Он рядом

— Говори, как?! — вскрикивает сероволосый, проникая взглядом прямо мне в душу. Кажется, вот-вот и ударит меня. Молчу. Сглатываю ком в горле, который спустя некоторое время всё равно образуется вновь. — Я понимаю тебя, — шепчу ему, а тот разглядывает молча моё лицо. — И ненависть к рыжим объяснима. — Откуда? — шепчет как и я, садится медленно на стул, при этом цепляясь пальцами за стол до побеления костяшек. «Не скажу». — говорю про себя, качая головой при нём и всех остальных. А остальные все молчат, только бегают глазами от меня к сероглазому, и обратно. — Говори, рыжий, — рычит, глядя прямо на меня, а я вновь качаю головой. — А как ты узнал про меня? — спрашиваю тихо. Вдруг Ромка встает с колен своего парня, говорит Жене: «Пошли. Нам нужно уходить». И русый послушно встаёт, дергает за плечо заинтересовавшегося в нашем разговоре Яна. Ин встаёт следом, когда и Ян. «Куда вы? — готов потянуться за рукой Ина или Яна и усадить обратно, но остаюсь на месте. — «Почему уходите?» Незнакомец ещё проводит взглядом всех их, потом переводит взгляд на меня снова и смотрит. Молча, ничего не объясняя, они все уходят! А я остаюсь на месте. Рано убегать. Рано. — Я узнал про тебя от Ромы. Он рассказывал это давным-давно, — наконец-то говорит парень, а я не смею что-то сказать в ответ. — Извини, что сказал это при всех. И… — Не извиню, — качаю головой, смотря озлобленно на него, а он приоткрывает рот, разглядывая меня. — Прости, пожалуйста, — руками хватается за свою книгу в черной обложке. — Прости, я сказал слишком личные вещи. — Как и я сказал слишком личное для тебя. — Как ты узнал про это, скажи, пожалуйста. — Один человек рассказал, — говорю тихо ему, и тот, прищурившись, смотрит внимательно на меня, пододвигается к столу, в попытке прислушаться. — А, к-какой? Смотрю на его руки, которые все сильнее и сильнее сдавливают книгу. — Прекрати, — дотрагиваюсь до его пальцев, пытаясь отцепить его руки от книги, а он растеряно смотрит на мою руку и резко отбрасывает книгу от себя. От неожиданности его действий, вздрагиваю, отдёргивая руку от него. — Будь осторожнее с книгами, — улыбаюсь ему, а он испуганно смотрит на книгу, потом на мою улыбку, кивает, соглашаясь. — «Что с ним? — обращаюсь к Саше, — Ответь, я не могу понять его». — «Как ты разбирался в такой ситуации раньше?» — «Я и не был в такой ситуации.» — «Сам». — «Саш, помоги, на что ты мне тогда?» Тишина. — «Саша! Чёрт, помоги, умоляю. Я не знаю что нужно этому парню. И почему все ушли?» — Ты не скажешь имени того человека, который тебе это рассказал? — прерывает мой внутренний монолог он. — Извини. Нет, я не скажу. Тот растерянно улыбается и кивает головой. — Ты ознакомился с моей жизнью, зная, что встретишься со мной? — склоняет голову в бок и смотрит с интересом. — Да, — киваю ему, — Как и ты. — Как и я. — ухмыляясь, упирается локтями в стол. — Только я знал о тебе давно, а ты недавно. Только что был чем-то напуган или растерян, а уже так уверен и спокоен. — Почему все ушли? — оглядываю свободный стул, где сидел Ян. — Они знают, что в такие моменты нужно оставлять меня с собеседником наедине, — улыбается так ехидно, что пугает и заставляет задуматься: раз так быстро уходят, значит, что-то было ужасное, что заставляет их теперь всегда быстро уходить в такие моменты? — Где они теперь? — Они знают – чем дальше, тем лучше, — смеётся парень, встает со стула и садится на место Яна, на которое недавно я смотрел. — Ну, хорошо-о-о. — протягиваю, оглядывая его, теперь он ещё ближе и даже красивее. — Давай забудем тот разговор? И забудем друг о друге информацию, которую знаем. Договорились? — притягивает свою книгу к себе и улыбается. Фальшиво улыбается. — Согласен, — киваю утвердительно и смотрю на его руки, дрожащие и сжимающие вновь небрежно книгу. Толстые пальцы мнут черную обложку, создавая звук разрывающейся бумаги. — Значит, тебя зовут Кирилл? — внезапно так убирает руки от книги, выпрямив пальцы. Заметил, что я слежу за его руками? — Да, меня зовут Кирилл, — поджав губы, смотрю ему в глаза. — Я Адам. Приятно познакомиться, — протягивает руку, скользя ею по столу. — Адам? — смотрю на его руку, потом перевожу взгляд на лицо. — Это твое настоящее имя? — Да, Адам. Меня зовут Адам. — Красивое, — с улыбкой касаюсь кончиками пальцев его, только касаюсь, не требуя большего. — Извини, что не представился тогда, как и… — Забыли об этом, — перебиваю его, — Я понимаю тебя. Ты возненавидел меня еще тогда. — Мое мнение о тебе постепенно меняется, — шепчет тихо, глядя на наши руки и не убирает своей от моей, сам скользит подушечками пальцев по моим. И наступает тишина. Странная такая тишина, от которой мурашки бегут по спине. Смотрю на него, а тот так и не сводит взгляда с наших рук. И не прекращает касаться моей руки. Пальцами уже скользит по тыльной стороне ладони, медленно передвигаясь ещё выше к запястью. — Ты похож на неё… — шепчет Адам, не сводит взгляда с наших рук. — Не знаю, хорошо ли это или… — Это хорошо, — неожиданно крепко хватается за мою руку и сжимает её в своей. И от необычного чужого тепла руки, по всему телу пробегает волна, такая пульсирующая, достающая до самого низа живота. Улыбаюсь смущённо и смотрю на наши руки, как и он. А потом, будто бы он отходит от воспоминаний и резко одёргивает руку от моей, как от кипятка. И не переспрашивая об этом, я спокойно берусь за свою книгу и продолжаю листать, в поиске нужной страницы. «246 стр.» Адам молча наблюдает за этим, не смея останавливать меня или что-то сказать, решаюсь первым сказать я, когда нахожу нужную страницу к закладке, по счёту пятую или шестую. — А сколько тебе лет? — выдыхая, отрываю взгляд от книги, а он, оказывается, так и смотрел на меня, пока я искал нужные страницы. — Мне двадцать семь, — спокойно отвечает, а я поднимаю брови от удивления, пытаюсь убрать эти эмоции с лица. — Правда? — Ага, — откидывается назад, на спинку стула, и раскрывает свою книгу, но смотрит не в книгу, а на меня. — А-а, ну, большой, — улыбаюсь, видно, фальшиво. «Какого хрена я сижу тут с двадцатисемилетним мужиком?!» — Ты поверил? — ухмыляется, не сводит взгляда серых глаз от меня. — Да. — бурчу в ответ, а тот звонко засмеявшись, сразу понимает, что слишком громко и затихает. — Мне двадцать один на самом деле. А тебе? — Мне пятнадцать, — говорю тихо, а тот осматривает меня, успев глазами взглянуть на мое тело под столом. — Верю. — Спасибо, что веришь, — хмыкаю, и тянусь рукой к его книге, а тот молча тянется за моей. Встретившись взглядами, быстро хватаем книги и притягиваем к себе. — Так, что это у тебя за книга такая без всего? — оглядываю черную обложку, на которой ни слова не написано даже. — Хм-м. — произносит парень задумчиво, смотря на картинку на обложке моей книги. — Сейчас ты кое-чему удивишься, потому что… — говорит Адам тихо, следя взглядом за тем, как я убираю черную обложку от книги. — Почему это я удивлюсь? — с улыбкой поднимаю взгляд на его лицо и сразу опускаю, рассматривая слова на книге. «Жутко громко и запредельно близко». — Чего?! — листаю страницу и прочитываю начало. «Ты чё? Что бы придумать с чайником? Что если бы его носик открывался и закрывался под напором пара и был бы тогда как рот: он мог бы насвистывать зыкинские мелодии, или декламировать Шекспира, или раскалываться со мной за компанию? Я мог бы изобрести чайник, читающий голосом папы, чтобы наконец-то заснуть, или даже набор чайников, подпевающих вместо хора в Yellow Submarine — это песня «Битлз», что значит «жучки», а я жучков обожаю, потому что энтомология — один из моих raisons d'être, а это — французское выражение, которое я знаю…» — Да-а-а. — протягивает Адам, откладывает мою книгу от себя и проводит пальцами по её обложке. — У нас одинаковые книги, ты правильно понял. — Это удивительно, — скольжу взглядом по предложениям на странице и переворачиваю. — Давно её читаешь? — Уже закончил. Перечитывать хотел. А ты? — Третий раз собирался перечитывать её. — Зачем обложка эта, при том, что жёсткая и чёрная. — Мне эти книги дороги. Пока читаю, всегда испачкаю, помну книгу, а так. — Вот оно что, — листаю просто страницы книги, приметив, что издания разные, как и картинки на обложках. — Этот герой книги такой странный, но смышлёный, не так ли? — хихикнув, притягивает к себе мою книгу и пролистав несколько десятков страниц, что-то читает. — И маленький, — добавляю я. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Адам, и я обращаю внимание на выделенные мною строки карандашом, по которым он скользит подушечками пальцев. — Просто, — пожимаю плечами и утыкаюсь в его книгу. Адам молча продолжает листать страницы, что делаю и я, а потом натыкаюсь на слова, которые выделены, и не сдержавшись, читаю прямо вслух: — «Мне захотелось плакать, но я не заплакал, а, наверное, надо было бы, надо было утопить нас в той комнате, избавить от страданий, нас обнаружили бы плавающими лицами вниз среди двух тысяч чистых страниц или похороненными под соляными кристаллами моих испарившихся слез…» Это ты меня спрашиваешь, зачем я выделяю предложения? — вскинув брови смотрю на Адама, слегка удивлённого чем-то. — Хорошо, у меня оправдано! Просто понравились слова про эти две тысячи страниц. Кстати, а ты понимаешь, при чём тут страницы? — Он не мог говорить и вместо этого он заводил дневники – тетради, и писал на них. — Значит, не обманываешь, читал, — кивает и утыкается в мою книгу, — Ну, окей, мне понравились слова, а ты? — А что я? — с улыбкой смотрю на Адама, а тот, вздыхая, скользит по строкам взглядом. — «Я засек время и установил, что на отпирание замка у меня ушло 3 секунды. Затем я подсчитал, что если каждые 50 секунд в Нью-Йорке рождается ребенок, а на каждого жителя приходится по 18 замков, то значит, каждые 2,777 секунды в Нью-Йорке прибавляется по замку. Таким образом, даже если бы я ничего больше не делал, а только отпирал замки, я бы все равно отставал на 0,333 замка в секунду. И это если не переходить от замка к замку, не есть и не спать, что было самым легким «если», потому что я и так не спал. Мне нужен был план получше», — дочитав, он затихает и долго смотрит в книгу, кажется, перечитывая это вновь и вновь. — Понравился его подсчет действий, — так комментирую я, что выделил в книге. — Весьма необычно, кстати. И как автор до этого додумался? — поняв мой ответ или проигнорировав, задаёт свой вопрос, а я как молчал, так и молчу. Сероглазый откладывает уже книгу и, вздохнув так обреченно, смотрит на меня. На меня, которого уже унесли мысли куда-то в свой мир, где слова скачут в глазах. Тишина продлевается недолго, ведь мой телефон, находившийся у меня в кармане, надоедливо жужжит, на что откладывая книгу, точнее вообще её закрывая, вытаскиваю его и смотрю на экран. «Sms-сообщение», — показано на телефоне. «Открыть»

Рома: «Надеюсь, он тебя не убил?»

— Рома спрашивает, не убил ли ты меня? — с улыбкой говорю Адаму и печатаю ответ.

Кирилл: «Нет, Ром, я жив».

— Скажи, что все хорошо и волноваться не нужно, — с интересом Адам пододвигается ко мне, глядя в экран, — и приходить обратно не стоит. Отодвигаюсь сам от заинтересованного парня.

Рома: «Откуда ты про него всё это узнал?!» Кирилл: «Зачем ты сказал ему то, чего даже не знаю я?» Рома: «Прости, Кир, это было давно».

— Почему им не стоит приходить? — прищуриваюсь, смотрю на сероволосого, который так и пытается что-то разглядеть в экране моего телефона. — Не хочу их видеть, сейчас я заинтересован тобой, и никем другим.

Рома: «Кир, ну не молчи. Прости. Я дурак. Прости дурака».

— Я польщён, — улыбнувшись ему, смотрю снова в экран.

Кирилл: «Я не обижаюсь, всё отлично». Рома: «Мы скоро придём». Кирилл: «Адам говорит, что не надо». Рома: «Может, ты так говоришь, ха?» Кирилл: «Адам так говорит». Рома: «О, кстати, он сказал тебе своё имя? Надо же, это честь». Кирилл: «Не приходите. Пока, Ром».

— Грубовато. — хмыкает Адам, а я резко отодвигаюсь от него. — Ты видел всё? — ошарашено оглядываю его. — Конечно, — отодвигается обратно на свое место на стуле, как и я. — Ой, — убираю телефон в карман. — А ты послушный, редко таких встретишь, — с ухмылкой на губах замечает сероволосый и замолкает. «Послушный», — говорю сам себе, повторяя за ним и улыбаюсь ему глупо. — Почему ты считаешь меня послушным? — Я попросил ответить Роме, чтобы они не приходили. Ты ответил это своему лучшему другу. Надо же. — Сам удивлён.