Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО Кениг не обращает внимания на то, как брюнет быстро вынимает закушенную руку изо рта и хватается за его предплечье. Впрочем, Уильям и не пытается отталкивать мужчину, он лишь беззвучно открывает и закрывает рот, тихо хрипя и медленно, словно в бреду, моргая помутневшими глазами. Дверь туалета уже пару минут как захлопнулась за вышедшими мужчинами, которые, наконец, сделали свои дела, однако сжимающая горло ладонь не позволяет полноценно вздохнуть, что уж говорить о стоне, так и рвущемся наружу. Опаляя горячим дыханием нежную кожу, Ральф вновь лижет ухо Уильяма, проникая языком внутрь — он совершенно точно знает, что это одна из самых эрогенных зон на его теле. Молодой человек задрожал, толпы мурашек прошлись вдоль его позвоночника, вынудив подскочить на носочки и конвульсивно толкнуться бедрами вперед. И уже спустя долю секунды болезненный и жалобный вскрик разнесся по мужскому туалету, его не смогла заглушить даже крепкая хватка властного немца на горле. Красной головкой напряженного до боли члена Уильям задел острый угол металлической прямоугольной пряжки дорогого ремня, поддерживающего брюки мужчины. — Развратный нетерпеливый мальчишка, — широко улыбнулся немец, фокусируя сверкающий животной страстью взгляд на широко приоткрытых губах англичанина. Вместо того чтобы позволить молодому человеку отодвинуться от себя придвинулся плотнее, зажав напряженный ствол между животом юноши, скрытым выбившейся из штанов футболкой, и холодным гладким металлом пряжки ремня. Уильям тихо застонал, начав вырываться, но Ральф только сильнее вжался в него. Он нетерпеливо прижался губами к его, бесцеремонно проникая горячим языком в податливый широко открытый рот, утягивая молодого человека в головокружительный поцелуй. Воздуха не хватало и легкие горели изнутри словно обожженные кислотой, в глазах красочным калейдоскопом расплывались красные с белым пятна. Но англичанин так и не предпринял не единой попытки вырваться и послушно принимал напористый язык Кенига, собственнически хозяйничающий у него во рту. Колени молодого человека подкашивались, и держался он в вертикальном положении только благодаря немцу, который перевал поцелуй и отстранился. В его голубых глазах, которыми он неотрывно наблюдал за находящимся на грани асфиксии молодым человеком. Словно сонный клубок змей, в них копошилось не скрываемое удовольствие от ощущения власти над чужой жизнью, зажатой в его руках, и безграничного доверия, которое так щедро и безвозмездно дарил строптивый мальчишка. Ральф снова приблизился к губам англичанина и легко обвел их кончиком языка, с наслаждением отмечая, что Уильям потянулся ему на встречу, вяло — сознание с секунды на секунду грозило покинуть его — попытался вобрать в рот проворный и дразнящий язык. Молодой человек медленно высунул язык, мягко облизывая кончик языка Кенига, который так и продолжал блуждать по контуру его рта, так и не проникая внутрь. Поощряя, немец мягко втянул в рот язычок любовника, слепо ищущий его собственный, и широко улыбнулся, отпустив, наконец, его горло. Мгновением позже, Уильям тяжело втянул в легкие воздух — кажется, он потерял сознание на несколько долгих секунд. От резкого притока кислорода кружилась голова, и серые стенки медленно вертелись, расплываясь причудливыми кляксами. Все тело было охвачено цепкими путами слабости, хотелось немедленно прилечь, и Уильям обессиленно прижался лбом к плечу немца, спрятав лицо на его шее. Ральф тихо хмыкнул, прижавшись влажными губами к виску тяжело дышащего англичанина, и погладил подрагивающие бока. Молодой человек коротко вздрогнул, перед тем как из его охрипшего голоса вырвался тихий стон — немец смял одной рукой его упругую ягодицу, а второй обхватил все еще стоящий член. Мозолистая ладонь Кенига мучительно медленно скользнула по всей длине ствола, размазывая выступившую смазку, после чего поднырнула в узкие джинсы и с силой сжала в горсти потяжелевшие яйца, вырвав из горла брюнета слабый вскрик. В дверь туалетной кабинки постучали — мужчины внутри нее даже не слышали, как в уборную вошел пожилой англичанин в солидном строгом костюме. На его знатно поседевшей за годы жизни голове красовалась стильная, но не броская фетровая шляпа, а через предплечье согнутой в локте руки перекинуто теплое пальто. И он уже с полминуты взирал на туалетную кабинку с не скрываемым сочувствием и долей понимания во взгляде. — С вами все хорошо? — В старческом голосе слышалась явная озабоченность по поводу здоровья человека, находившегося за перегородкой. Руки, ласкающие тело Уильяма, губы, целующие его шею, власть, сила и жадность немца — все это не давало мыслить здраво, возбуждая и топя разум в трясине наслаждения. Молодой человек среагировал не сразу, лишь тогда, когда осознание — где он, с кем, а главное чем занимается — окатило его ледяной водой. Вся расслабленность мгновенно сошла на нет, оставив после себя только ужас и смущение. С неизвестно откуда взявшейся силой брюнет отскочил от Кенига и забился в дальний угол кабинки, безуспешной пытаясь застегнуть штаны и спрятать в них возбужденный пенис. — У вас все хорошо? Глядя на это зрелище, Ральф с силой закусил губу, стараясь не выпустить наружу рвущийся из самой груди хохот. Стоя почти в плотную к двери он неспешно выпрямился и развернулся к ней лицом. Рост мужчины вполне позволял ему свободно выглянуть за перегородку и взглянуть сверху вниз на ожидающего мужчину. — Да, со мной все хорошо, — на своем плохом английском заговорил блондин, не забыв состроить страдальческое выражение лица, которое растопило бы ледяное сердце даже снежной королевы. Пожилой англичанин удивленно вскинул голову, подняв взгляд на бородатое лицо Кенига, и тот продолжил. — Вы не подадите мне мои вещи? — с жалостливыми нотками вопросил блондин и с намеком перевел «лихорадочно горящие глаза» в сторону висящего на соседней дверце пальто, — Прихватило, а все в кармане, — Ральф вновь посмотрел в лицо англичанину и театрально переступил с ноги на ногу, заметно приседая. — Да, да, конечно, — мужчина участливо кивнул и снял верхнюю одежду с импровизированной вешалки, не заметив, или сделав вид, что не заметил куртку Уильяма, затем отдал вещи «несчастному», который мгновенно рассыпался в благодарностях. Видя, что мужчина не спешит уходить, так и оставаясь стоять под дверью, немец наигранно помялся, прежде чем продолжить. — Вы не могли бы оставить меня одного? — пустив на лица краску смущения, которая до нельзя комично смотрелась на суровой «роже», он продолжил. — Моему другу не слишком уютно, когда… ну, вы понимаете? — Пожилой англичанин встрепенулся, словно опомнившись, и поспешно удалился, бормоча извинения. — Эй, — окликнул его уже на пороге Ральф и тот ожидающе обернулся, встречаясь с дущераздирающим выражением лица мужчины, — не заказывайте здесь устриц! — предостерегающе, словно повествовал страшную тайну, закончил немец, на что седой мужчина быстро закивал и поспешно захлопнул за собой дверь.