Поворот судьбы

      Эльф проснулся довольно рано. Одноглазого разбудило ржание лошадей. Судя по звукам, несколько всадников покинули двор. Воцарилась тишина. Можно было еще поспать. По внутренним часам было раннее утро. Скорее всего, еще даже не начало светать.       «Куда это они в такую рань?» — зевнул мужчина и натянул на голову одеяло. Спать на мягкой постели было настолько непривычно, что проворочавшись полночи, Иорвет стащил одеяло на пол и там заснул.       Отсутствие необходимости куда-то идти, охотиться, воевать, оставляло только один вариант времяпрепровождения — сон. Чем эльф и воспользовался.       Ближе к полудню снова застучали лошадиные копыта по камням двора. Вернулись ли уезжавшие, или приехал кто-то новый, эльф сказать не мог, но отметил этот момент для себя. Через некоторое время щелкнул замок, отворяя дверь его комнаты. В дверном проеме появилась эльфка Рила с подносом, на котором лежала еда, и стоял кувшин с водой. Она шагнула в комнату, и дверь за девушкой мгновенно закрылась.       — Просыпайся, — Рила поставила поднос на стол. — Завтрак. Совсем ты там, в лесу, одичал — спишь на полу, как зверь какой-то.       Иорвет поднялся и присел на кровать.       — Это с непривычки. Не могу заснуть.       — Привыкай.       — Зачем? Вряд ли я проживу достаточно долго, чтобы привыкнуть к теплой постели.       — Кто знает.       Девушка переложила еду с подноса на стол. На подносе осталась маленькая склянка и тряпица.       — Покажи руки, — требовательно сказала эльфка, открыв стеклянную баночку, из которой потянуло камфорой.       Эльф недоверчиво протянул ладони девушке.       — Не бойся. Больно не будет, — Рила аккуратно взяла его за руки и осмотрела ссадины от кандалов.       — Скоро пройдет. Покажи ноги. Там хуже было.       Эльф был вынужден лечь на постель и отдаться на волю травницы, которая довольно быстро привыкла к здешней обстановке. Может быть, даже слишком быстро. Девушка обработала ссадины и разрешила сесть.       — Ешь, — эльфка забрала поднос и мазь.       Подошла к двери и постучала. Ей открыли и за ней же закрыли.       Иорвет вновь оказался предоставлен самому себе. Вспомнив, что голодовку он отмел за нелепостью, эльф принялся за еду. Во время трапезы он чутко вслушивался в доносившиеся до него звуки. Во дворе что-то происходило. Ржали кони, бряцали доспехи, отдавались команды. Снаружи явно к чему-то готовились.       Дверь распахнулась так же внезапно, как и вчера, впуская, как и в прошлый раз, двух солдат, а за ними чародейку в черном.       — Держите его, — магичка вертела в руках какой-то предмет, поблескивающий сталью.       Оттеснив эльфа к окну, стражники заломили ему руки за спину и крепко прижали к стене. Чародейка подошла к Иорвету вплотную. Посмотрела на него. Ее глаза можно было бы назвать красивыми, если бы в них не было столько презрения и злобы.       «И чего ей сделали эльфы?»       Брианна подняла перед собой руки, в которых держала похожий на обруч предмет, и, скривив красивые губы в отвратительной усмешке, защелкнула его на шее эльфа.       — Хороший мальчик, — процедила женщина, похлопав мужчину по щеке.       Солдаты отпустили пленника. Иорвет провел рукой по шее. Ошейник! Ему надели ошейник! Вещица слегка покалывала пальцы при прикосновении. Эта дрянь была еще и магической!       Чародейка подняла левую руку чуть вверх, тряхнула ей, привлекая внимание эльфа. На тонком запястье блеснул браслет. Она резко дернула руку вперед. Иорвета силой потащило по комнате.       «Поводок», — догадался эльф.       — Одевайся, — скомандовала женщина, — и без глупостей. Эта миленькая штучка способна оторвать твою дурную башку в считанные секунды. Стоит мне только щелкнуть пальцами.       Иорвет потянулся за одеждой. Женщина откровенно пялилась на него, не убирая мерзкой усмешки с лица. Посмотреть, в общем-то, было на что. В обычной ситуации эльфа было сложно смутить, но когда на тебя смотрят, как на кусок мяса, и, судя по всему, подгнивший — приятного мало.       — Знаешь, эльф, — чародейка противно улыбнулась, — почему вы вымрете рано или поздно?       Иорвет не повел ухом, и женщина продолжила:       — Да потому что такие, как ты, цвет вашей расы, прыгаете по деревьям, как тупые обезьяны, и гибнете на виселицах и при облавах. А такие, как та девка-эльфка, выживут, потому что приспособятся. Как крысы. И жить будут как крысы, и дохнуть как крысы. А единственное, на что сможешь рассчитывать ты — так это торговать своей жопой в дешевом борделе какого-нибудь захолустья, после того как я лично вырежу тебе оставшийся глаз. Я тебе обещаю, эльф. Привыкай к этой мысли.       Иорвет физически ощущал волны ненависти, источаемые чародейкой.       «Чего такого ей все-таки сделали эльфы? Уж слишком у нее болезненное отношение к моей расе».       Эльф закончил с одеждой.       — Пошли, — магичка резко дернула рукой, и небольшая процессия выдвинулась. Женщина шла первой, за ней следовал Иорвет, а за ним стража. Деваться было некуда, бежать — нелепо. А в свете новых обстоятельств еще и смертельно. Эльфу совсем не хотелось проверять, врала ли чародейка насчет ошейника и оторванной головы?       Во дворе все было приведено в движение. Седлались кони, крепилась амуниция, проверялись доспехи. Посреди двора стояла небольшая черная карета. Процессия направилась к ней. С другой стороны двора к ним семенила эльфка-травница, прижимая к груди котомку с травами. По дороге она ухитрилась попасть под ноги коню, получить плетью по спине от его всадника, упасть в пыль, вызвав гогот солдат, и, наконец, добраться до эльфа и чародейки.       — Девку повезешь сам, — бросила магичка Иорвету. — И морду повеселей. А то кажется, что тебя на плаху везут.       Женщина гортанно рассмеялась. Лютым холодом повеяло от этого смеха. Поежились даже стражники. Чародейка села в карету. Оба стражника встали на запятки.       К Иорвету подвели коня. Соловый жеребец подозрительно косился карим глазом на пару эльфов, но противиться не стал. Одноглазый подхватил девушку за бедра и посадил в седло, сел сам. Верхом он не ездил давно, но опыт не пропьешь.       — Сядь нормально, — эльф начал разбирать поводья.       — Не могу, — всхлипнула эльфка.       — В смысле?       — Платье узкое. Я только боком могу.       — Это мне тебя всю дорогу держать? — эльф плотно сел в седло. — Двигайся ко мне, а то упадешь.       Девушка неловко прижалась спиной к груди эльфа.       — Попой прижмись.       — Не могу.       — Почему?!       — Я стесняюсь! Я так близко к мужчине никогда не была. Только к больным.       Иорвет проворчал ругательство на Старшей речи и, положив руку на талию девушки, придвинул ее к себе. Эльфка пискнула, но сопротивляться не стала.       — Так и сиди. А рукой держись за луку. Если быстро поедем — отпустишь. Я тебя придержу.       Чародейка выглянула из окна кареты.       — Выдвигаемся, — крикнула вознице. — А вы там без глупостей, — сказала она, глядя на эльфов.       Процессия двинулась. Карета и эльфы находились в середине колонны.       Шли сначала шагом, а потом перешли на крупную рысь. Риле пришлось отпустить луку и вцепиться в руку эльфа. Соловый шел ровно и не доставлял всадникам хлопот, повода слушался чутко, на собак и прочую живность внимания не обращал. Он сразу не понравился Иорвету. Слишком был правильный, слишком послушный. Никакого характера. Да и мастью не по его покореженной роже.       Ехали всю оставшуюся часть дня. От седла стала болеть поясница, от поводьев — пальцы, а от девушки — вся грудная клетка. Эльф никогда не был так далеко в Нильфгаарде. Да, собственно, со времен давней казни он и не собирался знакомиться с красотами Империи ближе. Но судьба распорядилась иначе. В глубоких сумерках процессия въехала в город.