Поворот судьбы

      Очнулся эльф в своей камере. Лежа на животе, он чувствовал, что спину и руки покалывает магическая заморозка. И, судя по ее площади, спина пострадала сильно. На теле не было ничего из одежды. Приподнявшись на локтях, Иорвет осознал весь объем повреждений. Было больно. Голова гудела от магии. Чувствовалось небольшое сотрясение. И тишину в «комнате» никто не отменял.       «Опять не спать. Опять».

***

      — Дамиан! Ты лезешь не в свое дело! — орала Брианна.       — Я просто слежу, чтобы деньги Империи не пропали напрасно.       Капитан был спокоен. Он с каменным лицом смотрел на беснующуюся чародейку.       — Ты забываешь, магичка, что тут я главный. Одно мое слово переведет Йорвета к Лорилее. А ты окажешься в немилости у императора.       — Ты, — зашипела она, — ты мешаешь мне. Я знаю, как усмирять эльфов. И таких непокорных тоже.       — Тебе не нужно его усмирять, — зарычал Дамиан. — Ты должна его заставить подчиняться. Нельзя кнутом вбить в Aen Seidhe подчинение!       — Можно! Любую скотину можно заставить подчиняться с помощью плети!       — Он не скотина!       — Пока, — проворковала чародейка и гадостно ухмыльнулась. — Дай мне пару дней. Посмотрим, как он запоет.       Человеку очень не понравилось то, как магичка произнесла эти слова. От них повеяло кровью.

***

      Карета Брианны вместе с охраной покинула двор.       — Ты знаешь, что она задумала? — Дамиан стоял в конюшне около денника, в котором находилась Рила.       — Нет. Это меня очень настораживает, — девушка опаивала кобылу, которая должна была вот-вот родить.       — К чему хоть готовиться?       — Я не знаю, — Рила ждала, когда жеребенок захочет увидеть свет. Она стояла спиной к мужчине, но прекрасно чувствовала его беспокойство.       — Рила!       — Я. Не. Знаю, — сжав губы, произнесла она. — Жди крови. Если приедет еще человек — значит, будет пытать. Если приедут два человека — будет пытать группу. Если помоют ворота — это будут эльфы.       Чародейка, испачкав руки по локоть в крови, помогла выйти жеребенку из чрева матери. Светло улыбнулась, глядя, как он неуклюже встает на ножки, и легонько подтолкнула малыша к вымени кобылы. Именно за эту улыбку мужчина мог убить любого. Но она досталась жеребенку.       Капитан вышел из конюшни. Сквозь ворота верхом проезжали трое мужчин. Ворота закрылись. Их начали мыть.       «Холодает, — отстраненно подумал Дамиан и глубоко вздохнул. Из ноздрей мужчины вырвались клубы теплого воздуха. — Чертовщина какая-то творится с природой. Не припомню в Столице таких заморозков. Надо менять одежду на более теплую».

***

      Эльф голым сидел на своей жесткой кровати. Горели свечи. Было все так же тихо. Замороженная спина ничего не чувствовала. Руки тоже.       Прикрыв веко, Иорвет начал вспоминать свой отряд. Верных братьев. Помянул Флотзам. Аэдирн. ВЕРХНИЙ АЭДИРН. ДОЛИНУ ПОНТАРА!       Обида завладела душой эльфа. Заходили желваки на лице. Скрипнули зубы.       «Идиот. Какой же я был идиот — поверил в то, что все может измениться. Что люди примут меня, как равного. Что у меня и остальных скоя’таэлей будет наконец свой дом. Что нам не придется голодать и мерзнуть по лесам десятилетиями. Всеми преданная раса. Ничего уже не будет, как прежде. Уже нет этого «как прежде». И нет будущего. Только тени былой славы. Тени и пыль. Никогда больше эльфийская раса не будет править миром. Принять это и разбить себе голову об каменный угол».       Эльф закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.       Щелкнул дверной замок, и дверь открылась. Эласу принес ему одежду.       — Одевайся, тебя требует хозяйка.

***

      — Что она задумала? — вслух поинтересовалась Рила у Дамиана. Они оба тайком наблюдали за происходящим во дворе.       — Ты у нас чародейка. Это ты мне должна сказать.       — Я могу сказать только одно: если Брианна решила резать этих «белок» на глазах Йорвета, заставляя его тем самым подчиниться — то у нашего скоя’таэля нет тех двух недель, о которых я говорила. Он поломается в течение суток. Максимум двух.       — Ты считаешь, что наш эльф не переживет смерти собратьев? Он, как командир, должен понимать, что лидер важнее, чем рядовой скоя’таэль. Он должен быть готов пожертвовать своими людьми. Это первое к чему надо привыкнуть, если ты берешься командовать.       Чародейка повернулась к мужчине:       — Ты путаешь, Дамиан. Одно дело — добить умирающего бойца, шепнуть короткую молитву за повешенного брата, и совсем другое, если на твоих глазах режут на куски товарища, а тебе, чтобы его спасти, нужно наступить на горло своей гордости и, к примеру, встать на колени. А для Йорвета это, как ты сам понимаешь, очень тяжелое решение. Эльфская психика более хрупкая, нежели у людей. Склеить ее сложнее, чем фарфоровую вазу. Как только он опустится перед Брианной на колени — все. Конец. А он это сделает. Поверь.       — Посмотрим.       За последние сутки во дворе собрали небольшой помост. Перед ним на коленях стояли семеро эльфов, одетых в зеленое. Руки их были скованы за спинами. По обеим сторонам стояла стража, неусыпно следя за пленниками. Во дворе появилась магичка и трое мужчин. Явно заплечных дел мастера. Брианна, кутаясь в накинутый на плечи меховой полушубок, вышагивала по двору, размахивая плетью, и отдавала последние распоряжения.

***

      Иорвета вывели во двор. Было морозно. Лицо и голые ступни эльфа обожгло холодом. Он расправил плечи, как обычно готовясь к драке. Скривился в усмешке, не увидев охраны. Неожиданно, словно удар хлыста, в сердце отозвался тихий шепот «Иорвет», произнесенный знакомым голосом. Три удара сердца он осознавал, кто его окликнул, два удара сердца закрывал и открывал единственный глаз, еще три удара сдерживал себя, поднятой к шее рукой подавляя в горле отчаянный вопль. И только после повернулся.       Взгляду Иорвета предстал эшафот, перед которым на коленях стояли скоя’таэли. Он с жадностью впился в их лица. Двое были ему не знакомы, трое были в его первом отряде, но недолго, остальные были из его команды во Флотзаме, а после в Аэдирне.       Брианна прохаживалась по двору, помахивая плетью. Мерзко ухмыльнувшись, она обратилась к Иорвету:       — Прибыло главное действующее лицо, — широко улыбнулась чародейка. — Надеюсь, тебе нет смысла представлять остальных? Так ведь?       Магичка щелкнула плетью, и к эльфу подошли двое стражников. Они не держали его. Но он прекрасно ощущал контролирующую его магию ошейника.       Брианна поднялась на эшафот:       — Мы сегодня поиграем в игру «Белка и скотоэли». «Белка» стоит по ту сторону, и ей ничего не грозит. «Скотоэли» будут подняты на эшафот по одному, и «заплечных дел мастера» приобщат их к великой природе. Или не приобщат. Как пожелает «белка». Или не пожелает.       Чародейка опять широко улыбнулась и стрельнула глазками в сторону Иорвета.       — Только «белка» может спасти своих собратьев от мучений. Если, конечно, попросит чародейку об этом, — Брианна сложила ладони вместе, как для молитвы, изобразив смиренную позу.       — Приступайте, — кивнула она.       На эшафот потащили первого скоя’таэля. Иорвет прекрасно понимал, что его знают многие эльфы, но он не был в ответе за каждого из них. Он неподвижно стоял.       Палачи резали эльфа медленно и методично, ловко прижигая все отрезанные части, чтобы пленник, не дай боги, не умер от кровопотери. Жертва выла и кричала. Он был из незнакомых Иорвету. Ему было все равно. Мерзли ноги. Он стоял.       «Командир должен быть готов пожертвовать подчиненными. Это первое, к чему надо привыкнуть, если взялся командовать» — шептал про себя эльф, бесстрастно взирая на мучения собрата.       Брианна поджала губы. Ей не нравилась реакция одноглазого.       — Возьмите-ка пару, — приказала она палачам.       Стража послушно поволокла на эшафот двоих. Один из них был из Флотзама. Иорвет сжал зубы.       Рила зажала рот рукой. Привалилась спиной к стене конюшни.       — Кто бы мог подумать, что у чародеек такой слабый желудок, — усмехнулся Дамиан.       — Гляди за Брианной, дурак, — проворчала чародейка.       — Да чего за ней смотреть — злится она. Эльф стоит. Скоя’таэли мучаются.       — Она наверняка что-то еще готовит, — девушка скривилась, проглатывая снадобье.       Капитан повернулся к магичке. Та пустыми глазами посмотрела на него.       — Рила…       — Тихо… — прошептала эльфка, поднеся указательный палец к губам. — Не мешай.       Женское тело выпрямилось и замерло. Дамиан более внимательно начал следить за происходящим.       Иорвет смотрел на пытку двоих собратьев. Один кричал что-то о людях, второй об эльфах. Отрезались пальцы. Руки. Ноги. Вырывались языки. Из животов извлекались кишки. Не пошатнулась спина командира.       Иорвет не видел, но оставшиеся эльфы смотрели на него, как на некое божество. Он не знал, какой ропот прошел между ними.       Брианна начинала звереть.       — Еще! — зашипела она. — А тех, кто после пытки еще жив — повесить на воротах! Приколотите их покрепче!       От холода ноги почти примерзли к камням двора. Замерзла даже стража. Последний «белка» умирал в руках палачей.       Чародейка спустилась с эшафота. Прошла мимо неподвижного эльфа.       — Это еще не конец, — процедила она, с силой ударив его скрученной плетью по лицу.       Одноглазый не пошатнулся. Стража отошла от него, предоставив самому себе. На дворе стало пусто. Только тихо умирали эльфы.       Темнело. Кровь текла по изувеченным телам. Эльфы умирали. Каждый по-своему. Кровь, стекавшая с их ног, образовала исходящую теплом алую лужу. Иорвет подошел к воротам. С усилием согнул окоченевшие ноги. Медленно встал на колени. Взгляд его был направлен вперед. Он замер.       Когда умер последний из братьев, Иорвет, не согнув спины, стоял на коленях.