Он рядом

— Долго быть здесь нам не положено, — предупредил Адам, когда я стал оглядывать огромное помещение, потолок которого возвышался над нами. — Ого… — заворожено выдохнул я, разглядывая не побитые окна и свет, льющийся из них и освещающий помещение. Даже есть третий этаж, а там места для ожидания! И вид оттуда как с балкона. Все сидения направлены были к нам лицом, а позади всех было место, чтобы пройти там. И мне пришла сумасшедшая, наверное, идея. — Адам! — позвал парня я, сам уже несся туда со всех ног. — Что? — парень, судя по топоту, побежал за мной. — У меня идея! — Какая? Ты что удумал? У тебя взгляд сейчас как у сумасшедшего! — Я хочу поставить камеру и оставить ее тут, пока мы будем везде ходить. Отняв штатив у Адама, я приступил к делу. Сероглазый сразу стал говорить, что это плохая идея, что, возможно, мы здесь не одни и камеру просто украдут, им не составит труда это сделать, но я настаивал на своем. Настроив эффект, я установил ее на штатив и включил запись. Объектив захватывал почти все помещение, все было на виду. Абсолютно все. С довольной улыбкой я обернулся уже к Адаму. — Ну… — успел произнести я и замолк, заметив выглядывающую из-за Адама фигуру. — М? — вопросительно посмотрел на меня парень. — А-а, м-м. — вот что я произнес, обдумывая свои последующие слова. — Пожалуй, можем начать. Это для меня главное место. Пока говорил, я смотрел Адаму то в глаза, то на девчонку, хихикающую и поглядывающую на меня, ростом которая была чуть ниже меня. Я попросил Адама отойти куда-нибудь, где его не было бы видно, пока я бы фотографировал. Парень примостился у лестницы и внимательно следил за мной, пока я фотографировал все, что мог и хотел. На одном из сидений я нашел сидящую куклу, которая смотрела даже не вперед, а вверх. Милое личико куклы со временем уже стерлось, красные губы побледнели, как и ярко нарисованные глаза. Волосы были грязными, но гладко лежали у нее на плечах. Руки она будто бы положила на колени и с мечтою в глазах смотрела ввысь. Я загляделся на нее, не знаю почему. — Эй! — нотка волнения прозвучала в голосе Адама. — Да? — не сразу же ответил я. — Фотографируй быстрее, малыш, не забывай, у нас еще есть балконы. — он взглядом указал на них. «Точно! Она смотрит не ввысь, а на балконы!» — подумал я про куклу и посмотрел прямо туда, куда смотрела кукла. Прямо под потолком на стене было написано: «Я когда-нибудь выберусь отсюда!..» Я взглянул на куклу и замер. Она смотрела на меня… И как сразу я не заметил? Надпись та же самая была на спинке стула, стоящего перед ней. Рывком я отодвинул целый ряд сидений и принялся фотографировать куклу. Прежде чем я сделал хороший снимок, то повернул ее голову осторожно вперед, это удалось мне с трудом, ее шея будто не поддавалась! Зато это того стоило; на фотографии кукла смотрит на запись на стене с надеждой в посеревших глазах. Отблагодарив куклу довольной улыбкой, я развернулся и пошел медленно дальше, приближаясь к Адаму. Сфотографировал снова запись на стене, теперь уже ближе, и присмотрелся. Таких записей было множество. Мелкий шрифт, другой цвет и контекст текста похожий. «Я когда-нибудь выберусь отсюда!..» «Я найду выход!», в ответ на это было написано снизу: «Выхода нет». «Я не хочу тут гнить!» — и написано было коряво, и еле разобрал слова. «Нужно лишь найти дверь… которую нам никогда не найти» «Я выбрался через окно, Уже бежал я по траве, Уже я плыл по синеве, Но, открыв глаза, я понял, что… вокруг темно» «Беги отсюда!» «Ты читаешь это? Молодец, можешь не пытаться бежать, Дверь закрыта уже» «Прыгай в окно» «Нажимай на курок И читай между строк, Этот дом – лишь игра, А ты наш игрок» «Куда бы ты не шел, они за тобой. Они тоже ищут выход» «Я обязательно найду выход!» «Мы, как больные на голову, ищем то, чего нет и не будет» «Здесь десятки дверей, но ни одна не ведет туда, куда хотелось бы» «Почему я здесь?» — «Почему и я здесь?» — «Почему мы здесь?..» — и все три вопроса были написаны разными почерками. — Кирилл, — Адам оторвал меня от чтения. — Идем наверх? — Да. — ответил я сразу же, читая на стене: «Тебе не страшно?» Но Адам замер на месте, рассматривая стену, стоящую перед нами. Я не понял, что он видит или пытается увидеть. Я просто стоял и разглядывал парня, а сзади нас ходило десяток мертвецов. Я обернулся, но не ожидал увидеть их всех стоящих у окна. Лишь один мальчишка какой-то обернулся и взглянул на меня. Я вздрогнул, хотя бояться было нечего, он выглядел как обычный, правда, исчезал куда-то иногда, просто растворялся в воздухе, а потом появлялся постепенно. И мертвый неуверенно махнул мне рукой в знак приветствия. И я, помедлив со своим приветствием, все же ответил ему тем же. Так, слегка дернув рукой и помахав ему, чтобы Адам не заметил. Как вдруг мальчишка резко вздрогнул. — Ты видишь меня? — спросил сразу же он, медленно приближаясь. Я кивнул, отойдя от Адама, пока тот задумчиво стал глядеть, расхаживая вдоль длинной стены. — Стой, ты жив сам? — нахмурившись, он стал разглядывать меня с ног до головы. А я в ответ вновь кивнул. «Господи, что я творю, разговариваю с мертвым. Это может быть опасно!» Незнакомец поднял руки и прикрыл ими рот, уставившись удивленно на меня. — Ты видишь меня! Видишь! Ребят, ребят! — начал звать он других, которые смотрели, не двигаясь, в окно. Те обернулись и с недовольством посмотрели на меня. — Он видит нас. Скажи, ты их видишь? — он стал медленно подходить ко мне, и его улыбка становилась все шире, и лицо становилось все счастливее. Я киваю и оглядываю их всех. Я бы и сказал, но что подумает Адам про меня? Да и вообще я язык проглотил от страха, пока разглядывал их, хоть и не было причин бояться или падать в обморок. Удивительно, у них нет знаков их убийства, ни следов веревки на шее, ничего! Так почему они умерли? Что произошло? Так хочется спросить, но Адам… — Сколько нас? Скажи. Я указываю на рот и качаю головой, после чего указываю на Адама. Парень в замешательстве. А девушка, стоящая ближе к нему, догадывается: — Думаю, его друг не знает о том, что этот видит нас. И ему не следует даже знать. Я сразу начинаю кивать. Она права, да, да! — Покажи на пальцах, сколько нас? Поглядев на них и посчитав, я смотрю на руки и показываю все десять пальцев. — Ух ты… — выдает другая девушка и разглядывает меня, — Он видит нас всех, а другие видели не больше трех или вообще никого. — Да какая разница, сколько он видит, смысл? Он нам ничем не поможет! — выдает уже другой парень и рассержено отворачивается к окну. — Мы здесь застряли, вам непонятно что ли? — Но я не хочу здесь быть всю жизнь… — плаксивым голосом проговаривает другая и смотрит на парня, который уставился снова в окно. — Тьфу, — парень у окна кидает на нее взгляд и отворачивается, — Ты даже при смерти рыдала больше всех нас, а сейчас тем более. — Я хочу к родителям. Хочу домой, хочу к друзьям. — У тебя есть друзья? Фу, как они с тобой общались? Рыдала им в плечико? Гадость. — поежился он и замолк, но на несколько секунд, после чего продолжил, — Аня, — (так, судя по всему, звали ту самую «плаксу»), — Родители уже твои сорок дней справили, а твое тельце то ли нашли, то ли хоронили тебя даже без тела. — Прекрати! — рыкнула другая, — Иначе прекратим с тобой общаться вообще, и тебя сожрут те злые мертвецы! — Да больно надо, я без вас тут жил год и проживу столько же, даже больше! — Слушайте… — выдал уже другой, но Адам перебил его. — Нашел! — выдал радостно сероволосый, тыкая пальцами в стену. — Что ты нашел? — непонятливо я взглянул на него. — Дверь, — ответил один из мертвых подростков, — Он нашел дверь. — Проку-то? Посмотри на них, они или мазохисты, или сталкеры, а не мертвые. — Зачем? Это-о стена, Адам. — Да нет же! — Это дверь. — подтвердил кто-то позади меня. — Кирилл, это дверь. Мне говорили, что тут все меняется… — произнес он шепотом, — Я не верил. — Теперь верь, глупец, — выдал снова кто-то позади меня. Я обернулся и злобно оглядел всех десятерых, те взглянули на меня и замолкли. — Эта дверь ведет как раз наверх, и там есть комнаты, тебе там понравится. — отходя назад, говорил Адам. — Ты что собираешься делать? — спросил я, но тот не ответил. Сероволосый отошел на приличное расстояние. Даже мертвые подростки затихли. Как вдруг Адам ринулся вперед и плечом врезался в дверь. Я даже вздрогнул и закрыл рот ладонями. «Он ломает ее». — понял я и продолжал наблюдать за ним. Парень вновь отошел на то же расстояние и снова прямо плечом врезался в дверь. Но, наверное, терпения не хватило, ибо надеялся со второго удара выбить ее. «Да черт!» — вскрикнул Адам и ногой пнул дверь, а потом еще раз и сильнее. И раздался громкий скрежет. Дверь поддалась. И нога парня просто застряла в двери. Я затих, но на секунду, как и подростки позади меня, я стал смеяться, а Адам, застрявший со своей ногой, смотрел на меня. — Очень смешно! — одарил меня сарказмом парень. Я подбежал к парню под хохоты стоявших позади нас и стал помогать ему. Вскоре Адам уже стоял и вновь пинал дверь, пока в ней не появилась огромная дыра. Он приказал лезть в дыру в двери после него. Пока тот пролезал, я стоял и думал: «А не легче ли отодрать обои и посмотреть что к чему?» Но уже было поздно, и, кажется, Адам не ищет легких путей. Когда он пролез туда, я даже не увидел его ног, но когда Адам позвал меня, я понял, что он довольно далеко и думал, что я уже возле него. — Охраняйте! — приказал я десятерым, указывая на камеру. Все десять кивнули и улыбнулись. — Будь осторожен, там злые. Они… — проговорил кто-то из них, но я проигнорировал. — Они любят играться, — добавил вновь кто-то, на что я обернулся и с улыбкой кивнул, оглядывая их лица. Они боялись за меня. По их лицам это видно было. Одна из них настолько пуглива, или я настолько ей понравился, что, пошептав ту же фразу: «Будь осторожен», она прижала руку к сердцу и наблюдала за мной. Я пролез сквозь дыру в двери и оглядел, где я нахожусь. Просто пустая комната. Порванные обои, и ничего больше. Нет мусора или какой-то мебели. Пыль и всего-то. Следы Адама, прошедшего по полу, ведут налево. Я обернулся, присел и смотрел на десятерых подростков, которые уже забыли про меня. — Можно не охранять(он про видеокамеру), он не вернется, — ухмыльнулся парнишка и стал смотреть в окно. — Он вернется, я верю, — выдал другой, который был первым, которого я заметил и который смотрел на меня. — Они замучают их до ужаса… — прошептала другая и повернулась к окну. Лишь тот, с кем я начал диалог, смотрел на них, а потом резко развернулся и тоже стал смотреть в окно. Тут я и увидел запекшую кровь и засохшие вместе с кровью волосы на его голове. Удар по голове убил его, или что-то добило еще? Быстро взяв камеру, я сфотографировал их десятерых, стоящих у окна и ждущих освобождения. Девять подростков, ждущих спасителя или намека, и одного единственного, который уже смирился и просто живет своей мертвой жизнью в этом доме. Камера захватила даже края дыры, было понятно, что я фотографирую, вылезая как бы из дыры в стене. Я убрал камеру и взглянул на края этой дыры. Я даже перестал дышать, когда заметил, как торчащие заносы, образовавшиеся после удара, двигались и становились толще и длиннее. Будто… Будто как кожа, со временем все зарастает, так же и дверь, дыра в ней постепенно стала зарастать и становиться меньше. — Кирилл, ты где? — раздалось в коридоре. И прежде чем обернулись даже подростки на голос, я резко свалился на пол и пополз в бок. После чего встал и выбежал из комнаты. И замер… Коридор был огромным. Просто длинным, очень длинным! Я не видел таких коридоров за всю свою жизнь, связанную с тем, чем я занимаюсь сейчас. В больнице даже нет таких коридоров. Каждая дверь тихонько была приоткрыта, и я заметил в самом конце стоящего Адама, который развел руками и произнес: «Ты идешь сюда или нет?» «Конечно, да!» — я побежал к нему, и Адам завопил. «Стой! Стой!» — раздалось по всему коридору, но было поздно, я уже непонятно обо что споткнулся и прокатился всем телом по пыльному и грязному полу, едва не уткнувшись в него лицом. Я лежал на полу и смотрел на листок бумаги, просто присохший каким-то образом к полу.

«Беги отсюда, только будь осторожнее, это здание рассчитывает каждый твой шаг…»

Прочитав это, я все равно продолжал лежать. Читал несколько раз одно и то же предложение, пока рядом не оказался Адам. — Говорил же, стой! — поднимая меня с пола, прорычал парень. — Поздновато сказал, — хмыкнул я, оказавшись уже в его объятиях. — Это ты просто невнимателен. — ухмыльнулся сероглазый, разглядывая меня. — Не ушибся? — Не ушибся. Но с предупреждением замедлил ты. — Да-да, конечно, — с этими словами Адам поцеловал меня в губы и отпустил, нагнувшись, стал стирать пыль с моей одежды, а я смотрел, как что-то белоснежное витает в воздухе, не имея ног, и ходит через коридор из комнаты в комнату… Оно не приближалось к нам. Оно просто ходило из комнаты в комнату. — Удивительно, как ты еще камеру не разбил, — проговорил Адам, а я, взглянув на камеру, сразу же взял ее и, дождавшись, когда существо пройдет через коридор, сфотографировал этот момент. — Ага, — довольствуясь собой, я посмотрел фотографию, где нечто белоснежное без ног оказалось посреди коридора, направляющееся в комнату. «Отлично», — похвалил себя я и поднял взгляд наверх. А Оно как раз стояло лицом ко мне на одном месте. И лица не было. Совсем. Просто белое без глаз и всего остального. Медленно склонив голову в бок, оно подняло руку и поманило пальцем к себе. — А… — я хотел позвать сероволосого, но его имя просто застряло в горле. — Да? — произнес он не глядя на меня даже. — Там. Там я заметил кое-что интересное, что должно быть сфотографировано мною. Пока Оно манило меня к себе пальцем, я говорил это. — Веди меня туда. — Д-да. Я качнул головой Ему в знак несогласия, как вдруг Оно дернулось куда-то в сторону на мой ответ, а я тут же развернулся и быстрым шагом пошел. И позади нас раздался такой грохот, от чего я вздрогнул и бегом побежал по коридору, я слышал этот грохот, который приближался, топот ног Адама, бежавшего за мною и кричавшего: «Кирилл, быстрее! Черт! Черт!» — Сюда! — раздалось от Адама, и парень схватил меня грубо за плечо , вцепившись в толстовку, и меня понесло куда-то в бок. Я не понял как, но я не удержался на ногах, ноги просто стали на секунду ватными, коридор, по которому мы бежали и которому, казалось, нет конца, исчез из поля зрения, какая-то встряска, в глазах потемнело, и резкий поворот. Падаю на спину и вижу, как Адам запирает дверь за собой. Слышен ритм сердца, и ноги дрожат, что даже не встать. Слышу, как кто-то хочет ворваться в дверь, но Адам держит дверь. — Кирилл, вставай! Вставай! Ломай стену! Ломай вон ту стену! — Зачем? Я не смогу, Адам! — Без вопросов, просто ломай! Рывком я поднялся на ноги и не мог устоять, отойдя к другой стене, я разогнался и врезал стопой по стене с надеждой, что та не выдержит моей силы! Но ничего не произошло, кроме острой боли в стопе и того же грохота, смешанного вместе с криком Адама. Я вскрикнул из-за боли, проникнувшей в стопу, схватился за ногу и, казалось, вот-вот заплачу. — Кира! Кира! — звал меня Адам, а я не в силах откликнуться, мое сознание просто пронзила боль. И вдруг резко все затихает. Слышны лишь мои стоны и всхлипы, но я не плачу. Адам отходит от двери и испуганно смотрит на меня, часто дыша. — Ч-что это было? — спрашивает у меня Адам, а я падаю на пол и качаю головой, говоря тем самым, что не имею понятия. Мы замолкаем. Парень, испуганный происходившим, подходит ко мне и начинает что-то говорить про ногу, а я молча терплю боль.