Где-то минут через десять мы оба решились пройтись по торговому центру. Взяв книги, медленно пошли подальше от толпы людей.
— Кажется, ваша популярность увядает. — проговорил со вздохом Адам, а я резко перевел свой устремленный взгляд вперед, на него.
— С чего ты взял?
— Вы не снимаете уже ничего.
— Да прошло-то всего несколько дней, — улыбаясь, говорю ему, а он оглядывает меня и ухмыляется.
Еще немного и я буду комплексовать по поводу своего роста.
— Но люди жалуются, что это фотошоп. Скажи мне правду, что это?
Смотрю на него снизу верх, останавливаюсь. Он останавливается тут же и стоит напротив.
— Это не фотошоп… — шепчу ему сквозь зубы, пытаясь разглядеть в его глазах долю эмоций, но ни черта.
— Камера плохая, — с улыбкой выдал сероглазый.
— Эта камера подороже твоего гардероба, наверняка, — подмигиваю ему, улыбаясь злобно.
— Кажется, ты не видел еще мой гардероб, сладкий.
— Кажется, ты ещё не до такой степени мне стал близок, чтобы называть меня сладким.
— Все текут прям, когда я называю их так.
— Шлюхи потечь от тебя могут, но я не один из них. — качая головой, вновь продолжаю идти. Оборачиваюсь, когда понимаю, что он не идет рядом.
Стоит на месте, возмущен. Брови подняты вверх, и не сводит взгляда с меня.
— Чего застыл? Идем, — кивком указываю вперед, а он медленно делает шаг навстречу и идет, приближаясь ко мне, в быстром темпе.
Когда идем вместе снова, он, набрав полную грудь воздуха, спрашивает:
— Вы часто общались раньше с Ромой?
Без эмоций отвечаю ему утвердительно.
— Ты расстроен?
— М-м? — вскидываю бровь, глядя ему прямо в глаза.
— Он трогал тебя там, где не тронет простой лучший друг. Он трогал тебя как свою собственность.
— Откуда ты это знаешь?
— Твой взгляд, когда ты увидел Рому и Женю. Как они сидят миленько вместе. Взгляд все сказал за тебя. Да и тем более, однажды, я увидел как на телефоне у него множество фотографий твоих. Ты мог быть там и голый, и, кажется, ты не подозревал о том, что он фотографирует тебя.
— Ты не шутишь? Он фотографировал меня?!
— Там фотографий штук двести как минимум! Ты ни разу не видел? — улыбается, а я смущенно краснею и отворачиваю взгляд.
— Он не разрешал трогать свой телефон мне. —
— И ты подчинялся и не трогал? — проанализировал он, в попытке разглядеть мое лицо.
— Ну, да. — пожав плечами, замедляю шаг.
— Ох-х, как это мило.
— Вовсе не, — процедив сквозь зубы, ударяю его книгой по бедру, а тот отскакивает, успев меня шлепнуть книгой по пятой точке.
— Господи, он снимал тебя голого! Спящего, улыбающегося, сидящего просто напротив него на кухне, в зале, читающего книгу, за компьютером, с какой-то собакой. И ты не подозревал?
— Я подозревал! — тру место удара, озлобленно разглядывая его, — И не ори ты на весь торговый центр.
— А вот и врешь. Ты не знал об этом.
— Да какая разница? Это прошло.
— Пускай и так, но ты не сожалеешь, что не смог пойти навстречу ему, сейчас вы были бы вместе.
— На заметку, Адам: Лучший друг – плохая вторая половинка.
— Да что ты говоришь? — ударяет книгой снова по пятой точке, а я взвизгиваю и подпрыгиваю.
— Люди смотрят, придурок!
— Смотрят, значит желают также, — смеясь, хватается за мое плечо и мы выходим из здания на улицу с толпой людей, косо смотрящих на нас.
Проходя стоянку для автомобилей, идем по направлению к парку. Адам смотрит на проезжающие рядом машины по дороге, а я посматриваю на него с интересом.
— Кир, что я сказать-то хотел, — опоминается парень, а я вопросительно смотрю на него.
— Я, увы, не читаю мыслей.
— А я уже вспомнил. Я хотел сказать, что тебе теперь нужно привыкнуть к новому Роме. Он будет отдаляться от тебя. Теперь он не лучший друг, он - знакомый. Знакомый по хобби, которым вы занимаетесь.
— Не лезь в это дело, Адам, пожалуйста. Ты не знаешь Ромку. Пускай у него и парень, но мы…
— Нет, — грубо перебивает меня и качает головой, прикусив нижнюю губу, — Это ты его не знаешь.
— Слушай, Адам, я не думаю, что тебе стоит задумываться об этом вместо меня. Спасибо, что ты предупредил, и даже поддержал. Я справлюсь.
— Кир, просто твой взгляд….
— И что? Что такого?
— Ты был разочарован, подавлен. Я же знаю какого это. Рома и мне наврать успел, он хороший актер.
— Что-что? — говорю громче прежнего, а он качает головой выдыхая, смотрит сочувственно мне в глаза.
— Он признавался мне в любви в интернете.
— Он дебил? Чт… Да как вообще?!
— Присядем, — быстро заворачивает налево, куда узкая дорожка между большими зелеными кустами ведет к свободной площади со скамьями.
— Адам, ты шутишь? Скажи, что ты шутишь! — кричу, спеша за ним.
— Если бы, — хмыкает он, пожав широкими плечами.
Когда усаживаемся под огромным деревом, скрывающее своим ветвями солнце, он достает телефон из кармана, сенсер которого впечатляет своим размером.
Сжав колени между собой, сижу как девчонка в юбке и любопытно смотрю в экран.
— В тот день я тогда слишком уделил ему внимание, — начал объяснять мне Адам, — Он лез обниматься всегда, и я обнимал, а тут был пьян, и преувеличил и обнял не за то-о-о место.
— А он?.. — смотрю ему в глаза, а сероглазый ухмыляется и, посмотрев на меня, вновь переводит взгляд с моего лица на экран телефона.
— Он принял это, наверное, всерьез.
— А ты?
— А я отношусь к нему, как к другу. Поправочка: Относился. Теперь он для меня обычная сука. Извини, если тебя это заденет, но ты дружишь с сукой.
— Это меня задело, — рычу я, а он поджимает губы и снова качает головой.
И как понять этот жест?
— Вот, нашел. Читай, листай вниз, — отдает мне телефон, а я аккуратно беру его, боясь уронить.
Рома: «Адам, доброе утро!)»
Адам: «Блять, Ром, ну восемь утра, какого хера?»
Рома: «Просыпайся!»
Адам: «В чем дело?»
Рома: «Нам нужно поговорить».
Адам: «О чем это нам нужно поговорить?»
Рома: «Я сказать не решался тебе это лично. Вчера собирался духом, но не смог».
Адам: «Ну, и?»
Рома: «Я люблю тебя».
Адам: «Ты пьян? Опять накурился?»
Рома: «Я трезв, сигарету не брал ещё в руки».
Адам: «Что происходит? Что ещё за уебанская шутка?»
Рома: «Не матерись, говорил же».
Адам: «Хочу и матерюсь. Что за шутка еще?! Это Ян, Ин? Кто тебе посоветовал так сделать?»
Рома: «Да нет-нет! Ян и Ин не подозревают о моих чувствах к тебе!»
Адам: «Забавно, знаешь ли. Сосешься с ними, а признаешься в любви мне».
Рома: «Я давно люблю тебя…»
Адам: «Извини, я ничего к тебе не чувствую».
Рома: «У меня даже нет шансов?»
Адам: «Есть, но к чему это? Ты ж сосешься с каждым встречным, о какой любви речь может идти?»
Рома: «А я не буду сосаться, если только с тобой))»
Адам: «Это нонсенс».
Рома: «Чё?»
Адам: «Вот. Как я могу встречаться с тем, кто не понимает что такое «нонсенс?»
Рома: «Понимаю!»
Адам: «Зачем тогда переспрашивать? И что же это?»
Рома: «Высказывание, лишённое смысла или само отсутствие смысла, бессмыслица. Разновидность алогизма или логической ошибки».
Адам: «Склонись над великой википедией, ага».
Рома: «Адам, прекращай. Я серьезно спрашиваю».
Адам: «Ты вроде писал, даже не спрашивал».
Рома: «Адам!!!»
Адам: «Да что тебе нужно от меня? Мы не сможем быть вместе! Мне нужен милый, непрочный, послушный. Вдобавок не курящий и не пьющий».
Рома: «Я стану таким!»
Адам: «Отстань, Ром, со своею любовью. Мы друзья».
— Ты злой какой-то… — говорю тихо, возвращая парню телефон, а тот ухмыляется.
— Я был сонный, всего-то. А он нес какую-то чушь про любовь.
— Он и правда сука, — смотрю на парня, а тот кивает.
— Я говорил тебе. Веришь теперь? Он не сможет больше поддерживать с тобой отношения. Да теперь ты плюс ещё со мной хорошо общаешься, так и подумает Рома. Тебе будто бы не до него.
— Ну а я скажу ему, что на самом деле это не так.
— Ничего не изменится, Кир.
Отворачиваюсь от парня и смотрю на девушку и парня, которые сидят недалеко от нас.
— А ты би? — спрашивает Адам, выдохнув мне прямо в затылок.
— Получается, что да, — отвечаю ему, вздрогнув от пробежавших мурашек по затылку.
— Ну, тогда понятно.
И мы продолжаем сидеть в тишине.
Через несколько минут молчания, Адам решается прочитать книгу, а я со скуки разглядываю окружающих нас людей и все остальное.
