Возрождение принца

Тысяча лет назад. Дивный аромат мятной вишни смешался с недавно собранными розами. Воздух во всей комнате пропитался кислыми нотками, и только редкие порывы лёгкого ветерка спасали дыхательные пути Ифаня. Тяжелые бутоны покачивались от прикосновений дуновения, и лепестки разлетались плавной волной в разные стороны. Сюмину нравилось наблюдать за усыпляющими движениями ветра и роз. Глаза непроизвольно закрылись в тягучей дрёме. Стоило прикрыть на пару минут отяжелевшие веки, как мягкие кончики пальцев прошлись по прохладной руке. Спина наткнулась на твердую обнаженную грудь. Взгляд младшего цеплял каждую деталь: покрытую мурашками кожу, ровную спину, позвоночник, который он нередко ласкал языком, молочные бедра, прикрытые золотисто-бежевой шелковой тканью, и ключицы, разрисованные тусклыми следами-укусами. Он любит все оставленные им метки на драгоценном теле. Его умиляет умиротворенное спящее лицо. И оторвать ладони от соблазнительной фигуры уже не в его силах. Он — сокровище, подарок судьбы, которым Ифань наслаждался. Мысль о том, что им дана целая вечность, приводила в восторг. — Ммм… — прозвучал слабый стон. Чувствительную кожу за ухом обдало теплым дыханием. Старший подставил под жар губ шею. Он желал ощутить клыки под кожей, и младший ласками добавлял масло в огонь. Он заставлял терпеливо изнывать. Ифань наклонился и прильнул губами к плечу, приблизился к шее, оставляя мимолетный поцелуй, и трепетно провёл носом по скуле, вбирая полные лёгкие слабо-сладкого запаха. Быстрый и глубокий укус: неприятно, но через мгновение получаешь незабываемый экстаз, который нарастает как шторм во время грозы. Теплая кровь проникает в рот. Страсть и жажда обладать телом затуманивает разум, и младшему абсолютно безразличен этот мир; есть только непреодолимый соблазн вкушать убийственную утонченность крови. Ифань имеет полное право распоряжаться ей, как он того захочет. Это доводит до сумасшествия. Тонкие руки обхватили талию и прижали к себе ближе. Язык поглаживал кожицу между ранок от клыков. Спина податливо выгибалась до незаметного хруста. Сюмин задыхался до знакомой хрипоты в горле. Он хватал брата за волосы и жадно тянул, умоляя не прекращать ошеломляющую боль. Звонкий, не сдерживающийся стон, и плавная судорога по всему телу. Неистовый поцелуй, и чужой язык во рту, пробующий кровь на вкус. Глаза приобрели винный оттенок. Сюмин сел на младшего верхом, извиваясь кошкой. Ногти царапали грудь, переходя на живот; задница, не переставая, терлась о вставший член. Ифань прекрасен. Созданный самим Адом демон, подосланный в наш мир завлекать и соблазнять, толкать на грехи и осуществлять вовсе не невинные тайные желания. Блестящие, полуприкрытые глаза, смотрящие на Сюмина, отрывали от реальности. Они словно доминировали над всеми чувствами и действиями, и только ароматы крови и спермы доносились сквозь завесу страсти. — Я люблю тебя, — прошептал с придыханием старший. Он наклонился и прикоснулся губами к щеке. — Я люблю тебя, Ифань. Одержимость текла по венам, когда рядом был брат. Сюмин знал, что только c Фанем ему так хорошо, только он ему нужен. Нет ничего более волнительного, чем лежащий под ним Ифань, испытывающий те же ощущения, что и он. Сюмин хотел услышать слова, заставляющие трепетать каждый нерв его тела, но хватало и одного взгляда, который говорил нечто больше, чем обычное признание. — Как же сильно я люблю тебя, — мечтательно произнес Ифань. Невидимая сила притянула его к губам старшего. Поцелуй вышел вызывающе нежным. Ифань брат по крови. Если не считать его, то есть еще двое, которые предпочли жить отдельно от них. Им подчинялись все. У Сюмина во владениях были восточные земли: каждая травинка, рисинка и даже человек были в его руках. Ифаню принадлежала южная часть. Они не могли жить долгое время вдали друг от друга, поэтому решили построить собственное королевство. У них была мощная армия с невероятным количеством солдат, которых никто так и не смог победить. Верные подданные, выполняющие работу качественно и добросовестно. Им принадлежало всё. Вскоре люди стали замечать: молодые короли за прошедшие годы нисколечко не постарели. Распространился слух, что они обладают черной магией, нечеловеческими силами. В то время это была любимая тема обсуждения среди обычного народа. Вампиров тогда прозвали кровавыми монстрами. Они решили схитрить: нашли пару, которая и стала называться королем и королевой. Подставные родители знали маленькую тайну и помогали им скрывать истинное происхождение. Пара оставляла после себя сына или дочь, передавая трон по наследству и, таким образом, лет через сто вампиры вернули себе королевство и фактически правили сами. Улыбаясь сквозь поцелуй, Сюмин сказал: — Обещай мне. Ифань тихо зашипел и приставил к губам напротив палец: — Я обещал уже столько раз, что не могу все упомнить, — руки легли на пояс, поглаживая влажную кожу. Губы оставили яркий засос на ключице. От тела неимоверно манило сексом. — Сколько еще нужно повторять одно и то же, чтобы ты поверил и успокоился? — Просто мне не верится. — Запомни: я твой и только твой. Я тебя очень сильно люблю, — с заботой в голосе сказал Ифань. — Обещание, — смущенно напомнил старший. — Я обещаю всегда быть с тобой. Плечи старшего расслабились от сказанных слов. Он надеялся, что любовь всегда будет заполнять их сердца и никогда не превратится в хрупкий, слабый и беззащитный перед ветром бутон. Ифань потянулся вперед для поцелуя. Стон уже через пару секунд рвался на выход. С накалённым воздухом прохладный ветерок уже не справлялся. Дышать становилось сложнее, возбуждение нарастало, когда младший стал двигать бёдрами быстрее и жестче. — Ифань, я хочу, чтобы ты… — умолял любимого Сюмин. В порыве страсти он вцепился ногтями брату в грудь. Младший потянул левую руку к бедру старшего брата и сжал с такой силой, что остался большой красный отпечаток. Правая рука схватила член и направила ко входу. Тело замерло в ожидании получить чистое удовольствие от близости. Не нужно было долго ждать. Ифань одним мощным движением проник в Сюмина и, надавливая на плечи брата, погружал его ниже, чтобы член полностью оказался внутри. Меньше минуты потребовалось на то, чтобы привыкнуть к заполненности. Старший приподнялся, затем, не сводя глаз с Ифаня, стал осторожно и медленно опускаться. Наслаждение приятно отзывалось в судорожно сжимавшихся мышцах. Выражение лица Сюмина и то, как он непристойно двигался на нём, заставило не сдерживать гортанного стона. На талии старшего появились кровавые полумесяцы, которые сразу же заживали. Смачные хлопки отражались эхом от стен. — Б-быстрее-е-е… — скулил Сюмин. Ифань не мог ослушаться. Усиливая темп, он задел небольшой бугорок. Сюмин потерялся в ощущениях. Ему было недостаточно резких движений бёдрами, поэтому еще раз протяжно простонал:  — Быстре-е-е… Младший хрипло зарычал, услышав мольбу. Быстро вышел из тела и грубо повалил на кровать. В ответ послышался недовольный стон, который сменился на сладострастный, когда Ифань задрал ногу старшего и закинул на плечо. Он прижался к брату почти вплотную, и без стеснения глубоко и быстро вколачивался в него. Вампир попал прямо в цель, задев членом чувствительную точку. Ифань откровенно вдалбливался в тело старшего. Кровать начала не слабо скрипеть. Член Сюмина бился о живот, исписывая его полупрозрачной жидкостью. Еще пара толчков и тело охватил сумасшедший оргазм. Сюмин задрожал и испачкал себя и брата белым. Он обездвижен, но Ифань продолжил резкие манипуляции тазом. Сюмина потряхивало, его доводили до тупикового состояния. Глаза затуманились слезами от блаженства. Ифань по-прежнему не останавливался: то входил, то входил из брата. Он вонзил зубы в шею старшего и достиг яркой кульминации с громким вскриком. Младший повалился на Сюмина. — Мать сказала, что епископ прибудет сегодня, — запыхавшись, сказал Ифань и поцеловал след от укуса. — А это значит, что сегодня мы не сможем проваляться так весь день. Вампир дернулся в обмякшем теле и услышал тихий скулёж. — Тогда, ещё один раунд, и мы сходим в лес прогуляться до прихода епископа. Ифань усмехнулся и оставил засос на шее. Он поставил брата на четвереньки, чувствуя как просторно внутри и жарко. Сюмину нравится, когда стенки зажимают твердую плоть. — Ну, давай же, моя задница устала дожидаться, когда её хорошенько оттрахают, — прошептал Сюмин и почувствовал первое плавное движение. После еще одного оргазма, старший, отдышавшись, встал с постели и потянул за собой Ифаня одеваться. — Хватит копаться! Сейчас облачно и не так жарко. Идеальная погода, — произнес в спешке старший. Ифань улыбнулся. И откуда у него столько энтузиазма? Они спустились вниз по лестнице, освещаемой свечами и пошли по короткому пути к лесу. Сюмин схватил заранее приготовленную у входа корзину. — Тебе сейчас на самом деле так необходимо идти в лес? — спросил устало вампир, следуя за братом. — Это дикие розы. И держать их в искусственных условиях плохо, поэтому только в лесу я могу их застать. — В замке о них хотя бы заботились, — пробубнил Ифань. Одна из причин, почему он решил построить замок именно здесь, — это любовь Сюмина к цветам и растениям. В особенности он обожал свежесть мяты и кислый аромат вишни. Живые, пряные, изысканные, экзотические, независимые… Совершенно любой запах волновал сердце. Химия соединений из трав и цветов сливались друг с другом, незаметно перетекали и смешивались с кислородом. Так наполнялись лёгкие Сюмина океаном бесчисленных запахов. Иногда он собирал лекарственные растения и отдавал целителям в замке, наблюдая, как люди в белых костюмах решали, куда же деть находку. Молодой принц часто просил об услуге: объяснить ему, в чем заключается польза принесённой травы. Таким образом, у него появился интерес к медицине. В такие моменты Ифань не понимал брата. Зачем узнавать, как вылечить болезнь, чтобы спасти жизнь? Человек — это пища, раб в руках вампира, беспомощное и никчёмное создание. Но для Сюмина всё иначе. Он выясняет, изведывает и познает: как работает людской организм и разум, как он воспринимает окружающий мир, какие чувства испытывает при виде понравившегося предмета… Этот список бесконечен. Ифань любит брата, поэтому готов потакать его прихотям. — Меня больше привлекает, когда они на свободе, — задумчиво и с улыбкой произнес Сюмин. Он сорвал какую-то траву, которую младший впервые видел. — Как думаешь, епископ согласиться жить в замке? — Мы станем более могущественными и уважаемыми, если он будет на нашей стороне. Мы предложим ему то, что он захочет, хоть прикажу построить для него замок, — серьёзно ответил Ифань. В армии достаточно солдат на случай войны, но с епископом вероятность победы увеличится. Он влиятелен даже в соседних городах и на дальних землях. Поэтому их королевство обязано получить согласие любыми способами. Младший присел на огромный ствол упавшего дерева и посмотрел на брата. Он подождет, пока Сюмин не наиграется с цветами. Хотя брат в состоянии позаботиться о себе, у Ифаня часто проскальзывают мысли, что старший может упасть, повредить что-нибудь, и от этого становиться страшно. Не важно, куда направляется Сюмин, Ифань всегда поблизости. Его брат выглядит настолько хрупким, что он вот-вот разобьётся, напоминая драгоценные камни из любимой шкатулки. Но из всех безделушек Сюмин — это ограненный алмаз. Бриллиант, напоминающий стекляшку, которая может рассыпаться на осколки от слабого удара. Но на самом деле является самым сильным и твердым камнем. За столетия Ифань ни разу не пожалел, что они вместе. Он не уставал от звуков голоса и смеха, от непредсказуемых и забавных движений. Сюмин поднял голову и широко улыбнулся. Небо затянуто облаками; замечательная погода. Мутность и непонятность вызывали любопытство, ведь никогда не знаешь, что будет в следующую секунду: дождь или солнце. Вампир повернулся к Ифаню и хитро сощурил глаза. — Поплаваем? — бодро сказал Сюмин и пулей рванул с места. Ифань пустился за ним. Ветер в лицо, невероятная скорость, ветки и листья задевали одежду; оба звонко и искренне смеялись. — Я выиграл! — Сюмин подпрыгивал от радости. Он выглядел как ребёнок: растрепанные волосы и улыбка на пол-лица. — Ты смухлевал! Это нечестно, ты побежал первым! — брови полезли вверх. — Неважно, просто смирись, что ты последний, — усмехнулся Сюмин и шагнул к озеру, оставляя корзину с цветам около валуна. Ифань заметил, что Сюмин посматривал на него и кусал нижнюю губу. Он со скрытой улыбкой пялился, как вампир стягивал с себя одежду, обнажая кожу без единого изъяна. Именно это ненавидел Ифань в вампирах — укусы и засосы на теле заживали слишком быстро. Вскоре Сюмин стоял перед ним голым. На спине сверкали небольшие капельки влаги. Идеальные округлые половинки и соблазнительные изгибы привлекали внимание младшего. — Ты идёшь или нет? — обратился к Ифаню старший. Он заметил пронизывающий взгляд брата. Сюмин прыгнул в озеро. Ноги коснулись маленьких белых камушков, разбросанных на дне. Старший наслаждался прохладой чистой воды. Ифань быстро разделся, отбросил одежду в сторону и нырнул к брату. Прозрачная вода обволакивала тело; свежесть расслабляла разум и тело, погруженное до половины груди в пресный водоём. Ифань ждал, когда старший даст подсказку, указывая на текущее местоположение. Пузырьки воздуха поползли на поверхность озёрной глади и отдались рябью. Младший профессионально нырнул, чтобы достигнуть цели. Он обхватил за пояс старшего и потянул наверх. Сюмин громко рассмеялся в руках брата; он понял, что выдал себя, нечаянно выдохнув. Довольный Ифань не выпускал Сюмина, прижимая мокрое обнаженное тело к себе. — А сейчас выиграл я, — победно произнес он и поцеловал Сюмина в губы. Младший хмелел всякий раз, когда старший жадно пробовал его губы на вкус. Руки Сюмина скользили по плечам, размазывая капли по коже, потянулись к шее и обвили ее в тугое кольцо. Охладившиеся водой тела терлись друг об друга и создавали жар между ними. Мягкие волны затрагивали возбужденные соски и добавляли приятного трения. Между поцелуями вампиры срывались на сладкие стоны. Ифань отстранился и подтолкнул брата к берегу к огромному валуну. Оба были покрыты мурашками в предвкушении очередной близости. Сюмин не успел расположиться на раскиданной одежде, как стенки поглотили уже до упора погружённый в него член. Спина изогнулась от неожиданности. — М-м-м… — вырвалось из приоткрытого рта вперемешку с рваным стоном. Тела встречались. Смачные шлепки бёдер об ягодицы раздавались глухим эхом по лесу. Сюмин раздвинул ноги шире, чтобы младший глубже и ближе проникал в хорошо подготовленное утром отверстие. Клыки вылезли из-под губ вампиров и направились к месту, где начинается шея. Оба глотали разгоряченную кровь, заводясь ещё сильнее. Ифань прижимался к телу напротив и двигался с ним в унисон. Удары оставляли красные отпечатки на коже; последняя фрикция членом, и Минсок отпустил Ифаня, извиваясь от оргазма, покалывающего тело, с громким и протяжным «О-о-о!». Мышцы сжали член брата, и тот тоже достиг пика удовольствия. Кожа высохла от капель воды, но покрылась небольшой испариной. Сперма переполняла Сюмина, но Ифаню захотелось сделать пару резких движений в чувствительный проход. — Боже, это было сногсшибательно, — уголки губ потянулись в милой улыбке. Пальцы коснулись щеки Ифаня. — Ты мой, только мой, — шептал Сюмин, слизывая кровь с ключицы. — Только твой. Я обещаю, — Ифань притянул брата к себе, словно защищая, и поцеловал в шею, где когда-то был укус. Он никогда не забудет про обещание. Они недолго обнимали друг друга, потому что вспомнили о прибытии епископа. Вампиры встали и принялись одеваться, не упуская возможности поглазеть друг на друга. — Думаю, мы опаздываем. Епископ писал, что доберётся к полудню, — сказал флегматично Сюмин. Он схватил корзину с цветами и травами и рванул вместе с Ифанем вперёд — к замку. По пути они снова играли наперегонки, смеясь во весь голос. — Где вас обоих носило?! — возмутилась Сохён, ожидавшая вампиров у ворот. Девушка готова была уничтожить братьев взглядом. Она — дочь главного повара. И одна из немногих, кто знает их секрет. И о том, что их связывает нечто большее, чем кровные узы. Однажды она как-то спросила: «Когда я вырасту, вы позволите мне посмотреть, как мальчики занимаются любовью?» Минсока это крайне смутило, а Ифань лишь рассмеялся. Сохён была им близка. С тех пор она прикрывала братьев и придумывала для обоих оправдания. — Мы потеряли счёт времени, — сказал Сюмин, подходя ближе к девушке. — Епископ прибыл? — хотел спросить Ифань с безразличием в голосе, но после близости с Сюмином у озера слабо вышло. — Да, он только что вошёл в тронный зал. Вам бы лучше поспешить, — произнесла с подозрительной улыбкой Сохён. Слишком много она знала для своих семнадцати. Они подходили к высоким дверям. Сохён открыла их и закрыла, как только вампиры зашли. Она хотела поговорить с Сюмином, когда всё закончится, и подтвердить свои догадки. Братья гордо шагали вперёд по красному ковру. Весь зал затих. Все взгляды были направлены на них. Видеть принцев для обычных людей — не редкость. Они часто гуляют по городу в сумерках и иногда покупают разные побрякушки. Народ уже привык к представителям королевского рода, но всё равно не устаёт восхищаться необычным обликом братьев. Похожие на неизведанных существ: слишком прекрасные, но одновременно непредсказуемые и пугающие; они доводили некоторых до вздрагивания. Такие взгляды вампиры уже не замечали. Сюмин почувствовал невидимый удар в грудь, как будто органы, отвечающие за дыхание, сжимают в кулаке. Он закрыл глаза и начал ритмично глотать воздух, пытаясь сосредоточится на мыслях в голове. Здесь люди, нельзя давать выход смертельному голоду, только не сейчас… Не сейчас. Вампир открыл глаза, и мир опустел, окрасился в белый цвет. Всё, что он видел в ярких тонах — это незнакомый парень, человек, который манил своей красотой. Сюмину хотелось кричать. Как такое возможно? Он посмотрел на Ифаня и отчаянно искал ответа. Его сердце должно учащённо сокращаться при виде брата. Именно Ифань — единственный, кого он любит. Но где этот прежний трепет? Ненависть охватила весь оставшийся разум. Этот человек… Он виноват, что чувства испарились, и теперь Сюмин желает внимание незнакомца. Желает его любви.