Возрождение принца

Тысяча лет назад. Сю­мин не дви­гал­ся и труд­но ды­шал, да­же не по­луча­лось смор­гнуть на­копив­шуюся вла­гу в гла­зах. Он мол­ча сто­ял и глу­хо улав­ли­вал об­рывки фраз, ко­торы­ми пе­реб­ра­сыва­лись ко­роль и ко­роле­ва с при­быв­ши­ми гос­тя­ми. Вам­пир не прис­лу­шивал­ся к раз­го­вору и лишь рас­те­рян­но наб­лю­дал за плав­ны­ми дви­жени­ями при­сутс­тву­ющих. По­тус­кнев­шие гла­за сно­ва ус­тре­мились на нез­на­комо­го че­лове­ка. Чувс­тва, воз­ни­ка­вшие при его при­сутс­твии, сби­вали с тол­ку. Он не мо­г быть тем единс­твен­ным, чьи сло­ва да­рят спо­кой­ствие на ду­ше, ка­сания ста­новят­ся важ­ны как гло­ток све­жего воз­ду­ха, а тёп­лые взгля­ды прев­ра­ща­ют­ся из за­вет­ной меч­ты в ре­аль­ность. Этот че­ловек не тот, кто ну­жен его сер­дцу. Сжа­тые ку­лаки по­беле­ли и зат­ряслись. Сю­мин пов­то­рял про се­бя как ман­тру: толь­ко Ифань пред­назна­чен ему судь­бой и ник­то не пос­ме­ет встать меж­ду ни­ми. Ифань ода­рил гос­тей обе­зору­жива­ющей улыб­кой. У них не ос­та­валось вы­бора, кроме как под­дать­ся на при­ветс­твен­ное вы­раже­ние ли­ца прин­ца. Сю­мин же бес­по­мощ­но ус­та­вил­ся на бра­та в на­деж­де, что чувс­тва вер­нутся. Лишь страх и злость на­рас­та­ли с ог­ромной ско­ростью. Нез­на­ком­ца за­хоте­лось воз­не­нави­деть. На­орать, выс­ка­зать все га­дос­ти, на­копив­ши­еся на язы­ке, мо­лить и пла­кать, что­бы он уб­рался из двор­ца и боль­ше ни­ког­да не воз­вра­щал­ся. Тщет­ные по­пыт­ки убить в се­бе трек­ля­тые чувс­тва об­ра­щались про­тив не­го са­мого: Сю­мин всё силь­нее под­да­вал­ся запретному обаянию. Он, слов­но ше­девр, соз­данный ве­ликим мас­те­ром, вво­дил в гип­ноз и зас­тавлял лю­бовать­ся чер­та­ми по­лучив­ше­гося ре­зуль­та­та. Сю­мин ог­ля­нул­ся на две­ри. Ка­залось, ещё ка­ких-то па­ру се­кунд, и он точ­но сор­вётся с мес­та и по­бежит ту­да, где его ник­то не най­дёт. Раз­го­вор под­хо­дил к кон­цу. Епис­коп, при­нося из­ви­нения, поп­ро­сил дать нем­но­го вре­мени на об­ду­мыва­ние, и, по­лучив по­ложи­тель­ный от­вет, вмес­те с соп­ро­вож­да­ющим его че­лове­ком уда­лил­ся из за­ла. До ла­дони неж­но дот­ро­нулись паль­цы, но Сю­мин, вмес­то то­го, что­бы под­дать­ся тёп­ло­му жес­ту, от не­ожи­дан­ности вздрог­нул, о­дернул ру­ку по­даль­ше, как от пы­ла­юще­го ог­ня, и с ужа­сом пос­мотрел на бра­та. — Что-то не так? — нах­му­рил­ся Ифань и пог­ла­дил щё­ку стар­ше­го боль­шим паль­цем. Для Сю­мина мир за­мер. Па­ранойя бра­ла над ним вверх, унич­то­жая здра­вый рас­су­док. Он ду­мал, что Ифань до­гадал­ся и ви­дит все пе­реме­ны нас­квозь. В не­реши­тель­нос­ти вам­пир всё-та­ки под­нял на млад­ше­го гла­за, в ко­торых та­ил­ся ти­хий страх. Ифань, огор­ченный ви­дом стар­ше­го, не по­нимал, что про­изош­ло. Сю­мин ни­ког­да се­бя так стран­но не вёл. Вам­пир неп­ри­нуж­денно при­тянул к се­бе за по­яс бра­та и по­ложил ру­ку по­верх го­ловы. Ифань хо­тел сте­реть ис­пу­ган­ное вы­раже­ние с ли­ца, по­тому что бы­ло оче­вид­но, — Сю­мин бо­ял­ся. Но по­чему? Из-за не­го? Нет. Та­кого не мо­жет быть. — Всё хо­рошо, — Ифань от­бро­сил бре­довые мыс­ли и при­кос­нулся гу­бами к мес­ту чуть вы­ше лба. Они сто­яли в ти­шине и об­ни­мали друг дру­га. Сю­мин при­жимал­ся бли­же и, вды­хая за­пах, ис­хо­див­ший от Ифа­ня, вспо­минал как нес­коль­ко ча­сов на­зад ко­жу и одеж­ду бра­та за­дева­ли вет­ки и листья, слад­кий аро­мат цве­тов и еле ощу­тимый, от­но­сящий­ся к во­де. Сю­мин до сих пор всё пом­нит. Так по­чему все­пог­ло­ща­ющие чувс­тва к Ифа­ню ис­па­рились? Те­ло стар­ше­го зат­ряслось, и из глаз по­тек­ли горь­кие слё­зы. Сю­мин фак­ти­чес­ки сра­жал­ся с са­мим со­бой и ста­рал­ся сдер­жать по­ток со­лёной во­ды, но, не­зави­симо от при­ложен­ных уси­лий, ни­чего не вы­ходи­ло. Ифань при­выч­но пог­ла­живал во­лосы паль­ца­ми, не за­давал не­нуж­ных воп­ро­сов, зная, что так бу­дет луч­ше. Он прос­то поз­во­лял бра­ту вып­ла­кать­ся. Ря­дом сто­яли ох­ранни­ки, ми­мо про­ходи­ли слу­ги, и ни один из них в от­кры­тую не поз­во­лял се­бе смот­реть на раз­вернув­шу­юся сце­ну, а Ифа­ню не тер­пе­лось уз­нать при­чину всплес­ка эмо­ций. Несмот­ря на это, сей­час он по­будет прос­то бра­том, ко­торый ус­по­ка­ива­ет расс­тро­ен­но­го Сю­мина по­целу­ями, ведь вы­яс­нить прав­ду млад­ший не ре­шал­ся.

***

— Уже два дня прош­ло, — ус­та­ло и пе­чаль­но про­из­нёс Ифань, си­дя под де­ревом. Пас­мурная по­года. Сто­явший на ули­це влаж­ный воз­дух раз­бавлял ут­ренний ве­терок. Отов­сю­ду до­носил­ся уду­ша­ющий за­пах роз. Та­кая по­года зас­та­вила бы Сю­мина улыб­нуть­ся, но пос­ле си­ту­ации в трон­ном за­ле, он ни с кем не раз­го­вари­вал, ни­чего не ел и уга­сал на гла­зах. Пло­хое пред­чувс­твие ко­выря­ло грудь вам­пи­ра, ему нуж­но уз­нать, по­чему брат пла­кал. «Мне нуж­но его теп­ло. Его лю­бовь. Мне он ва­жен це­ликом и пол­ностью. Ме­ня не вол­ну­ет ник­то дру­гой, толь­ко он», — ду­мал Ифань, ус­та­вив­шись в се­рое не­бо. — Ду­ма­ешь, я что-то нат­во­рил? — рас­те­рян­но пос­мотрел на де­вуш­ку вам­пир. — За то ко­рот­кое вре­мя, что я вас знаю, мо­гу ска­зать толь­ко од­но: ва­ши от­но­шения са­мые креп­кие, ко­торые я ви­дела, по­это­му, ес­ли его что-ни­будь бу­дет бес­по­ко­ить, он всег­да рас­ска­жет те­бе об этом, — ска­зала с улыб­кой на гу­бах Со­хён. «Она пра­ва. Сю­мин бы рас­ска­зал, будь я ви­новат». Ифань ско­рее пы­тал­ся убе­дить се­бя в этом; кис­лая кап­ля сом­не­ния, к со­жале­нию, при­сутс­тво­вала и разъ­еда­ла уве­рен­ность собс­твен­ных слов. Воз­можно, при­чина вов­се не в нём, а в са­мом Сю­мине? Не­уже­ли это нас­толь­ко ужас­но, и вмес­то то­го, что­бы вы­гово­рит­ся, ему приш­лось ры­дать млад­ше­му бра­ту в грудь? Пле­вать на стра­хи, Ифань всег­да го­тов прос­тить Сю­мину лю­бой прос­ту­пок. — Мне нуж­но по­гово­рить с ним, — Ифань вмес­те с Со­хён под­ня­лись с зем­ли. — Уда­чи. На­де­юсь, у вас всё на­ладит­ся, — ска­зала де­вуш­ка, ма­хая ру­кой ухо­дяще­му пря­мо к зам­ку вампиру. Нап­равля­ясь в ком­на­ту к Сю­мину, вам­пир настраивался серьёзно по­гово­рить с бра­том и ра­зоб­рать­ся до конца. Ифань ска­жет ему: не име­ет зна­чения, что про­изош­ло, он в лю­бом слу­чае бу­дет ря­дом и веч­но лю­бить. Не­важ­но, что млад­ший уз­на­ет, он пой­мёт и под­держит. Не­зави­симо от то­го, что ус­лы­шит. Они ни­ког­да не рас­ста­нут­ся.

***

Сюмин пря­тал­ся в пра­вом кры­ле зам­ка. В эту баш­ню он ни­ког­да не хо­дил, а зна­чит ве­ро­ят­ность то­го, что его найдут, сво­дилась к ну­лю. На­ходит­ься в ком­на­те бы­ло опас­но, Ифань ра­но или поз­дно стал бы расс­пра­шивать, и Сю­мину ни­чего не ос­та­лось бы, кроме как рас­ска­зать прав­ду, ко­торая ра­нит. Вам­пир не смо­жет да­же оп­равдать­ся, по­тому что сам тол­ком не по­нима­ет, как это про­изош­ло. Хо­лод ка­мен­но­го по­ла не от­рез­влял и не рас­слаб­лял. Боль всё так ­же ре­зала в гру­ди от осоз­на­ния то­го, что он мо­раль­но унич­то­жит Ифа­ня. Смор­щившись, Сю­мин смот­рел на от­кры­тое пе­ред ним пе­пель­ное не­бо и ду­мал, что где-то за сталь­ны­ми об­ла­ками све­тит сол­нце. Пус­кай оно сож­жёт всё те­ло, до­берёт­ся до са­мых кос­тей и сот­рёт Сю­мина, а за­од­но и все стра­дания в по­рошок. Ежед­невно по­года наг­ло нас­ме­халась. Ве­тер, об­те­кая баш­ню, от­да­вал­ся свис­том в ушах, слов­но из­де­вал­ся. Сю­мин дос­тиг той точ­ки бес­по­мощ­ности: он мо­лил. Что же про­изой­дет, ес­ли епис­коп ре­шит ос­тать­ся? Он обя­затель­но ос­та­вит при се­бе то­го че­лове­ка и это лишь усу­губит по­ложе­ние. По­чему же нель­зя прос­то сос­лать его ку­да по­даль­ше и ещё век не ви­деть? Увез­ти на дру­гой край све­та и за­быть о его су­щес­тво­вании. Пос­те­пен­но уси­ливал­ся звук приб­ли­жа­ющих­ся ша­гов. Сю­мин вско­чил и хо­тел бы­ло спрыг­нуть, но тут же от­кры­лась дверь. — Про­шу прос­тить ме­ня, я ду­мал, здесь ни­кого нет, — произнёс скон­фу­женный голос позади. Принц лишь про­мол­чал. Нап­ря­жён­ный взгляд гип­но­тизи­ровал прос­транс­тво. От­лично. Пусть ду­ма­ет, что неп­ри­ятен, пус­кай бо­ит­ся и тог­да, воз­можно, он убе­рёт­ся из зам­ка. Че­ловек без по­ложе­ния, без семьи, и в та­кого влю­бил­ся Сю­мин. Не­воз­можно. Смот­реть на нез­на­ком­ца бы­ло опас­но, но Сю­мин на­рушил зап­рет. Внут­ренние та­бу, выстроенные с таким усилием, ру­шились. Сер­дце тя­нулось к не­из­ве­дан­ным чувс­твам, к че­лове­ку. Он так оча­рова­тель­но улы­бал­ся. Сюмину становилось только хуже. Пок­ло­нив­шись, парень представился: — Ва­ше Ве­личес­тво, Вы ме­ня, на­вер­но, не пом­ни­те. Я — Лу­хан, ору­жено­сец епис­ко­па. Принц вздрог­нул. Он не за­был: нем­но­го ус­ко­рен­ное сер­дце­би­ение, за­пах ко­жи и во­лос, ме­лодич­ный го­лос, ко­торый ока­зал­ся при­ят­ным слуху. Сю­мин соп­ро­тив­лялся, пы­тал­ся от­тол­кнуть и воз­не­нави­деть, по­тому что есть Ифань, его брат и единственная лю­бовь. — Я пом­ню, — су­хо про­гово­рил вам­пир. Лу­хан сде­лал шаг впе­ред, же­лая рас­смот­реть поб­ли­же прек­расно­го прин­ца, из-за ко­торо­го под­ни­ма­ет­ся жар во всем те­ле, но тот лишь в ис­пу­ге от­сту­пил на­зад. Плот­но сжа­тые гу­бы сдер­жи­вали кри­ки. В гла­зах свер­кал ме­талл, желваки за­иг­ра­ли от силь­но­го сжа­тия зу­бов. Лу­хан по­думал, что не­навис­тен прин­цу. В гру­ди всё пуль­си­рова­ло от бо­ли. Он по­нимал, что не име­ет пра­ва раз­го­вари­вать с ним, но так хо­телось уви­деть его улыб­ку, ко­торую такой прос­то­людин, как он, прос­то не зас­лу­жил. — Я-я-я из­ви­ня­юсь… — ис­пу­ган­но за­икал­ся Лу­хан. — Я не хо­тел Вам по­мешать. Ва­ше Вы­сочес­тво, я про­шу прос­тить ме­ня. Он пок­ло­нил­ся так низ­ко, что поч­ти кос­нулся лбом ко­леней. Раз­вернув­шись, нап­ра­вил­ся вниз. — Пос­той! — сло­ва неп­ро­из­воль­но выр­ва­лись. Мыш­цы все­го те­ла все еще бы­ли нап­ря­жены. Сю­мин не хо­тел, что­бы Лу­хан приб­ли­зил­ся к не­му еще на дюйм, но еще боль­ше он не хо­тел от­пускать. Ви­деть, как спи­на ис­че­за­ет в тем­но­те. — Не ухо­ди. Вам­пир ста­рал­ся не про­из­нести сло­ва вслух, но язык дей­ство­вал за не­го. Лухан. Зна­чит, его так зо­вут. Когда он думал об этом, угол­ки губ нем­но­го при­под­ня­лись. — Ты мо­жешь ос­тать­ся. Я не про­тив. Ра­дость пе­репол­ни­ла че­лове­ка, и он со скри­пом зак­рыл де­ревян­ную дверь. Нер­вни­чая и ку­сая щё­ку из­нутри, Лу­хан не­тороп­ли­во под­хо­дил к прин­цу. — Мне… — на­чал раз­го­вор ору­жено­сец, но за­мол­чал, по­нимая, что вряд ли прин­цу ин­те­рес­но знать мне­ние ка­кого-то прос­то­люди­на. — То есть… Я хо­чу ска­зать, что епис­ко­пу здесь пон­ра­вилось. В гру­ди раз­ли­валось теп­ло от слов ору­женос­ца. Принц вгля­дел­ся в раз­вернув­ший­ся пе­ред зам­ком пей­заж. Вда­леке пе­реп­ле­тались друг с дру­гом ко­рич­не­вые го­ры с зе­лёны­ми хол­ма­ми, края ко­торых от­ли­вались блед­но-жёл­тым из-за сол­нечных лу­чей, скры­тых ту­чами. С баш­ни мож­но было уви­деть по­ля с цве­тами и кус­та­ми, ка­залось, что их аро­мат сей­час до­ходил до них. Хму­рое не­бо пред­ве­щало дождь, и впер­вые за нес­коль­ко дней Сю­мин был рад та­кой по­годе. — Это прек­расная но­вость. Мой брат бу­дет до­волен, — ска­зал вам­пир. Его улыб­ка по­кори­ла го­рячее сер­дце че­лове­ка. Он рас­слы­шал в го­лосе прин­ца нот­ки грус­ти, но привлекло не это, а мелодичный го­лос. Его Ве­личес­тво был ода­рен прек­расным тем­бром, каж­дый звук он рас­тя­гивал, буд­то пел. — А те­бе нра­вит­ся здесь? — с нес­кры­ва­емой на­деж­дой спро­сил принц. Ес­ли епис­коп сог­ла­сит­ся сот­рудни­чать — не зна­чит, что он ос­та­нется жить близ зам­ка. Они мо­гут боль­ше не уви­деть­ся, а Сю­мин как никогда хо­чет, что­бы Лу­хан не уходил. Ору­жено­сец с улыб­кой роб­ко кив­нул. Он, опи­ра­ясь ру­ками о балюстраду, выг­ля­нул за пре­делы баш­ни и вдох­нул пол­ные лег­кие здеш­не­го воз­ду­ха, под­став­ляя ли­цо вет­ру. Сю­мин по­нимал, что Лу­хан не смо­жет по­чувс­тво­вать каж­дый ви­та­ющий вок­руг аро­мат. Ему не да­но учу­ять за­пахи кро­ви поч­ти всех лю­дей в зам­ке, ко­рицы с кух­ни, ко­торая на­ходит­ся нам­но­го ни­же, роз, цве­тущих в ле­су, но Лу­хан про­дол­жал лишь уми­рот­во­рен­но ды­шать, как буд­то он ре­аль­но мог раз­де­лить смесь аро­матов на от­дель­ные. — Мне нра­вит­ся здесь. Я люб­лю по­кой и за­пах жиз­ни. — За­пах жиз­ни? — Сю­мин рас­те­рян­но за­мор­гал. Че­лове­чес­кое су­щес­тво­вание для не­го до сих пор ос­та­валось не­пос­ти­жимой тай­ной. Брат был убеж­ден, что оно ни­чего не сто­ит, но те­перь вам­пи­ру ста­ло ин­те­рес­но: ка­ков он — запах жизни? — Зак­рой­те гла­за, — не дав от­ве­та, ска­зал Лу­хан. Сю­мин по­доз­ри­тель­но на не­го взгля­нул, но все-та­ки закрыл глаза. Он по­пытал­ся сде­лать то же са­мое, что де­лал па­ру се­кунд на­зад Лу­хан. Принц глу­боко вдох­нул, но в лёг­кие по­пал лишь за­пах ору­женос­ца: тон­кие на­меки на олив­ки и ва­ниль с пре­об­ла­да­ющим от­тенком ла­ван­ды ис­хо­дили от ко­жи. От ды­хания ве­яло роз­ма­рином, жа­реным мя­сом, прип­равлен­ным пер­цем, и не­боль­шим ко­личес­твом су­хого джи­на с им­би­рём. На­вер­но, епис­коп угос­тил его спир­тным, по­дарен­ым ему бра­том. — Вы чувс­тву­ете? — Сю­мин рас­тво­рил­ся в аро­матах, он пла­вал от од­но­го за­паха к дру­гому, и да­же за­был, что Лу­хан спра­шивал сов­сем не о се­бе, а о за­пахе жиз­ни. — Вы чувс­тву­ете вла­гу се­вер­но­го вет­ра? Ощу­ща­ете то, как в нем пе­реме­шалась сла­дость цве­тов из ле­са? Оду­ван­чик, ирис, ро­маш­ка и ро­зы, тюль­па­ны ря­дом с озе­ром: я от­четли­во их чувс­твую. А Вы, Ва­ше Ве­личес­тво? Меж­ду бро­вей про­лег­ла склад­ка. Да, Сю­мин всег­да их улав­ли­вал. Не­уже­ли это и есть за­пахи жиз­ни: чувс­тво­вать, как ду­ет ве­тер и цве­тут рас­те­ния? Вам­пир от­крыл гла­за и хо­тел за­дать воп­рос ору­женос­цу, но пер­вое, что от­кры­лось ему — лю­бопыт­ный взгляд Лу­хана и улыб­ка, че­рез ко­торую ви­ден ряд бе­лых зу­бов. Сю­мин не по­нимал, по­чему па­рень на не­го так смот­рит. — Ты сме­ешь­ся на­до мной? Лу­хана рас­сме­шил воп­рос прин­ца, ему приш­лось плот­но сжать гу­бы, что­бы сдер­жать­ся. — Нет, прос­ти­те мою гру­бость, прос­то Вы так сос­ре­дото­чились… Но сог­ла­ситесь, раз­ве не здо­рово, что по за­паху мож­но да­же по­году или вре­мя го­да оп­ре­делить? Вам по­вез­ло жить в та­ком прек­расном мес­те. Я бы хо­тел обой­ти эту мес­тность, на­чиная с зам­ка и за­кан­чи­вая го­рами. Нас­ла­дить­ся кра­сотой. Я бы очень хо­тел, что­бы Вы бы­ли со мной во вре­мя про­гулок. Бы­ло бы за­меча­тель­но, ес­ли епис­коп ре­шит ос­тать­ся, — ли­цо ору­женос­ца пок­расне­ло, явив маль­чи­шес­кое сму­щение. «Я то­же это­го хо­чу», — по­думал про се­бя Сю­мин, от­ве­чая ору­женос­цу уве­рен­ной улыб­кой.

***

По-нас­то­яще­му влю­бить­ся ока­залось не та­ким прос­тым яв­ле­ни­ем в его жиз­ни. Лю­бовь для не­го всег­да бы­ла сво­еоб­разным дол­гом. Долг, ко­торый он был обя­зан нес­ти пе­ред лю­бимым. Зап­ре­щалось по­кидать и тре­бова­лось про­из­но­сить сло­ва люб­ви и пре­дан­ности: всё это за­былось. С приходом Лухана за­роди­лись ес­тес­твен­ные чувс­тва. Хо­телось ис­про­бовать его кро­ви, но не вы­пить всю це­ликом, а проб­рать­ся в са­мый центр сек­ре­тов, уз­нать тер­за­ющие мыс­ли и из­ба­вить от них, уви­деть счас­тли­вые дни и стать тем, кто соз­даст их. Соз­на­ние по­жира­ли мрач­ные ви­дения о смер­ти Лу­хана и то, как от тос­ки Сю­мин пре­да­ет свое те­ло сол­нцу. Принц не про­сил о мно­гом, лишь бы слы­шать мяг­кий смех, ощу­щать при­сутс­твие пар­ня, знать, что он в бе­зопас­ности и ему ни­чего не уг­ро­жа­ет. Ифань дол­жен знать. Принц ле­жал на ка­мен­ном по­лу всё той же баш­ни и смот­рел в ноч­ное звез­дное не­бо. Он вспом­нил про хо­лод вет­ра и вла­гу воз­ду­ха, и от это­го по те­лу прош­лись му­раш­ки, но сто­ило сно­ва по­думать о бра­те, и Сю­мина ох­ва­тывали сом­не­ния. Ифань точ­но не бу­дет рад, и его мож­но по­нять, но вам­пир обя­зан рас­ска­зать. Это луч­ше, чем дер­жать всё в тай­не и де­лать боль­но обо­им. Ифань на­вер­ня­ка ждет его в их об­щей ком­на­те. Он тер­пе­ливо ждал, прит­во­ря­ясь, что не за­метил, ка­ким хо­лод­ным и да­лёким стал Сю­мин. Ифань на про­тяже­нии двух не­дель пы­тал­ся уз­нать, что про­изош­ло, и сдал­ся, ког­да не по­лучил от­ве­та ни на один воп­рос. Прош­ло два ме­сяца, и епис­коп дал сог­ла­сие на сот­рудни­чес­тво. Вам­пир при­казал пос­тро­ить для епис­ко­па и его прис­пешни­ков не­боль­шое зда­ние, при­со­еди­нен­ное к ос­новно­му зданию. Всем, кто под­держи­вал цер­ковно­го слу­жите­ля, от­пра­вили пись­мо с прось­бой при­быть к ко­ролю и ко­роле­ве. Сю­мин, си­дя в ком­на­те, слы­шал уда­ры мо­лот­ка по кам­ню и гром­кий гул ра­бочих. Ифань дол­жен явит­ься с ми­нуты на ми­нуту. Глу­боко вздох­нув, Сю­мин на­де­ял­ся при­дать се­бе храб­рости, но пе­ред гла­зами сто­ял лишь об­раз Лу­хана. — Эй, — Сю­мин ус­лы­шал ти­хий, ос­то­рож­ный го­лос. Мед­ленно обо­рачи­ва­ясь, он мо­раль­но го­товил­ся пос­мотреть Ифа­ню в ли­цо. Оно бы­ло спо­кой­ным, а улыб­ка все так же при­тяга­тель­на, но в гла­зах что-то из­ме­нились. Вам­пир встал и по­дошёл к Ифа­ню, по­ложил ла­донь на глад­кую ще­ку. Боль­шой па­лец неж­но пог­ла­живал ску­лу млад­ше­го. — Нам нуж­но по­гово­рить, — с го­речью про­из­нес Сю­мин. Бы­ло чу­дом, что сле­зы еще не тек­ли из глаз. Ифа­ня не по­кида­ло чувс­тво то­го, что сей­час его сло­ма­ют из­нутри, и он ум­рёт. Ру­ки ле­жали на по­яс­ни­це бра­та, а ще­ка при­жима­лась к ла­дони. Все на сво­их мес­тах. — Нас­чёт че­го? — спро­сил Ифань неж­ным го­лосом. Тем са­мым, с ко­торым он об­ра­щал­ся толь­ко к бра­ту, ког­да они бы­ли на­еди­не. — Ифань… Я люб­лю те­бя, но… ты дол­жен знать… Сло­ва по­током во­допа­да сле­тали с губ Сю­мина: как же силь­но он лю­бит дру­гого; как ви­на сжи­га­ет из­нутри до сих пор; как боль­но, ког­да он ду­ма­ет об Ифа­не и ка­кую ра­ну на­несёт ему прав­дой; а глав­ное — как лег­ко ему быть с дру­гим, не с Ифа­нем. Брат, за­кон­чив, за­мол­чал, но в ком­на­те слы­шались от­го­лос­ки рас­ска­за стар­ше­го. Ярость пе­репол­ни­ла ра­зум и сер­дце: Ифань бо­ял­ся от­крыть рот или дви­нуть­ся с мес­та. Я люблю другого. Это са­мые страш­ные и тя­жёлые сло­ва, ко­торые он слы­шал за про­житые ве­ка от лю­бимо­го бра­та. Ес­ли чес­тно, то эта мысль уже зак­ра­дыва­лась к вам­пи­ру и тер­за­ла не­деля­ми, но ве­рить не хо­телось. Что те­перь? Сю­мин боль­ше не лю­бит его и по­кинет? При­нять прав­ду бы­ло не­воз­можно. Это ложь, дур­ной сон. Но его кош­мар ока­зал­ся ре­аль­ностью. Ифань скри­вил гу­бы в горь­кой ус­мешке и обес­си­лено упал лбом на пле­чо стар­ше­го, обо­рачи­вая ру­ки вок­руг по­яса. Бы­ло нас­толь­ко бо­лез­ненно уз­нать, что Сю­мин не лю­бит его, от че­го те­ло на­чало пот­ря­хивать от ужа­са про­ис­хо­дяще­го. Ифань ду­мал, что это его ви­на. — Что я сде­лал не так? — по­цело­вав не­ук­лю­же в шею, он ти­хо спро­сил. Сле­зы, ко­торые уг­ро­жа­юще щи­пали гла­за и глот­ку, по­кати­лись по ще­кам. Внут­ри всё жгло, ме­шая го­ворить. Го­лос пре­даст, он над­ло­мит­ся под ве­сом бо­ли. Ифань пос­то­ян­но спра­шивал се­бя, в чем он об­ла­жал­ся, что пло­хого сде­лал. Стар­ший при­под­нял ли­цо бра­та и вы­тер с блед­ной ко­жи ка­тящие из глаз слё­зы. — Ни­чего. Ты не ви­новат… Это всё я… Ифань, мой род­ной, это не твоя ошиб­ка… Ифань смот­рел на Сю­мина, слов­но пы­тал­ся сох­ра­нить ли­цо бра­та глу­боко в соз­на­нии. За­печат­леть в па­мяти все из­ги­бы те­ла и то, как они за­нима­лись лю­бовью. Вос­по­мина­ния ре­зали боль­нее слов. — Я… — Ифань от­сту­пил на­зад, все ещё дер­жа за ру­ку бра­та. От­пустить бы­ло труд­но. Боль­ше млад­ший ска­зать ни­чего не мог, он еле сдер­жи­вал­ся, что­бы не зак­ри­чать и не вып­леснуть весь гнев. — Я пой­ду… — Фань, по­жалуй­ста... — Сю­мину ­каза­лось, что с ним про­щаются. — Бе­реги се­бя, до­рогой брат, — про­шеп­тал Ифань, за­дер­жи­вая при­кос­но­вение на пос­ледние три се­кун­ды. Их хва­тило, что­бы до ру­к Сю­мина доб­ра­лась му­читель­ная боль. По­вер­нувшись спи­ной к бра­ту, Ифань не со­бирал­ся ви­деть и вдыхать его сно­ва. Ра­зог­нался и вып­рыгнул из от­кры­того на­рас­пашку ок­на. Стар­ший ус­лы­шал, как но­ги бра­та дос­тигли зем­ли, и тот с не­веро­ят­ной ско­ростью по­бежал в лес, ос­тавляя тер­пкий за­пах слёз. Сю­мин упал на ко­лени. Гла­за пок­расне­ли, вос­па­лились, по­яви­лась пер­вая кап­ля, вто­рая, в гру­ди не хва­тало воз­ду­ха, ста­нови­лось душ­но, пос­ле­довал крик, и вам­пир раз­ры­дал­ся, хва­тая се­бя за во­лосы. Это был пос­ледний раз, ког­да они вот так вот на­еди­не по­гово­рили и ка­сались друг дру­га. Боль уда­рила под дых, все вок­руг за­пол­ни­лось тём­ной пус­то­той. Сна­чала у­еха­ли дру­гие два бра­та, те­перь Ифань, но он дол­жен был осознавать последствия. Ифань бе­жал без ос­та­нов­ки, по­ка не по­нял, что уже где-то пол­день. Толь­ко сей­час он по­думал о том, что нуж­но бы­ло ос­тать­ся, спро­сить, кто этот че­ловек, и бо­роть­ся за Сю­мина, за его сер­дце, но го­лос внут­ри под­ска­зывал: лю­бовь бра­та не вер­нуть.  Всё ка­залось та­ким оди­ноким. Его це­ли ис­чезли, жизнь пе­рес­та­ла иметь смысл. Ник­то не ви­новат, кро­ме не­го са­мого. Но­ги про­дол­жа­ли ид­ти, не имея оп­ре­делен­но­го мар­шру­та. Та­кими тем­па­ми Ифань при­дет на юг, где сол­нце све­тит яр­ко над зем­лёй и пе­чет не ху­же кос­тра. Оно прож­жёт его нас­квозь. Сей­час этот вы­ход пред­став­лялся на­ибо­лее прос­тым. Ес­ли ему по­везёт, то он очень ско­ро встре­тит свою смерть.