Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО Как только дверь закрылась за мужчиной, Кениг мгновенно перестал дурачиться и развернулся к молодому человеку. Уильям в ту же секунду встретил его разъяренным взглядом: — Ты просто тупой идиот! — зарычал англичанин, и каждое отчетливо проговоренное слово сочилось таким ядом, что иная кобра сдохла бы от зависти. — Ты хоть представляешь что ты творишь? — продолжал бушевать он, не обращая внимания на то, как Кениг выуживает что-то из глубоких карманов своего пальто, а после перекидывает его поверх стенки кабинки, вместе с кожаной курткой. — Ты вообще меня слышишь?! — шипит брюнет, не видя никакой реакции на свои слова, — Из-за тебя нас чуть не поймали! Ральф, наконец, поднимает взгляд на разгневанного брюнета и снисходительно улыбается, иронично приподняв брови и всем своим видом насмехаясь, как бы говоря «Серьезно? Действительно ли из-за меня?». Уильям рычит, как озлобленный пес и делает резкий выпад вперед — целенаправленно метит кулаком в челюсть немца, но то с показной ленью уклоняется от удара и легко перехватывает руку. Кениг играючи дергает молодого человека на себя, крепко прижимая его спиной к своей груди и обхватывая поперек туловища, не давая шевельнуться. — Ты слишком шумный, — хмыкает блондин. Он делает шаг вперед, толкая перед собой брюнета, и заставляет его расставить ноги, обступив унитаз. Перегнувшись через него, Ральф опустил на сливной бачок анальную пробку и тюбик смазки. — В разведку тебя с собой я бы не взял, — насмешливо прошептал Кениг мгновенно замершему в его руках брюнету, развратно выводя языком круги на нежной коже под ухом. Невнятный звук вырвался из сведенного судорогой горла англичанина, не силящегося отвести от игрушки своего округлившегося взгляда. И немец, пользуясь ступором молодого человека, стянул с шеи болтающийся галстук, чтобы крепко связать им кисти рук брюнета. Уильям судорожно вздохнул и дернул руками, пытаясь сопротивляться, но сильная хватка не поддалась — тот лишь прижал дергающегося, как муха в паутине, англичанина плотнее, обматывая узлами ткани его запястья. Брюнет был не в силах сопротивляться сильному телу немца, чем тот умело пользовался — он удобнее перехватил галстук и поднял связанные руки молодого человека над его головой, прижимая к своему плечу. — Как ты обязан меня называть? — голос немца, умело вызывающий толпы мурашек вдоль позвоночника, очень походил на довольное урчание огромного кота. — Сейчас же отпусти меня, старый извращенец! — прикусив губу, Уильям задергал руками и попытался лягнуть мужчину ногой, на что Ральф лишь задорно усмехнулся, жадно прикусывая кожу у основания шеи. — Неверный ответ, — жаркий шепот обжигает шею, вновь пробуждая не контролируемую дрожь, совсем недавно оставившую в покое тело англичанина. Ральф, не спеша, вновь расстегивает его джинсы и настойчиво спускает их на бедра вместе с нижним бельем, он не обращает внимания на жалкие и безрезультатные попытки Уильяма предотвратить это. Столь долгое ожидание разрядки отдается болезненной пульсацией в паху, а неспешные поглаживания Ральфа внутренней стороны бедер начинали казаться нестерпимой пыткой. — Так как ты должен меня называть? — щетина на подбородке и щеках блондина колола ставшую слишком чувствительной кожу шеи. — Иди к черту, Кениг, — мучительно застонал англичанин, но, противореча своим же словам, подставил шею под горячие и властные губы. — Я так не думаю. — Немец стиснул ткань своего галстука, связывающего запястья брюнета, начав медленно опускать руку, до тех пор, пока локти молодого человека не стали «смотреть» точно в белый потолок, а кисти не оказались чуть ниже уровня острых лопаток. — Как ты обязан обращаться ко мне? — власть и чувство превосходства сквозило в грубом рычащем голосе немца. Он на отмах шлепнул по стоящему колом члену Уильяма, который с влажным шлепком ударился о внутреннюю сторону бедра, после чего за доли секунды вернулся в исходное положение, мазнув по низу живота влажной головкой. Англичанин вскрикнул, подскакивая на носочки, но Кениг резко дернул его обратно, до хруста заламывая его руки назад. — Отпусти! — Кто я? — но мужчина не собирался отпускать и силой шлепнул брюнета открытой ладонью по низу живота. — Говори. Сейчас же, — тихо и властно рычит он в самое ухо, но Уильям упрямо стискивает зубы, не собираясь отвечать — эта регулярная маленькая игра по укрощению строптивого англичанина никогда не надоедала, доставляя обоим несоизмеримое ни с чем удовольствие. Кениг терпеливо прождал несколько долгих секунд, прежде чем вновь хлестнуть тыльной стороной ладони по пенису брюнета. Молодой человек вскрикнул, дергаясь всем телом и, переступив с ноги на ногу. Он с силой вжимался спиной в грудь мужчины, безрезультатно стараясь отстраниться и увильнуть от его руки. Ральф не счел нужным останавливаться, продолжая истязать молодого человека, даже когда из его глаз брызнули слезы. — Как ты обязан называть меня? — мужчина быстро хлестнул внутреннюю сторону бедра, и ноги брюнета подкосились от неожиданности, чуть согнувшись в коленях. Ральф быстро вздернул его обратно, надавив снизу на связанные кисти рук, и, не дав прийти в себя, с силой хлопнул открытой ладонью по поджавшейся мошонке. Уильям тихо проскулил, как побитая собака: — Master*!.. — Яйца были готовы взорваться от напряжения, из щели на головки засочились капли спермы, но кончить от простых шлепков не представлялось возможным. Их могли запросто обнаружить, но им обоим сейчас было на это плевать, да и сегодня, видимо, удача решила им не мешать — посетителей в кафе отеля было мало, да и пользоваться все предпочитали уборными номеров. — Кто я?! — вновь рычит Ральф, с силой щипая нежную кожу между ног под мошонкой англичанина, который дергается, словно ударенный током. — You are my meister…* — Не слышу! — Блондин поворачивает голову на бок и жадно вгрызается в шею Уильяма, одновременно с этим снова хлестко шлепая по его члену, попадая точно по головке. Молодой человек кричит, но из зажатого в зубах немца горла вылетает лишь сиплый хрип. Переждав ожидаемую вспышку воплей, Кениг развратно обводит языком адамово яблоко, с влажным чмоком выпуская его изо рта, оставив яркий и быстро синеющий засос, поверх отчетливого отпечатка зубов. Немец вновь заносит над красным от шлепков и прилившей крови членом ладонь, но брюнет дергается всем телом, пытаясь отступить назад и отчетливо вскрикивает — в его голосе явно слышится неподдельная дрожь ужаса и искренней мольбы. — You are my meister! — Хорошо, — Ральф мгновенно смягчился и опустил руку, начав медленно поглаживать бедра англичанина, — а кто ты? Уильям зажмурился и отвернулся, пряча лицо у себя на плече. Он тихо и страстно застонал, когда Кениг ласково провел несколькими пальцами вдоль самой яркой набухшей вены на его члене. — Кто ты? — властный голос немца, не терпящий неповиновения, приказывал ответить на вопрос. Ральф умело использовал грубые гипнотические интонации своего голоса, свойственного только ему одному — не было сомнений, что, если он захочет, приказать человеку убить — он тот действительно убьет, не задавая лишних вопросов, прыгнуть со скалы — он беспрекословно прыгнет. — Пожалуйста… — еле слышно взмолился англичанин, напряженный как струна, в то время, как немец продолжал настойчиво вырисовывать контур вздувшихся вен. — Пожалуйста, хозяин… Не слыша отчаянной мольбы, или только делая вид, что не слышит, блондин заговорил вновь. — «Ich bin deine Hure…»* Повторяй! — Ожидая ответа, немец медленно размазывает по головке члена вязкую смазку подушечками пальцев. Но Уильям молчит, а краска постипенно заливает его шею, лицо и уши. Не дождавшись от молодого человека не звука, блондин нахмурился и стал постепенно надавливать ногтем указательного пальца на щелку уретры, вводя в нее самый кончик. — Повторяй: «Ich bin deine Hure»! — Ich bin deine Hure! — послушно заскулил готовый сейчас на все англичанин — лишь бы прекратить эту изощренную пытку. Давясь жалобным хныканьем он конвульсивно прогнулся в спине, упираясь затылком в плечо, в то время, как горячий шепот властного немца обжигал его ухо: — Guter Junge…*