - Разумеется, нет. О, и да: пучь глазки сколько влезет, ты-то уж точно пройденный вариант, - я медленно прошлась по спальне и мягко опустилась в кресло. В самом деле, кто главный инсценировщик шоу разоблачения? Я. А значит, и место у меня должно быть подобающее. Эти вопросы, читавшиеся на лице гриффиндорца, эта нервозность каждого его движения, этот пронзительный взгляд, сопровождающий мои перемещения – все стоило выматывающего дерганья за ниточки. С улыбкой живодера перед закланием, я сказала: – Пораскинь мозгами, кто два твоих лучших друга?       Парень недоуменно покосился на меня, обмозговал все как следует и изменился в лице, похоже, в его бедовую головенку наконец-то забралась правильная мысля. А нечего было мной раскидываться! Да, это была минута моего торжества над человеком, в корне изменившим меня, над тем, кого я ненавидела и, оказывается, уже не любила, над тем, чья жизнь с моей помощью скоро превратится в кошмар.       Над Ли Джорданом, лучшим другом близнецов Уизли, неизменным пособником их проделок и соавтором многочисленных изобретений.