Поворот судьбы

      Дамиан и Лаэр сидели у костра и молча смотрели на огонь. Черноволосый казался старше Иорвета, но утверждать этого капитан бы не стал. Был угрюмее одноглазого, черные глаза его — злее и холоднее. И вообще, на его фоне Иорвет казался мальчишкой, у которого еще не перегорел юношеский максимализм. Почему он шел за, по-хорошему, юнцом, Дамиан понять не мог.       «Неужели Йорвет имеет такое влияние среди скоя’таэлей, что за ним идут такие старики, как Лаэр?»       — Лаэр? — человек окликнул эльфа. Тот не пошевелился, но едва заметно повел бровью, точно отвечая: «Я слушаю».       — Почему вы идете за Йорветом? Ведь есть старше его, мудрее, опытнее. Почему он?       — Тебе не понять, человек, — ответил черноволосый. — Нам тоже нужно во что-то верить. Богов у нас нет. Францеску скоя’таэли королевой не считают. Мы можем верить только в кого-то из нас. Как это было с Аэлиренн. Она верила в победу, а мы верили в нее.       — Ты помнишь Элирену? — капитан действительно был удивлен. Лаэр старше Иорвета почти вдвое.       — Помню, я был из немногих выживших. Иорвет же верит, что может что-то изменить, а мы будем верить в него. Такого успеха, как под его командованием, у скоя’таэлей не было никогда. И это, учитывая, что войну он ведет самостоятельно, без поддержки извне, — черноглазый посмотрел на человека. — Но мне кажется, что Нильфгаард опять будет способствовать усилению наших отрядов в северных лесах. Если Эмгыр разрешил нам вернуться в Долину Цветов — значит за этим стоит какой-то договор между ним и Иорветом. И пока все равно какой.       — А если он, как и Элирена, приведет вас к гибели? — Дамиан хорошо знал историю эльфийского народа. — Вы и после его смерти будете умирать с его именем на губах?       — Нас к гибели приведет все, что угодно. И действие, и бездействие. Но многие из нас считают, что лучше погибнуть в бою, а не подохнуть от голода и холода в лесах или повиснуть в петле, попавшись при облаве, — черные глаза Лаэра стали еще холоднее, хотя это казалось невозможным. — Мы не ждем снисхождения, но и от нас его ждать не надо. Нам нечего терять, кроме собственной жизни и чести. Мы пойдем на смерть с широко открытыми глазами и погибнем с улыбкой на лицах. А будем мы кричать «Аэлиренн» или «Иорвет» — не так уж и важно.       У Дамиана мурашки побежали по позвоночнику.       «Солнце. За Йорветом идут смертники, которые не хотят, не могут и не будут жить по-новому. Отнять у них войну — сойдут с ума. Если уже они все не безумны. Как император предполагает управлять этой непокорной силой, которая может развеяться вмиг и так же быстро собраться для удара?»       — Ты не представляешь себя в мирной жизни? — капитан посмотрел на эльфа. — Что ты будешь делать, если война закончится?       Лаэр аэп Каерел снисходительно взглянул на человека.       — Мирная жизнь? — зло усмехнулся он. — Нет такого понятия как мирная жизнь. Мне уже много лет, и за это время я повидал достаточно. Вспышки конфликтов между людьми и Старшими Расами, налаживание отношений, недолгие годы мира. Потом все начиналось заново. Самый незначительный конфликт перерастал в резню с той или другой стороны. Нет, человек, не будет мира. Никогда. Люди всегда найдут с кем и зачем воевать. А кто с противоположной стороны: эльфы, маги, дриады или просто отличающиеся от большинства верой или цветом кожи — не важно. Малейшее отличие будет поводом для призыва «Они не такие, как мы! Они должны умереть!» Все. Это в вашей природе.       Капитан задумался. Черноволосый был прав. Человечество воевало всегда и со всеми. Даже друг с другом. Северные королевства регулярно грызлись за территорию. Что уже говорить о нелюдях?       Лаэр встал. Подкинул дров в огонь.       — Я открыл тебе глаза, человек? — с легкой издевкой произнес он.       — Меня зовут Дамиан, — как-то непроизвольно ответил капитан.       — Я знаю. Но не уверен, что должен обращаться к лысой обезьяне по кличке.       С этими словами эльф исчез во мраке, который окружал костер. Человек обреченно плюнул вслед черноволосому и поправил дрова в кострище.

***

      Иорвет сидел на ветке дерева и смотрел на разбитый внизу лагерь. Он видел, как у одного костра переговаривались Дамиан и Лаэр, и как эльф покинул световой участок, пропав для человека во тьме, но не исчезнув из поля зрения одноглазого. Черноволосый отошел к небольшой группе эльфов, расположившихся на ночлег, и начал какой-то разговор. Иорвет прекрасно знал, о чем он договаривается с бригадой. Эльф бесшумно спрыгнул с дерева.       — …Избавимся от dh’oine, особенно от женщины. Она самая опасная. Так доложили. Она и только она виновата в том, что происходит с Иорветом.       — Но, Лаэр, Иорвет приказал не причинять вред людям. Они на нашей стороне...       Звук глухого удара.       — Что ты несешь! — зарычал черноволосый. — Когда это Dh’oine стали нашими союзниками! А эта женщина — магичка нильфгаардская. Хочешь, чтобы она всех нас зачаровала, и мы перед черными хвостом вилять начали? Помрет она — Иорвет придет в себя.       — А что со мной не так? — одноглазый появился бесшумно, как тень. — Чего примолк, а, Лаэр?       «Белки» резко развернулись на голос командира и образовали небольшое каре, в центре которого оказались Иорвет и Лаэр.       Черноглазый оскалился.       — Ты вертишься у этой обезьяны с сиськами, будто муха у дерьма! Опомнись! Погляди вокруг! Сколько наших девушек готовы согреть твою постель, а поговаривают, что ты трахаешь эту dh’oine! От тебя несет ею!       Одноглазый ударил. Ударил сильно и точно, попав черноволосому в челюсть. Тот отлетел, но тут же вскочил и атаковал в ответ. Иорвет подзабыл, как драться с эльфом. А Лаэр был старым эльфом. Ловко зайдя одноглазому в слепую зону, черноволосый с размаха ударил Иорвета сапогом в печень, тот развернулся от удара, перекатился через плечо, используя силу соперника, и встал на ноги. Обернулся, чтобы увидеть приближающегося противника, который намеревался засветить одноглазому в челюсть. Прямой удар с правой не встретил препятствия. Иорвет плавно ушел от атаки, отвел атакующую руку противника в сторону и врезал ему в солнечное сплетение, выбив из черноволосого дух. Добил с левой в ухо. Лаэр упал на траву и скорчился в спазме, задыхаясь. Одноглазый зло сплюнул. Обвел всех собравшихся — а на драку их сбежалось немало — единственным глазом.       — У кого-то еще есть вопросы по поводу людей в лагере? — как можно спокойнее произнес он. — Разъяснить?       «Белки» молчали.       Черноволосого отпустило, он перекатился на колени и попытался встать. Иорвет молча поставил ногу ему на плечо, не позволяя подняться на ноги. Взял огрубевшей от работы ладонью Лаэра за подбородок и поднял на себя его обсидиановые глаза.       — Если ты хочешь сдохнуть так, стоя на коленях — я тебе это устрою прямо сейчас, — прошипел одноглазый. — А если хочешь биться со мной бок о бок — тебе придется мириться с людьми. Особенно с теми, кого я укажу. Усек?       Иорвет с силой толкнул черноволосого ногой, стоявшей на плече, опрокидывая его на спину, как матерый волк зарвавшегося щенка.       Лаэр повалился на траву, развернулся, с усилием поднялся. Повернулся к командиру. Подошел. Одноглазый смотрел на него холодно и спокойно. Их взгляды пересеклись, и черноволосый отвел глаза. Встал на колени и прошептал:       — Прости, Иорвет. Я не знал.       Одноглазый резко развернулся и пошел прочь от коленопреклоненного Лаэра аэп Каерела.       Даррен Крон отстранился от ствола дерева, откуда наблюдал за происходящим, и исчез.