Поворот судьбы

      Верхом гнаться за пленником по лесу, местами заросшему густым кустарником, было делом практически безнадежным, да и небезопасным. Наемникам пришлось спешиться. Атаман, взяв с собой полукровку, отправился искать следы беглеца. Присматривать за лошадьми у вынужденной стоянки на опушке осталась женщина.       Выждав, пока человек и полуэльф скроются в чащобе, Иорвет спустился с дерева и направился к месту, где остановились охотники.       Тишину не нарушили ни шелест листвы, ни шорох травы. Наемница лишь краем глаза успела уловить едва заметное движение, но было слишком поздно. Эльф вырос у нее за спиной, появившись из ниоткуда, как призрак.       Он обхватил предплечьем шею женщины и, зажав ей рот ладонью, осторожно придушил. Тело наемницы моментально обмякло. Потеряв сознание, она повисла в стальных объятьях эльфа, как тряпичная кукла. Иорвет закинул ее на плечо и зашагал подальше от лошадей, которые могли некстати заржать и привлечь внимание ушедших на его поиски мужчин.       Удалившись на приличное расстояние от бивуака, скояʼтаэль положил женщину на землю и обыскал. При себе у нее нашелся стилет и набор метательных ножей.       «Негусто, но лучше чем ничего», — подумал эльф.       Метать ножи он не умел, да и стилет был слишком легок для него, но это все-таки было оружие.       Вдруг охотница зашевелилась. Не предполагавший, что женщина так быстро придет в чувство, Иорвет выругался себе под нос. Он не сподобился прихватить из седельных сумок веревку или хоть что-нибудь, чем можно было связать пленницу. Поэтому эльф, не дожидаясь, пока она оклемается, сел женщине на бедра и, перехватив тонкие запястья пальцами правой руки, вытянул ее руки над головой.       Глаза наемницы приоткрылись, а затем широко распахнулись от ужаса. Левая ладонь Иорвета уже зажимала ей рот, не позволяя закричать. Наемница бешено задергалась под ним. Но эльф только сильнее придавил ее к земле своим телом. В этот момент точно молния пронзила его позвоночник от затылка до крестца. Иорвет, передернув плечами, посмотрел в глаза обездвиженной пленнице и прошептал:       — Сейчас я уберу руку, а ты будешь отвечать на мои вопросы быстро и по делу. Ясно?       Женщина кивнула.       — Заорешь — прирежу, поняла?       Снова кивок в ответ. Иорвет сдвинул ладонь вниз, на подбородок, чтобы иметь возможность прервать крик, если женщина его обманет. Но она не закричала.       — Зачем вы везли меня в Шаэрраведд? Ты ведь в курсе, не так ли? Говори. Не вынуждай меня просить иным способом.       — Мы должны были привести тебя какому-то эльфу, — не стала упрямиться наемница. Она была достаточно наслышана об Иорвете, чтобы поверить его угрозе.       — И все? Что за эльф? Выкладывай, что знаешь.       — Судя по виду, какой-то чистокровный сеидхе из Долины. Он вышел на нас примерно с месяц тому назад. Тогда мы уже получили на тебя заказ из Дракенборга. Этот эльф откуда-то знал, кого мы ищем. Он пообещал, что заплатит нам, если мы, когда тебя поймаем, сообщим ему об этом, — женщина сглотнула, облизнула приоткрытые губы и продолжила: — Мы сообщили. Тогда он велел провести тебя дорогой, что ведет через Шаэрраведд и заехать к руинам дворца. Он должен был там нас ждать в назначенное время. Через два дня после новолуния.       — Зачем я ему понадобился? — рыкнул эльф, желая выжать из женщины все. Ее зрачки еще сильнее расширились от страха, практически заполнив радужку.       — Не знаю, — голос охотницы надломился. — Он просил только привести тебя туда. Сказал, что не собирается причинять тебе вред. Может, хотел убедиться, что ты — это ты. Чтобы не было повторения истории с двойником… Я правда не знаю…       Она дышала часто и прерывисто. Иорвет ощущал дыхание женщины на своей коже, в том самом месте, где раньше была татуировка, и, наконец, осознал, почему он так странно реагирует на нее. Она возбуждала его. На уровне животного инстинкта, в котором не было и толики разума.       До встречи с Лорилеей Иорвет считал себя достаточно сдержанным по отношению к слабому полу. Он никогда не был жаден до плотских утех. Связей с эльфками из бригад он избегал по моральным соображениям. А к человеческим самкам испытывал нечто вроде смеси отвращения и безразличия. Он знал, что его «белки», особенно из тех, кто помоложе, не гнушались использовать человеческих женщин по прямому назначению, прежде чем прикончить. Иорвет никогда не одобрял подобного, но и не порицал, понимая, что они на войне, а его подчиненным, чтобы не сойти с ума, иногда необходимо было давать выход агрессии и злости. И каждый справлялся с этим как мог. Убивая, пытая, насилуя.       Но Лорилея пробудила в нем глубоко сокрытое. То, что до встречи с ней он старательно подавлял. Обычно рассудительный, он при одной мысли о волшебнице начинал терять голову и испытывать странный телесный голод.       Он думал, что в разлуке с чародейкой остынет, сможет отвлечься. Но вышло с точностью наоборот. С каждым днем в нем нарастало и концентрировалось, требуя выхода, какое-то сильное и чуждое ему чувство.       И сейчас это чувство завладевало им, растекалось по жилам, будоража кровь. Он ощущал близость женского тела, улавливал его запах. Странный дурманящий запах, вызывающий в его памяти образ темноволосой чародейки, оставшейся в Вергене.       Иорвет вновь заглянул в широко распахнутые зелено-карие глаза охотницы, в которых мелькнуло понимание того, что он хочет с ней сделать. Женщина забилась, как зверь в силке, и закричала бы, если бы эльф снова не зажал ей рот.       — Тихо, — прошипел он. — Не дергайся.       Наемница перестала бороться, осознав, что ничего не в силах противопоставить мужчине. Эльф без раздумий убил бы ее, если бы захотел. Но он хотел другого. Женщина покорно прикрыла глаза.       Скояʼтаэль хмыкнул и отпустил ее руки. Убрал ладонь от губ. Потом, немного привстав на коленях, рывком перевернул женщину на живот и навалился сверху. Придавив охотницу к земле, он добрался до ремешка на ее брюках и, споро расстегнув пряжку, стянул их вниз. Затем распустил завязки на своих штанах.       Эльф положил руку охотнице на плечо и резко вошел, преодолевая сопротивление женской плоти. Наемница вздрогнула, но не закричала. Уткнувшись лицом в землю, она лишь жалобно всхлипывала при каждом движении эльфа. Но Иорвет уже ничего не слышал. Он уже не осознавал своих действий, лишившись контроля над собой. Его тело не подчинялось рассудку. А в голове оставалась только похоть.       Он не помнил, сколько это продолжалось. Наконец, с глухим хриплым рыком рванулся в последний раз и застыл.       Через несколько мгновений, словно очнувшись от забытья, эльф отстранился от женщины. Тяжело дыша, он приподнялся на руках. Женщина лежала под ним неподвижно. Только плечи ее слегка подрагивали, будто в беззвучном плаче.       Иорвет медленно встал на ноги. Поправил свою одежду. Охотница, освобожденная от груза тяжелого мужского тела, перевернулась на бок и, не издав ни единого звука, поджала ноги к животу. Она смотрела перед собой невидящим взглядом, ее губы дрожали. Казалось, вот-вот и женщина разрыдается. Но, словно впав в ступор, она продолжала безмолвно и неподвижно лежать на земле.       Эльф отвернулся. Нет, не потому что вид женщины его смущал или заставлял устыдиться своему поступку. Он сделал то, что сделал. Что хотел сделать. Его не мучили угрызения совести. Ему было все равно. В конце концов, он ведь мог забрать ее жизнь. А такие, как она, прекрасно знали на что подписываются и чем рискуют, идя в охотники за головами.       Он корил себя лишь за то, что, поддавшись зову плоти, совсем забыл про наемников, которые могли вернуться в любой момент, устав рыскать по лесу, погружавшемуся в сумерки.       Забрав оружие, Иорвет вернулся к лошадям. Без присмотра кони разбрелись и принялись щипать траву. Животные прореагировали на приблизившегося к ним эльфа негромким фырканьем — они успели привыкнуть к нему за время недолгой поездки.       Обыскав седельные сумки полуэльфа и охотницы, Иорвет обнаружил в них, помимо ненужного ему барахла, купленную в селе еду и две фляжки с водой. А у полукровки даже нашлась рубаха. Несвежая, но из плотной ткани и подходящая по размеру.       Закончив рыться в сумках, эльф снял с лошадей уздечки и, перекинув их через плечо, подошел к вороному жеребцу атамана. Копаться в его вещах он не стал — не было времени. Просто забросил оба снятых оголовья к поклаже и, сев в седло, широкой рысью покинул место остановки своих похитителей. По пути к тракту он сделал круг, чтобы запутать следы, затем пересек большак, миновал поле и увел коня в лес, в дикую чащу, направив на знакомые ему беличьи тропки.