Кривое отражение

      — Ого, а вот и он! — раздавшийся через пять минут голос Лисёнка заставил Иву и Плюща моментально отскочить друг от друга и поспешно потянуться к сложенному поодаль скудному снаряжению. — Готовность номер два.       — Уверен? Полная проверка. Есть готовность номер два. — Голос Плюща сейчас звучал на диво спокойно и безэмоционально, как будто не он только что с Ивой целовался. Двойняшки поправили резинки на растрепавшихся причёсках — не должно потом на улице остаться таких роскошных улик, как их волосы, — быстро натянули маски, закрывающие верхнюю часть лица, одёрнули одежду и набедренные ножны для длинных ножей — практически кинжалов. Надели на руки кожаные перчатки с обрезанными пальцами. А Лисёнок потянулся за биноклем — зрение у него куда лучше человеческого, но на всякий случай стоит проверить, подстраховавшись и при помощи оптики.       — Проверка: чёрный зонт с ромбовидным рисунком, бежевый костюм, коричневые туфли, светлый галстук, черты лица эти лошадиные... Есть опознание... Через амулет сверяю мысленную сигнатуру с той, что мы сняли с цели у её дома. Это Роберт Хайкинс. Точно. — Лисёнок обстоятельно осмотрел мужчину, неторопливо пересекающего площадь, затем перевёл бинокль на окрестности. Ничего необычного или нового не заметил: за пеленой дождя жались друг к другу невысокие здания ванильно-жёлтого, нежно-салатового, голубоватого и бледно-оранжевого цветов. Высаженные рядком низкорослые дубочки с тёмными колючими кронами и лионотамнусы с бахромчатой, шелушащейся корой и розетками травянисто-зелёной листвы; торопливый людской поток, текущий мимо, словно дождевая вода по асфальту. Автомобили, припаркованные у кромок тротуаров, тормозившие у светофоров и убегающие вдаль. Убедившись, что туман не скрыл от него каких-то важных деталей, Лисёнок объявил:       — Проверяю обстановку... Всё спокойно. В наше окно никто не смотрит, цель ведёт себя как обычно. Телохранители у него на хвосте не сидят. Готовность номер один! — с этими словами Лисёнок спрятал бинокль в чехол, а чехол в матерчатую торбу, потянулся к собственной причудливой маске, висящей у него на груди, — в отличие от масок двойняшек, она прикрывала именно нижнюю часть лица. Затем он прицепил меч к поясу справа при помощи трёх карабинов на стропах, а за плечи закинул торбу, застегнул дополнительные стропы на талии и выудил из кармана такие же перчатки с обрезанными пальцами, как у его брата и сестры.       — Есть готовность номер один! — отозвались двойняшки и, выставив перед собой ладони, напряжённо уставились на них. Лисёнок понимал, что они делают: в очередной раз изменяют рисунок на кончиках пальцев. Он и сам сейчас занимался именно этим. Ещё одна предосторожность против опознания.       — Сколько у нас времени до прыжка? — деловито поинтересовалась Ива, подскакивая на месте, — она проверяла, насколько удобно сидит на ней одежда. Плющ нагнулся, чтобы подтянуть шнуровку на левом высоком ботинке, потопал ногами.       — Четыре минуты или около того, — отозвался Лисёнок, поворачивая блестящий шпингалет на оконной раме. Створка приотворилась легко: зеркальные окна в белых пластиковых рамах — единственное, что было нового в бывшем офисе, снятом Кланом для прикрытия этой операции. «Ремонт», якобы начавшийся тремя днями ранее, заключался лишь в замене окон, хотя арендаторы и заявляли, что на неделе будут менять всю проводку и шпаклевать стены. — Цель только-только ушла с работы, движется медленно.       — Отлично! — Ива поправила правую перчатку и подошла ближе к окну. — Советую тебе, Лисёнок, не пялиться на него так внимательно — даже люди, и те могут ощущать направленный на них взгляд, особенно недобрый.       — Сам знаю, — юноша поморщился под маской. — А что, мой взгляд действительно недобрый?       — Есть такое дело, — подтвердил Плющ, занимая позицию по левую руку младшего брата. — Ты на него смотришь, как на врага. Ну или добычу, что почти одно и то же. К тому же мы уже вошли в Изменение, выпустив наружу свою хищную натуру. Люди же больше травоядные, они иногда чуют взгляды охотящихся на них.       — Он враг Клана, — Лисёнок пожал плечами. — Меня учили быть безжалостным к ему подобным. И вообще, не стоило ему так крупно нам пакостить, понадеявшись на то, что он ночью на улицу не выходит, а спит в густонаселённом здании почти в центре города.       — Хайкинс, конечно, дебил, — кивнула Ива, — но мне кажется, что он не столько на защиту солнца надеялся, сколько на то, что Клан не сумеет вычислить, кто именно его предал. Как бы то ни было, Лисёнок, Плющ дело говорит: приглуши свой праведный гнев и жажду крови. Смотри на него лишь краем глаза и с определённой симпатией.       — Как этот ублюдок может быть мне симпатичен? — возмутился юноша.       — Очень просто: вот я к нему в данный момент ненависти не испытываю. Лишь симпатию к такой интересной игрушке, которая сейчас меня развлечёт, доставив немало удовольствия. Ведь мы достаточно долго этого ждали... Светлое предвкушение и чистая радость — очень приятные эмоции. На них жертвы не реагируют.       — И всё-таки ты больна на всю голову, — заметил Лисёнок. Но в голосе его отчетливо звучали уважительные нотки. — Минута с четвертью до прыжка. Готовы?       — Да! — отозвались двойняшки, левыми руками вытягивая из набедренных ножен свои клинки. Им придётся рискнуть и прыгать с уже обнажённым оружием, чтобы не терять времени на его извлечение из ножен.       — За тридцать секунд я распахну окно настежь, — предупредил Лисёнок.       — Знаем, повторяли!       — Так надо, вот и повторяю. Нас обучали одинаково, не так ли? — наставительно произнёс младший брат.       — Огрызаемся до самого конца? — подколол Плющ, поудобнее перехватывая рукоять ножа. — За собой лучше следи. Помнишь, что стартуешь за нами и с кувырком в воздухе, так как тебе ещё надо заклинание активировать?       — А то! Я же его устанавливал и выплетал, как тут забудешь. Время, он на подходе! — с этими словами юноша распахнул створки окна во всю ширь. Пахнущий морем, насыщенный водяной пылью ветер ворвался в комнату.       Ива и Плющ синхронно вспрыгнули на подоконник. Пригнулись и смерили взглядами расстояние до мостовой и до их беспечной жертвы, которая потихоньку поднималась в гору, приближаясь к этой обшарпанной высотке. Мужчина всегда ходил тем же маршрутом — закончив работу, он любил заглянуть в пекарню неподалёку, чтобы купить свежих булочек с джемом. Но сегодня ему уже не удастся насладиться любимым лакомством, даже напоследок.       — Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь... — шёпотом начал отсчёт Лисёнок.       — Двадцать семь, двадцать шесть... — подхватила Ива, и её младший брат замолчал, на секунду прикрыл глаза, выставил руки, мысленно наматывая на них «запальные шнуры» — видимые только магическим зрением энергетические нити, торчащие из ключевых узлов заклинания. При помощи «шнуров» он должен будет «запалить» заклинание. Не сейчас, ещё рано.       — Плющ, как там обстановка? — убедившись, что «шнуры» полностью слились с кончиками его пальцев, спросил Лисёнок.       — Нормально, — ответил старший брат, который сейчас играл роль наблюдателя, — полиции не видно, никто посторонний под окнами не «зависает», прохожих не так много для этого часа — не зря мы выбрали дождливый день...       — ...пятнадцать, четырнадцать...       — ...цель не обращает на нас внимания, в здании напротив сюда не смотрят.       — ...девять, восемь...       — Подтверждаю готовность номер ноль! — Лисёнок тоже взобрался на подоконник между старшими братом и сестрой.       — ...четыре, три, два, один... Готовность номер ноль!       — Готовность номер ноль! — подхватил напряжённо всматривающийся в улицу внизу Плющ. Сощурился и «дал отмашку»: — И-и... раз!       Двойняшки одним слитным движением оттолкнулись от подоконника и прыгнули в пустоту — словно взлетели, распахнув руки крыльями.       Лисёнок рванул предплечья по направлению к животу, резко сводя запястья и дёргая, обрывая плотно натянувшиеся «шнуры». Таймер запущен, реакция пошла: он почувствовал это по моментально стянувшейся, неприятно зазудевшей коже — первый признак активного магического поля. Почти как тогда, у башни «Изида Фармасьютикл». Разве что гораздо слабее. И тотчас Лисёнок бросился вниз вслед за братом и сестрой, отставая на полторы секунды ровно.       Конечности двойняшек почти одновременно коснулись асфальта тротуара. Сначала подошвы сапог, потом основания ладоней — они приземлились на все четыре «лапы», как кошки. Только на левые руки пришлось меньше нагрузки — ведь сжатые на рукоятях ножей пальцы могли онеметь от удара, поэтому двойняшки постарались их поберечь. А будь на месте юных Солнцеходящих люди — то как минимум раздробленных конечностей было бы не избежать. Но на помощь двойняшкам пришла их нечеловеческая физиология и сверхъестественная ловкость... вкупе с магией: в последнее мгновение они погасили скорость своего падения при помощи левитации.       Ближайшие прохожие бестолково шарахнулись в стороны, ещё не поняв, что случилось, а Плющ и Ива, сверкнув из прорезей масок светло-бирюзовыми радужками, залившими глаза от одного уголка до другого, ринулись вперёд, к цели. Иве пришлось оттолкнуть стоявшую у неё на пути смуглую черноволосую женщину в строгом шерстяном пальто. Та пушинкой отлетела к стене дома, ударилась плечом и начала оседать на колени. Из её рук на тротуар упал бумажный пакет из «Старбакса», прямо в лужу вывалились слоёные коржики, потёк кофе. В скудном свете пасмурного дня блеснула выпавшая из уха женщины золотая серьга.       В тот же миг, когда Ива столкнулась со смуглянкой, ближе к краю тротуара мягко приземлился Лисёнок. Вскинул голову под низко надвинутым капюшоном, оценивая обстановку, встал на ноги и плавно потянулся к рукояти меча. Всё пока идёт как задумано: Ива и Плющ отрезают цели путь спереди и сзади, а Лисёнок не даст мужчине в бежевом, ещё не успевшему сориентироваться и отбросить зонтик, вырваться на проезжую часть. А по левую руку от цели вздымается шершавая стена здания — бежать некуда.       Ива и Плющ подбирались к остолбеневшей жертве. До прохожих вот-вот должно было дойти, что в руках упавшей откуда-то с неба парочки зажаты большущие ножи. Паника в толпе могла смешать Вернерам все карты.       Но тут высоко над головами раздался грохот взрыва, из окна на девятом этаже — того самого, из которого они трое только что выпрыгнули, — выплеснулось яркое оранжевое с голубым пламя. Вниз полетели мелкие осколки стекла, обрывки ткани, щепки и сор. Искры, словно сгорающие мотыльки, заметались, закружились во влажном воздухе.       Внимание всех людей тотчас обратилось наверх. Кто-то тонко вскрикнул, кто-то оступился и упал, прикрывая голову. Даже намеченная жертва отвлеклась на взрыв, задрала лицо вверх. Отлично!       Это враз вспыхнувшее и взревевшее пламя было результатом активированного Лисёнком во время прыжка заклинания. При помощи пожара в месте засады юные Солнцеходящие убивали одним камнем сразу нескольких зайцев:       Во-первых, отвлекали внимание жертвы и прохожих. Трудно не заметить падающих сверху вооружённых людей, но ещё труднее не заметить грохот взрыва, треск и гудение пламени, вырывающегося из окна, и осколки стекла, падающего вам на головы. Зеркальные стёкла, рассыпающиеся на безопасные кубики, словно автомобильные, обошлись Клану недёшево, но дело того стоило — ни к чему лишние жертвы и возможные тяжёлые травмы у посторонних. В результате сегодняшней акции должен умереть всего один человек.       Во-вторых, так меньше шансов на то, что прохожие хорошо запомнят нападающих: в память свидетелей происшествия куда сильнее врежется пожар, а пока они пытаются осознать происходящее, всё будет кончено. Чем больше сумбура сейчас, тем более запутанными будут воспоминания людей потом.       В-третьих, этот огонь гарантированно выжжет все возможные улики, оставшиеся на месте засады: слюну на остатках еды, выпавшие волоски и чешуйки отмершей кожи, пакетики с кровью животных, одеяла и прочие признаки пребывания там юных членов Клана. По «бумажному» же следу выследить их не удастся. Офис был арендован на «липовую» фирму через сеть, а жадный домовладелец не позаботился о тщательной проверке документов. Через несколько минут заклинание перейдёт из огненной фазы в водную, положив конец пожару прежде, чем огонь перекинется на соседние помещения, но к тому времени от просторной комнаты с небольшим санузлом останутся лишь голые, закопчённые, оплавленные стены — такова сила волшебного пламени. Кроме того, кто знает — вдруг пожар спишут на нарушающие технику безопасности экзерсисы «строительных рабочих» с проводкой? Вряд ли, конечно, но чем больше тумана и непонятностей будет в деле, тем лучше.       Тем временем Ива и Плющ беспрепятственно приблизились к жертве, поднявшей лицо вверх, и одновременно полоснули её ножами. Клинок Ивы вспорол одежду и кожу на спине мужчины, а нож Плюща порезал правое предплечье. Двигались двойняшки с почти человеческой скоростью и не прятали оружия, а после нанесения первых ударов немного отступили. Это было сделано для того, чтобы цель однозначно идентифицировала их как главную угрозу, сосредоточилась на оружии в их руках — и при этом совершенно упустила из вида третьего Солнцеходящего.       Кто-то из прохожих заполошно вскрикнул: должно быть, тоже заметил ножи, окрасившиеся кровью. Мужчина предсказуемо бросился прочь от ранивших его фигур в масках. Оскальзываясь на мокром тротуаре и сжимая левой рукой глубокую рану на правой, он рвался в сторону мостовой. И это привело его прямо к поджидавшему на кромке тротуара Лисёнку, который крепко стискивал ладонь левой руки на рукояти слегка изогнутого меча — оружие, ещё не покинувшее ножен, за пеленой дождя жертве заметить не удалось.       В воздухе смешались запахи кофе, гари, сырости, металла и чужого страха. Время для Лисёнка словно замедлилось. Часто-часто бухало сердце, пульс отдавался в кончиках пальцев и во рту, а движения людей вокруг стали неуклюжими и очень-очень медленными. Он видел каждую отдельную каплю дождя, почти зависшую в воздухе. В шариках воды отражалась перевёрнутая вверх тормашками улица. А в широко распахнутых глазах мужчины, наконец-то отбросившего зонтик, — виднелся силуэт Лисёнка. Животный ужас расползался по перекошенному лицу его жертвы, первые капли достигли аккуратно подстриженных каштановых волос, залысинами отступивших от лба. Мышцы спины, плеч и рук Лисёнка напряглись. Он прочнее упёрся ребристыми подошвами сапог в асфальт. Сейчас!       Придерживая ножны правой рукой, Лисёнок левой неимоверно быстрым движением потянул меч из ножен и сделал шаг вперёд, навстречу цели, сломя голову несущейся на него.       Капельки воды веером разлетелись в стороны; клинок разрезал отвесную стену дождя. Чёткой дугой меч взлетел, наискосок перечёркивая шею над кремовым воротничком. Противно проскрежетал по кости металл. Голова мужчины слетела с плеч, ударилась об асфальт и подскочила, снова упала вниз и покатилась по тротуару, окрашивая лужи в багрянец.       Обезглавленное тело ещё не успело осознать свою смерть. Фонтанируя кровью из обрубка шеи, оно сумело сделать два неуверенных шажка, прежде чем завалилось навзничь. В эту же секунду Лисёнок шагнул в сторону, чтобы уберечь свою одежду и, выцеливая взглядом мечущихся прохожих, взмахнул мечом, стряхивая с лезвия следы крови. Какой-то толстобрюхий мужик, чья светло-зелёная куртка и небритая правая щека были заляпаны тёмно-красным, взвизгнул и сел на задницу, запутавшись с перепугу в ногах. «Безобиден», — вынес ему вердикт Лисёнок и продолжил осматриваться.       Вот его взгляд остановился на отрезанной голове, откатившейся к ногам полной дамы, обутой в «крокодиловые» туфли на высоком каблуке. Правую скулу жертвы успел почти до кости стесать асфальт, в остальном голова казалась невредимой. Роберт Хайкинс, имевший неосмотрительность заработать смертельный долг перед Кланом вампиров-полукровок, ещё разевал рот, таращился, высовывал язык, силясь что-то сказать, несмотря на отсутствие лёгких. Пелена смерти ещё не заволокла эти карие глаза, так что можно было бы выполнить наказ Старейшин: тем хотелось, чтобы, казня врага Клана, убийцы сообщали жертвам, за что и кто их убивает. Но Лисёнок и не подумал наклоняться к отрубленной им человеческой голове и устраивать пафосные сцены в духе благородных мстителей. Достаточно того, что этот изворотливый малый больше не сможет ходить по Земле. А если Роберту Хайкинсу так уж приспичит узнать в Аду, почему ему так не повезло, то пусть расспросит дьяволов с вилами — он, кажись, христианин. Бесчувственность? Просто практичность: нечего делать всякие громкие заявления прилюдно, где любой может услышать и опознать его голос, не говоря уже о словах, которые кого-нибудь умного могут и на Клан вывести, так он считал. Работа сделана, надо уходить, пока люди вокруг не очнулись.       Лисёнок предупреждающе поднял меч, и люди подались назад. Какая-то женщина начала вопить, завывая, будто пожарная сирена. Эхом ей отозвалась вторая, затем и третья последовала дурному примеру, надрываясь мерзким фальцетом, от которого закладывало уши. Лисёнок поморщился: ну не понимал он таких визгливых женщин. Они всегда вопят или без повода, или, как сейчас, с опозданием, когда всё уже закончилось и криком ничего не исправишь. Истерика человеческих женщин на редкость непродуктивна... То ли дело истерика таких по-настоящему опасных стерв, как Ива или его знакомая мечница Таби. Впрочем, он вообще не понимает «нормов», не будучи близко знаком ни с одним из них (персонажи всяческих аниме за «нормов» явно сойти не могут).       Не обращая внимания на всё более громкие крики вокруг, Лисёнок начал двигаться вниз по улице, по запланированному заранее маршруту для побега. Им надо добежать до угла, повернуть налево, потом начать петлять в переулках... За спиной послышались шаги лишь одного из двойняшек, и Лисёнок на ходу бросил взгляд через плечо. И остолбенел от увиденного: одна из фигур в масках (был то Плющ или Ива, сказать Лисёнок сейчас бы не сумел), вернув кинжал в ножны, наклонилась и за волосы подняла отрубленную голову с асфальта. С усмешкой уставилась сквозь прорези маски в мутнеющие глаза, заливаемые дождём. Какого демона?! На фиг брату или сестре останки Хайкинса? Лисёнок басовито зарычал, вложив в рык всё своё недовольство и призыв поторопиться — он не желал обращаться к двойняшкам с членораздельной речью. В мешковатой одежде нельзя понять их пола и возраста, лица скрыты масками и капюшонами, но начни он говорить, сразу станет ясно, что убийца — подросток мужского пола.       То ли этот тигриный рык, то ли садистские игры одного из двойняшек с отрубленной головой стали для людей последней каплей: сначала добрая половина зевак, а потом и все остальные, поддавшись стадному чувству, развернулись и бросились наутёк, удирая во все лопатки. Паника охватила толпу. Люди визжали, вопили, выкрикивали богохульные проклятия и безжалостно толкали друг друга, роняли на землю сумки, пакеты и зонтики. Путаясь в полах одежды, они галопом бежали по лужам и прямо по телам упавших, бросались даже на мостовую наперерез машинам, возмущённо загудевшим клаксонами. Визг тормозов и грохот двух столкнувшихся электромобилей добавили ещё несколько ноток в какофонию. Эта неразбериха была на руку Лисёнку и двойняшкам: они тоже припустили со всех ног, лавируя в толпе, перепрыгивая через упавших людей. Двойняшки нагнали Лисёнка, и тот с возмущением отметил, что один из них по-прежнему не расстаётся со своим трофеем! Как можно затеряться даже в такой плотной толпе, даже в не по-зимнему густом тумане, затопившем сегодня город, если нестись с башкой трупа наперевес, аки библейский Давид с главою Голиафа! Но если уж кто-то из двойняшек вцепился в «добычу», то её уже не отберёшь, увы. Поэтому Лисёнок лишь укорил бег. Обгоняя брата и сестру, он тихо прошипел им сквозь клыки: «Поторопитесь!»