Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО       Решив в полной мере воспользоваться услужливо отведенным ему временем, Уильям еще раз сполоснул лицо и направился к начищенному до блеска писсуару — выпитый ранее утром в пустой квартире чай уже просился наружу, чему только поспособствовала очередная кружка.       В следующий раз дверь уборной открылась одновременно с защелкой туалета, когда полностью пришедший в себя англичанин педантично промывал руки. Он поднял взгляд на зеркало, чтобы увидеть, как в помещение входит оставленный в зале ариец.       Блондин вошел в туалет и не слишком волнуясь о приличии закинул свое пальто, пиджак и кожаную куртку англичанина на дверцу туалетной кабинки. Яркий голубой галстук, который он, видимо, снял в зале, теперь небрежно висел не затянутой петлей на крепкой шее. Сняв дорогие, но не броские запонки, он, не беспокоясь, сунул их в карман черных брюк прямого покроя и закатал по локти рукава.       — Good morning! * — излишне бодро выдает он с порога, сияя своей голливудской улыбкой вышедшему к раковинам пожилому англичанину. За что, ожидаемо, награждается хмурым взглядом отражения морщинистого лица, открыто говорящим «Ну что за идиот!».       — Англичане с самого рождения старые напыщенные брюзги? — радушная улыбка медленно завяла на его губах и мужчина, насупившись, продолжил уже на родном языке, обратившись к Уильяму.       — Нет, Кениг, только когда нас даже в уборной достают настырные глупые немцы, — хмыкает брюнет, изо всех сил пытаясь удержать на лице негодующее выражение и не пустить туда веселую улыбку.       Немец подошел ближе, остановившись в шаге за спиной собеседника. Он был выше молодого человека почти на две головы, поэтому, даже глядя на отражение мужчины, брюнету пришлось выше поднять голову, чтобы встретиться с теплом светлых глаз. Этот согревающий душу блеск появлялся во взгляде арийца только тогда, когда он смотрел на него, из-за чего брюнет лишь больше взращивал в себе ростки ненависти.       — Ты снова сбежал, — обвиняюще заговорил Кениг, состроив по-детски умильно-обиженное выражение. Это выглядело столь комично на поросшей густой щетиной физиономии, что у англичанина больше не осталось сил сдерживать улыбку.       — Потому что с тобой невозможно долго находиться рядом, — фыркнув, парировал англичанин.       Немец широко улыбнулся, глядя на их совместное отражение в зеркале и легко погладил широкой ладонью выпирающие лопатки собеседника. Тот вздрогнул всем телом, резко вздохнул и зажмурился, но появившийся перед этим в его глазах страх не остался незамеченным. Молодой человек наклонился вперед, попытавшись отстраниться от прикосновения руки, и вцепился побелевшими пальцами в мраморный бортик раковины. Пожилой англичанин что-то неодобрительно пробормотал и спешно удалился за дверь, впрочем, на него даже не обратили внимания.       Стоило двери закрыться, как немец тут же придвинулся ближе, прижимаясь широкой мускулистой грудью к дрожащей спине, наклонившись, он осторожно коснулся губами темных волос на затылке, втягивая носом аромат шампуня.       — Ты помыл голову, — широко улыбнувшись, мужчина зарылся щетинистым лицом в короткие волосы на макушке молодого человека, почувствовав легкий кивок его головы. Словно боясь спугнуть дикое животное, блондин осторожно погладил побелевшие от напряжения руки молодого человека.       — Уильям, — тихо позвал он, вглядываясь в отражение мгновенно залившегося краской англичанина.       — Уильям? — снова повторил он, наклоняясь ниже и обдавая горячим дыханием маленькое аккуратное ухо, скрытое темными волосами. Брюнет только вновь дернулся и склонил голову к своему плечу, пряча пылающее лицо.       Мужчина вздохнул и погладил дрожащие кисти рук:       — Не знаю что ты там себе навыдумывал, малыш, но насильником я точно никогда не был. Я думаю, ты должен был бы уже это понять, — улыбнувшись, Кениг склонился еще ниже, касаясь в легком поцелуе губами основания открывшейся шеи, с заметным родимым пятном в виде кляксы. Грубая щетина кольнула тонкую кожу, насыщенно контрастируя с мягким касанием губ, вытягивая из легких англичанина дрожащий вздох.       — Оставшиеся несколько недель, надеюсь, не заблужусь и не сгину в одной из темных подворотен Лондона без своего верного гида. — Ариец жадно всосал в рот гладкую кожу, настойчиво обведя ее горячим влажным языком. Горячее тело в сильных руках немца неконтролируемо дрожало, а сердце молодого человека билось испуганной загнанной птицей, так и норовя выскочить сквозь быстро вздымающуюся грудную клетку.       — Поэтому я вполне волен отказаться от дальнейших услуг, сославшись на нужду срочно вернуться в Германию. Твоя работа останется при тебе, — молодой человек снова вздрогнул, плотнее прижимаясь спиной к груди человека. Брюнет выдернул кисти рук из ненавязчивого захвата ладоней мужчины, и вцепился в его предплечья так, что точно останутся синяки.       — Только попробуй, — неестественно севшим голосом выдавливает из себя брюнет, его сотрясает такая сильная дрожь, что слышен тихий перестук зубов, — Не смей, слышишь? — Кениг только улыбается и трется колючим подбородком о шею англичанина, сдвигая в сторону ворот его рубашки, после чего мягко касается языком чувствительного места, над ключицей. Он убирает руки с бортика раковины и осторожно обхватывает брюнета вокруг талии, запускает ладони под легкую рубашку, устраивает их на плоском животе.       Уильям подпрыгивает как от разряда тока и поднимается на носочки, откидывает голову назад и упирается затылком в твердое мужское плечо. Его глаза зажмурены так плотно, что он может различить до мельчайших подробностей узоры ярких красных клякс. В ушах набатом стучит его собственное сердце, заглушая все звуки, кроме размеренного дыхания арийца, обжигающего, словно огонь, его кожу.       Кениг медленно ласкает судорожно втянувшийся и подрагивающий живот англичанина, трепетно оглаживает впадинку солнечного сплетения и выступившие нижние ребра. Уильям открывает и закрывает рот, стараясь что-то сказать, но вставший в горле ком не дает даже нормально вздохнуть. Умелые руки немца оглаживают подкачанные грудные мышцы молодого человека, и тот сильнее вцепляется руками в сильные предплечья, не отталкивая, а держась, словно утопающий за спасательный круг.       — Ты потрясающе выглядишь, — хриплый больше, чем обычно голос едва уловимо пробивается сквозь туман застлавший разум англичанина, — Такой хрупкий, невинный. Страстный, — мужчина ненасытно покрывал шею поцелуями, настойчиво вылизывая каждый участок кожи, прерываясь только чтобы произнести очередное слово. Его пальцы с легкими мозолям на подушечках медленно огладили кожу вокруг набухших сосков.       Уильям ломано выгнулся дугой в сильных руках, когда мужчина, наконец, жестко царапнул жаждущие внимания горошины:       — Ра-а-альф… — сорвавшимся голосом застонал англичанин. Открыв рот, он, задыхаясь, хватал ртом воздух, наконец, распахнув сверкающие глаза.       — Ты только что назвал меня по имени, — тихо рассмеялся мужчина, снова устраивая руки на животе у продолжающего дрожать брюнета.       — Не называл!.. — дрожащим голосом рыкнул Уильям, отводя глаза и не встречаясь взглядом с отражением светловолосого мужчины. Судорожно сглотнув и с новой силой заливаясь постыдной краской он, проглатывая слова, обрывая себя, заговорил снова:       — Почему ты не… Какого черта ты… Я еще не… — брюнет резко замолкает, чувствуя как мужчина позади него давится от беззвучного смеха, затем поднимает глаза, встречаясь с отражением арийца, задорно и снисходительно улыбающегося ему раскрасневшимися губами. Вконец стушевавшись, молодой человек болезненно прикусил губу и вновь со стоном зажмурил глаза, пряча горящее лицо под тенью колючего подбородка, буркнув что-то подозрительно похожее на «Катись к черту».       — Потому, что сюда кто-то идет, — немец совершенно точно беззастенчиво забавлялся. — Голоса, кроме моего, ты не в состоянии слышать? Лестно.       Англичанин прислушивается и резко подскакивает, с очумевшими глазами пытается отстраниться от ухмыляющегося блондина. Когда в зеркале дверь за их спинами начинает распахиваться, в карих глазах зарождается животный ужас. Спокойный и сдержанный Кенинг, не принимая возражений, потянул застывшего брюнета за собой и захлопнул дверь туалетной кабинки как раз в тот момент, когда в уборную вошли несколько мужчин.