Всё те же грабли

      Тварь напала на него внезапно, подкараулив по дороге из школы. Пустой только обратился и был чертовски голоден — только у таких, когда дело касалось души с сильной реацу, начисто отключались инстинкты самосохранения. Более сообразительные собратья никогда бы не стали охотиться на кого-то с таким уровнем реацу, понимая своими скудными умишками, что за подобное может и прилететь по маске, но все они попрятались после появления в городе арранкаров. Ичиго в кои-то веки возвращался из школы в гордом одиночестве, на ходу просматривая спущенный из Сейретея образец новой отчетности. Собственно, он как раз и пытался понять, в чём именно заключается его новизна, когда на него из засады выскочил Пустой. Относительно мелкий для этих тварей и совершенно дурной. Ичиго настолько опешил от подобной наглости, что даже не сразу вспомнил о кидо. Небрежно уклонившись от удара массивного хвоста, он переложил документы в правую руку, а левой метнул сгусток реацу прямо в маску Пустого. Это было не заклятье, а лишь облаченное в силу пожелание поскорее сдохнуть, но это сработало, и тварь рассыпалась на духовные частицы. Да, Ичиго поступил очень глупо и крайне самонадеянно, но лезть за вечно заваливающимся на самое дно сумки гиконганом просто не было времени, а чтобы использовать кидо в своём теле, ему пока ещё нужны обе руки. Ичиго устал. Бешеная гонка, в которую он ввязался по собственной воле, сильно выматывала. Время будто взяло дурную моду издеваться над ним: оно то тянулось медленно, как резина, то неслось вскачь табуном диких мустангов. И только казалось, что вот-вот догонит, как тут же возникало ещё одно необычайно важное дело, которое нужно было уладить до отправления в Уэко Мундо. А затем ещё и ещё… С момента ночной стычки с Гриммджо и его фракцией прошло несколько дней, но Ичиго иногда казалось, что это было всего лишь пару часов назад, а в какие-то моменты — словно в другом столетии. Он прекрасно осознавал, что через две недели, максимум через три, отправится на войну с Айзеном, на войну, с которой в этот Сейретей уже не вернётся, поэтому и спешил привести в порядок дела девятого отряда. Совесть не позволяла оставить Хисаги разгребать всё в одиночку, потому что, зная вайзардов, можно утверждать, что те будут до последнего тянуть с возвращением на службу, выбивая для себя более выгодные условия. И старик Ямамото ведь согласится, потому что выбора у него особого и не будет. Ичиго ужом крутился на сковородке, пытаясь скрыть свою Эспаду от широкой общественности, однако объясняться ему всё же пришлось. Сначала перед Йороуичи, что вместе с Киске видела явление Кватры народу. Бывшая глава омницу-кидо — это вам не его ученики-подчинённые, что просто приняли как данность, что с бывшими товарищами нужно сражаться в полную силу и не напоминать им о совместном прошлом. Вырвавшись от Богини Скорости и оставив в её цепких когтях добрый клок своих воспоминаний, Куросаки отправился отвечать на видео-вызов из Сейретея. Коротко и сухо объяснившись с главнокомандующим, Ичиго, как проштрафившийся, вынужден был строчить отчеты. Пользуясь тем, что на таких миссиях их всегда пишет только кто-то один, а остальные капитаны потом просто внаглую передирают, заменив лишь имена соперников, он глубоко и надёжно закопал правду в бюрократических перлах, написав такую ахинею, что от стыда едва не покраснела бумага. В понедельник ушли в Сейретей Орихиме с Рукией. Одна — тренироваться, а вторая — есть мозг кого-нибудь другого. Туда же он отправил и Хисаги, нагрузив горой отчетов сразу за всех членов своей группы, среди которых завалялось и послание для Ямамото с пометкой «лично в руки». Для Ичиго время замерло в ожидании следующего хода белых, его откровенно трясло. И ему было совершенно не стыдно в этом признаться, нет ничего постыдного в том, чтобы бояться за себя и своих друзей, даже наоборот — это нормально. И опасаться, что всё может пройти совершенно по другому сценарию — тоже. Айзен — мудак со стажем, но мудак умный и расчётливый. Вдруг Ичиго невольно показал чуть больше, чем от него ожидалось, и ублюдок решит не разделять основные силы Готея? Что если Айзен решит всё переиграть на своих условиях? А ещё он уже заранее начал скучать по своим Гину, Кенпачи и Бьякуе, вряд ли они где-то ещё будут такими же, как здесь. Но выбора особого нет, да и не было.       …Не будь Ичиго так занят свалившимися на него проблемами, то обязательно почувствовал бы, что у его героического поступка были свидетели. Немного знакомый с миром духов Кейго и скептик Мизуиро недоверчиво переглянулись и тихонько последовали вслед за одноклассником.

***

      На торжественное создание нового арранкара его не позвали, но Гриммджо и не рвался: если видел одно, максимум два, то можно считать, что видел их все. В полумраке тронного зала Айзен плодил очередного дебила, и Джаггерджаку было абсолютно всё равно. Их недоками старался об этом не распространяться, но чем сильнее пробуждался Хоугиоку, тем больше случалось неудач. Гриммджо — не Тиа, чтобы сожалеть о том, что тот портит с таким трудом найденных адьюкасов в тщетной попытке создать что-нибудь путное, но не злорадствовать он не мог: любые неудачи самозваного бога доставляли ему неимоверное удовольствие. Двери тронного зала бесшумно и нарочито медленно распахнулись, выпуская Эспаду и новое приобретение в плаще Тоусена на голое тело. Быстрый взгляд на тщательно прятавшего досаду Заэля дал понять, что этот, по сравнению с остальными, оказался прямо-таки гигантом мысли. Бессмысленно таращившееся куда-то вдаль белобрысое создание не поселится в лабораториях Октавы, как десятки поделок до него. Улькиорра со всей ответственностью отнёсся к идее чуть больше узнать о делах их гребаного Владыки, уже на следующий день притащив ему точный план Лас Ночес со своими пометками. О Гриммджо все быстро забыли, и это позволило тому практически невозбранно бродить по дворцу, по крупицам собирая сплетни и обрывки разговоров. Мимо той ниши, в которой он затаился — спасибо Шифферу за точный план дворца, — с важным видом протопал Арониеро, предпочтя его гордо не заметить. О бывшем Шестом все забыли настолько быстро, что было даже немного обидно. Ну да, кому теперь нужен низвергнутый король? Зачем Эспаде каждодневное напоминание, что каждый из них может оказаться в проигрыше? Он же понимал, что всем было бы проще, если бы его убили, но отчего-то никто из бывших товарищей так и не осмелился поднять на него меч — сочли за лучшее просто игнорировать. Тем не менее это вовсе не означало, что Гриммджо оставили в покое. Нумеросы, что ещё недавно и дышать-то в его сторону не смели, теперь решили поднять головы. Он многих убил за последнее время, существенно проредив айзеновский цирк уродцев. — Эй, бывший Шестой, собирайся, — скучающим тоном протянул Люппи, остановившись рядом с ним, и Гриммджо внутренним чутьём понял: спокойные деньки закончились. Спасибо, что хоть балой в спину не запустил, как в прошлый раз, когда выжигал с его спины шестёрку. Вернее, не рискнул, знает же, ублюдок, что в ответ может прилететь серо. — Ты отправляешься вместе с нами в Каракуру. Приказ Айзена-сама.

***

      Рукия скользнула в шунпо, чтобы пропустить срикошетивший от щита Орихиме один из серпов Казешини, и уже привычно втянула голову в плечи, покосившись на трибуны полигона девятого отряда. Капитан Зараки мрачной громадой застыл у самой ограды, небрежно на неё опершись, и пристально, словно у него не было никаких других дел, наблюдал за тренировкой, задумчиво покусывая мундштук давно выкуренной трубки. Ни один из серпов Казешини в его сторону не отлетал — боялись, видимо. — Эй, Хисаги, хорош кренделя выписывать, — донеслось до Рукии хриплое пожелание Кенпачи, сопровождённое всплеском реацу. Для доходчивости. Повышать голос для того, чтобы его услышали, капитан одиннадцатого отряда, по-видимому, считал ниже своего достоинства. — Рыжая, ты там как? — Всё… всё нормально, Зараки-сан, — срывающимся голосом бодро солгала Орихиме, вызывая у Рукии привычную уже волну раздражения. Еле ведь на ногах стояла, дурында эдакая, а туда же, превозмогания — наше всё. Кучики не понимала, с чего это вдруг девица так воспылала желанием стать сильнее? Нет, то, что Орихиме по уши влюблена в Ичиго, знал любой, кто видел их вместе, кроме, пожалуй, самого Ичиго, и понятно, что та просто жаждет быть полезной, но сейчас это желание было больше похоже на одержимость. — Отлично, мелкая, мне нравится твой настрой, — оскалился капитан Зараки и принялся заново набивать трубку. — Тогда ты следующая, Кучики. Рукия поклонилась в сторону Кенпачи, хотя тому на её вежливость и почтение было плевать с башни Раскаяния, и встала напротив Орихиме, пытаясь подавить возраставшее раздражение. Все тёплые чувства к этой дурынде, в том числе и благодарность за участие в её спасении, из Рукии подчистую вымело буквально после первой же тренировки. Сказать, что Орихиме была совершенно не приспособлена к сражениям, всё равно что не сказать ничего. Курица — и та была бы уместнее на полигоне тринадцатого отряда. Рукия злилась, забрасывала спарринг-партнёршу слабенькими кидо, от которых Орихиме убегала едва ли не на четвереньках, и не знала, куда провалиться от стыда, ведь за этим позором с умильной улыбкой на лице наблюдал Укитаке-тайчо. Иное была настолько бестолковой и неуклюжей, что это, в первую очередь, было опасно для неё самой. Что, позвольте узнать, она делала каждый день в магазинчике Урахары? На второй день её мытарств на тренировку по счастливой для них обоих случайности забрёл Зараки-тайчо. Какое-то время понаблюдав за творившимся на полигоне безобразием, он резким всплеском реацу остановил избиение младенцев, закинул пискнувшую что-то протестующее Иное себе на плечо и утащил в девятый отряд, где передал ошалевшему от такой наглости Хисаги. Вечером к Рукии пришли крепкие ребята из одиннадцатого и перенесли вещи Иное, а заодно и сообщили, что отныне тренировать девчонку будет Зараки-тайчо. — Постараемся, Кучики-сан, — вымучено улыбнулась Иное, касаясь своих заколок. — Да, — кивнула ей Рукия, вскидывая руки. Конечно, говорить о каких-то боевых навыках — по меньшей мере смешно, но выставить в нужный момент щит или увернуться от атаки Орихиме научили. Теперь с ней хотя бы можно было тренироваться без боязни покалечить. Разумеется, Зараки-тайчо не занимался этим сам, он бы тысячу таких, как Орихиме, прибил и не заметил. Так что он просто прошелся по отрядам и в приказном порядке собрал небольшую группу офицеров с самыми разными, подчас даже диаметрально противоположными способностями, разбавив несколькими лейтенантами. В эту группу вошла и Момо-сан, за что Рукия ему была особо благодарна. Совместное участие в тренировках с неизменно позитивной Орихиме хоть ненадолго заставило отступить депрессию, хотя, конечно, до полного восстановления Хинамори ещё очень далеко. «Зараки Кенпачи оказался неожиданно хорошим психологом и тонким стратегом», — восхитился Укитаке-тайчо, когда Рукия доложила ему об этом. — Не жалей меня, Кучики-сан, — кротко попросила Орихиме, приняв на щит очередное кидо, и даже попыталась контратаковать, заставив Рукию едва ли не взвыть от досады. Кого она пыталась запугать своими феечками? Это сработает против слабого Пустого, но шинигами или арранкара только повеселит! Хоть и стоило признать, что за последнее время атака стала мощнее. На порядок мощнее, — поморщилась Рукия, потирая обожжённую щеку. Это было неожиданно неприятно. — Хадо номер тридцать три: Сокатсуй! — рявкнула она; не жалеть — так не жалеть. Иное смело подпрыгнула вверх, пропуская низко летевшее заклятье, и снова атаковала. Тыльную сторону запястья обожгло, задело лишь по касательной, но это была именно та рука, которой Кучики держала меч. Среди шинигами такое считалось непростительным. Рукия больше не была намерена сдерживаться.

***

      День сегодня выдался просто отличным: неожиданно тепло для осени грело солнце, о чем-то своём щебетали птицы, и если бы не окрашенные в багрянец кроны деревьев, можно было бы сказать, что на дворе лето. Сейчас только середина рабочей недели, в городском парке было мало народу, чтобы потревожить странную компанию, собравшуюся в его самом отдалённом уголке. На занятия Ичиго решил самым наглым образом забить, заставив Ишшина позвонить в школу и соврать что-нибудь куртуазное директору. Никаких важных тестов сегодня не планировалось, а сидеть как на иголках в классе, в любой момент ожидая появления арранкаров под унылое бормотание сенсеев… Нет уж, увольте. А здесь была сплошная идиллия! Все-таки что ни говори, а номер отряда накладывает отпечаток: Юмичика с криками и оскорблениями колотил мечом по ближайшему валуну, пытаясь заставить занпакто материализоваться. Тот хранил гордое молчание. Впрочем, будь Ичиго на месте Рурирокуджаку, он бы тоже не вышел, не после таких воплей. Рангику собирала опавшие кленовые листья в букетик и жаловалась всем, кто готов был слушать, на своенравность и лень Хайнеко. Вот кто бы на её месте говорил, а? Сама же та ещё лейба, если бы не феноменальная лень, давно бы уже банкай заимела. У Иккаку и Тоширо проблем с зампакто не было, так что оба сидели каждый на своём валуне и молча медитировали. Акияма на другой стороне скамейки сидел нахохлившимся воробьём и делал какие-то пометки карандашом в блокноте. Вид у него был не слишком-то радостный, должно быть материализация Тсукиноро не удалась. Снова. — Тайчо, — вдруг позвал его Акияма. Ичиго отозвался неидентифицируемым мычанием, пытаясь докопаться до зерна истины в куче словоблудия. Даже будучи изгнанным из Сейретея, Киске писал отчеты о своих исследованиях так, словно хотел запутать тех, кто будет их читать. Уровень паранойи у капитанов, что знали о тысячелетней подковёрной возне за внешним благополучием белого города, равнялся лишь постоянному страху совета Сорока Шести и аристократии утратить своё влияние на Готей 13. — Тайчо, а сколько вам понадобилось времени, чтобы добиться материализации? Ичиго бросил бесплодную попытку дочитать до конца предложения, не заработав заворот мозга, и поднял голову, чтобы столкнуться с внимательными взглядами всей честной компании. Интересно было всем. Даже двум счастливым банкаевладельцам на валунах. — Нисколько, — не желая вдаваться в подробности, коротко ответил Ичиго. — Мне нужна была сила, и Зангетсу мне её дал. Да и по-другому с ним просто не получилось бы, — усмехнулся Куросаки и попытался вернуться к чтению. Времени оставалось всё меньше, а нужно было не только ознакомиться с монографией Киске о Пустых и пустефикации, но ещё и во всём разобраться. Понять, что с чем, как и для чего до того, как станет гордым владельцем недвижимости в Уэко Мундо. Вряд ли у него ещё будет возможность взглянуть на эти исследования. — О да, Зангетсу-доно… — натянуто рассмеялась Рангику и поёжилась. Вместе с ней поёжились и Акияма с Иккаку и Юмичикой. Тоширо недоумённо на них покосился, видно было, что ему до чертиков любопытно, но спрашивать ничего не стал. — Но тогда… За сколько вы достигли банкая, Куросаки-сама? Вам же было восемнадцать, когда вы стали капитаном десятого отряда, — страшно смущаясь, спросил Акияма, прекрасно понимая, что за такой вопрос в приличном обществе обычно бьют каким-нибудь высокоуровневым кидо, причём на поражение. Считается, что отношения шинигами с зампакто — это что-то очень личное, и раскрывать подробности иному лицу — всё равно что оголиться на людях. Глупости. На самом деле там всё просто и банально — уязвлённое самолюбие. Мол, как это так, я пытаюсь уже столько лет, а мой меч молчит, как рыба об лёд. Всё-таки шинигами очень гордые создания, и иногда это доходит до абсурда. Ичиго медлил с ответом. Не потому что чего-то стыдился, нет — ками свидетель, он до сих пор не знал, кого ему благодарить за старика Зангетсу, — просто Ичиго очень не хотел расстраивать ребят. Он и сто лет назад особо об этом не распространялся, не хотел и сейчас. Если честно, Ичиго не понимал отношений между шинигами и их зампакто. Почему у него никогда не было проблем со Зангетсу? Нужно стать сильнее? Без проблем. Банкай? Не вопрос, за три дня сделаем. Нужен мотивирующий пинок? Хоть сто порций и можно добавки. Да старик почти идеален! Если бы ещё не его черный список…, но нет в жизни совершенства. От необходимости что-то отвечать его спас резкий удар по сознанию и последовавшее за ним открытие гарганты. Ну слава ками, пришли. Ичиго достал в этот раз никуда не завалившийся гиконган и наказал душе плюс в его теле бережно хранить писанину Киске. — Эй, Матсумото, — услышал он у себя за спиной. — Да, тайчо? — А что не так с мечом Куросаки? — тихо спросил Тоширо, и Ичиго улыбнулся: не выдержал всё же. — Он… — Рангику замялась, подбирая определение, — жуткий. Бывало, когда тайчо нужно было прогулять рабочий день, он брал во втором отряде материализатор и оставлял Зангетсу-доно вместо себя за главного. — И что, Куросаки вот так запросто давали такую вещь? Чтобы он просто мог профилонить? — неверие в голосе Тоширо заставило Ичиго улыбнуться ещё раз. Да, малыш, тогда всё было гораздо проще. И одновременно сложнее. — Так Шихоуин Йороуичи же, — так, словно бы это всё объясняло, пожала плечами Матсумото.

***

      Их группу в конечном итоге повел дорвавшийся до власти мелкий гадёныш. Люппи выделывался, Ямми и Вандервайс тупили, ну, а Гриммджо было просто противно. Зачем было вламываться в мир живых так, словно это дверь покоев? Он никак не мог понять, по мозгам же бьёт не только им с Ямми, но и Люппи тоже. Крутость свою, что ли, он так показывал?.. За время своего пребывания Шестым мелкий говнюк, кажется, решил его во всём переплюнуть, кроме разве что хамства Айзену, но тут и так понятно: боится против их недоками выступать. А жаль, Гриммджо бы дорого заплатил, чтобы на это посмотреть. Но пустынного короля из Люппи так и не получилось, как он ни старался. Зачем тому что-то из себя корчить, Гриммджо не понимал, ведь по жизни мелкий ублюдок — хитрая тварь с ядовитым жалом и мозгами набекрень, почти как… Как кто? Крутилось же чьё-то имя на языке, но так и не сорвалось. Присутствие Куросаки в толпе шинигами они с Ямми почуяли одновременно, просто Гриммджо успел слинять прежде, чем до Десятого допёрло, а потом лезть уже как-то было поздно. А если бы и полез, то просто забил бы на своё нежелание высовываться, потому что Гриммджо тоже был большим собственником и тоже не хотел ни с кем делиться своим противником. — Привет, шинигами. — Я ждал тебя, Гриммджо. Вот чего он не ожидал от мальчишки, так это лёгкой улыбки, когда они встретились на поляне в неком отдалении от закипевшего боя. Куросаки что, рад его видеть? Прежде чем Гриммджо сумел это переварить, радость быстро померкла, едва взгляд шинигами наткнулся на культю вместо правой руки. Он даже ничего не успел сообразить, а рыжий уже возник за его спиной и очень грамотно заблокировал так, что было не двинуться. — Это ведь был Тоусен, да? — обжигая ухо горячим дыханием, тихо и очень серьёзно спросил Куросаки, до боли сжав предплечье неожиданно сильными пальцами. И никакое иерро ведь не спасало. От удивления Гриммджо на мгновение даже перестал вырываться и покрывать рыжего матом. Зло выдохнул сквозь зубы, и это стало ответом на вопрос. Он терпеть не мог, когда его жалели. — Нужно было тогда на всё наплевать и драться, — так же тихо вздохнул мальчишка. — Прости. Гриммджо стоял, притиснутый спиной к груди Ичиго, и не мог вырваться из его захвата при всём своём желании — для этого ему бы понадобилась правая рука. Он чувствовал ярость и… нет, не жалость, а сочувствие Куросаки и гадал: все шинигами такие больные или это только ему так повезло? Они же враги, так почему мальчишка грустит из-за него? У Гриммджо впервые не было слов и сил на то, чтобы нагло скалиться вопреки обстоятельствам. И его это несказанно бесило. — Прости, Гриммджо, но в этот раз мы тоже не будем сражаться в полную силу, — прошептал Ичиго уже в другое ухо, и арранкар опять замер, оставляя попытки вырваться. — Я не сомневаюсь, что ты прекрасно владеешь левой рукой, но… прости, у меня просто меч не поднимется, ты слишком хорош, чтобы пользоваться столь явным преимуществом. — Ты издеваешься, придурок? — взвыл он. Всего в десятке метров от них шли бои, в воздухе разливалась реацу и своих, и чужих. И Гриммджо до одури, до зуда на кончиках пальцев хотел сражаться. За, против, вместе — не важно! — с рыжим идиотом, чьё благородство должно было его бесить, но почему-то не бесит. Ксо! Он сказал, что Гриммджо слишком хорош, сказал, что не сомневается в его способностях, и это чертовски льстило, тогда почему же?.. «Да потому что хочет, чтобы никто из вас не сдерживался!» — прорычал кто-то в его голове, и Гриммджо с удивлением признал Пантеру. Что с ним сделал этот очкастый урод? Железная хватка разжалась, и рыжий шинигами мгновенно ушёл в сонидо, уворачиваясь от справедливой мести за всё хорошее. Гриммджо оскалился и тут же последовал за Ичиго. Этот засранец… Их игра в догонялки длилась не долго, и Секста не умом, а своим обострённым внутренним чутьём понимал, что в первую очередь она нужна самому Ичиго, чтобы отвлечься и придумать, как им быть дальше. — Совсем не сражаться мы не можем, — спокойно констатировал Куросаки, высвободив тесак из бинтов, и вонзил его в землю до половины клинка. — Мне это простительно, а тебя просто убьют. Я не могу себе этого позволить, Гриммджо. Гин прав, я большой собственник, — усмехнулся Ичиго, и арранкар всё-таки не удержался, невольно оскалившись в ответ. — И что ты хочешь мне предложить, Ягодка-кун? — засунув целую руку в прорезь хакама, как в карман, насмешливо спросил Гриммджо. Он уже почти пришел в себя, стряхнул с себя это странное наваждение. — Никакого оружия, кроме нас самих. Кидо, серо, бала — запретов нет, — подмигнул Куросаки и, видя, что противник колебался, тянул с продолжением. — Соглашайся, у меня давно не было хорошего противника. Гриммджо молча снял с пояса меч в ножнах и швырнул к воткнутому в землю тесаку. «Молчи, — мысленно он просил у мальчишки, — просто молчи». Потому что это — единственный жест доверия, который Секста мог себе позволить. То, что Куросаки не просто хороший, а отличный боец, Гриммджо понял ещё в их первую встречу, но он даже и представить себе не мог, что рыжий действительно владеет рукопашным боем. Айзен говорил, что шинигами предпочитают прятаться за своими железками и что им вряд ли кто-то сможет что-то противопоставить без зампакто, и это Джаггерджак не пропустил мимо ушей, в отличие от всего остального — их недоками просто обожает трепаться долго, нудно и не по делу. Куросаки бил жестоко, даже безжалостно, не делая ему скидок на инвалидность, не валяя дурака, как в прошлый раз, и это было просто потрясающе. Айзен по своему обыкновению недоговаривал, Куросаки — уже третий мастер рукопашного боя, которого арранкары встретили с момента своего открытого появления в мире живых. И что добавляло ситуации ещё большей пикантности, разойдясь, мальчишка отвечал ему не только кидо, но и балой. Что же дальше? Серо и релиз? Как у него это получалось?       …Мимо Гриммджо пролетело несколько странных белых хлопьев. Он поймал парочку, и те тут же растаяли у него в руке. — О, Тоширо довели до банкая, — хмыкнул Куросаки, останавливаясь перевести дух. — М-м-м, да ещё и без пределов, — словно бы принюхиваясь, продолжил он. — Что это? — краем глаза поглядывая на мальчишку с ледяными крыльями, спросил Гриммджо. — Снег. Хитсугая-тайчо управляет погодой, а его меч считается сильнейшим ледяным зампакто Общества Душ, — пояснил Ичиго, чему-то тепло улыбаясь. И тут же нахмурился, увидев релиз Люппи. — Этот малявка — капитан? — презрительно фыркнул Гриммджо, облизывая кровоточившую губу. — Тоширо гораздо старше, чем кажется на первый взгляд, — понимающе хмыкнул Ичиго и снова посмотрел на Люппи. — Поверить не могу, что тебя заменили этим недоразумением с тентаклями, — скривился шинигами. — Я видел ожог, — пояснил он, заметив удивление противника. Гриммджо вздрогнул и, кляня себя за секундную слабость, мгновенно ответил залпом серо, злясь на своё нынешнее состояние. Куросаки отбил его голой рукой, добавив тем самым в копилку странностей ещё одну. — У меня есть к тебе просьба, Гриммджо, — не позволив тому опомниться после демонстрации своих возможностей, вдруг произнёс Куросаки. — Излагай, — великодушно разрешил Джаггерджак. Он теперь был сытый и довольный, так что с него можно верёвки вить. В разумных пределах, разумеется. Он ожидал чего угодно, вплоть до просьбы быть снисходительнее к союзникам Ичиго во время войны, но только не тяжелого взгляда, от которого поджалось всё, что только могло поджаться, и жесткого голоса: — Убей его, как только у тебя появится такая возможность, пожалуйста, он отвратителен. Не просьба — приказ. — Ты издеваешься? — прошипел Гриммджо, указывая на культю вместо правой руки. Прошипел, чтобы скрыть свою растерянность, потому что внутреннему чутью это определённо понравилось. Куросаки улыбнулся и в следующий момент возник у него за спиной. — О, не переживай, это — не надолго. Я же знаю, куда и зачем отправился Улькиорра, так что не упусти свой шанс. Когда мы встретимся с тобой в следующий раз, я хочу сражаться в полную силу. Я хочу сражаться с равным. — Что ты несёшь? Мальчишка на мгновение застыл, а потом рассмеялся. — Упс, прости, кажется, я забыл тебе представиться, — замахал он рукой. Достав из-за пазухи свёрток, Куросаки развернул его и накинул себе на плечи хаори. Такие тряпки первое время носили и Айзен с Тоусеном, и точно в таком же рассекал по небу мальчишка с ледяным мечом. — Капитан девятого отряда, Куросаки Ичиго. Гриммджо на мгновение растерялся, и этим тут же воспользовались другие шинигами. — Ветер, стань цепями судьбы, сковывающими, не дающими вздохнуть! — рявкнул мелкий пацан едва ли старше этого, как там его?.. Тоширо, спрыгивая с ветки единственного каким-то чудом уцелевшего дерева. И прежде чем Гриммджо успел хоть что-нибудь сделать, на руках и ногах появились массивные кандалы из бледной, почти прозрачной голубоватой реацу. Они действительно сковывали и не давали двинуться, как бы Гриммджо ни пытался. — Отлично, Джиро, — одобрительно кивнул рыжий бледному до синевы мальчишке, по вискам которого ручейками стекал пот — видно, держался из последних сил. — Рафу, твой выход. — Что, мать твою, происходит, Куросаки? — прошипел он сквозь зубы под аккомпанемент «Раздери, Туруме!». Чувствовал он себя при этом обиженным и обманутым. — Маму мою только не трогай. — Ичиго попросил его таким странным голосом, что Гриммджо разом растерялся и замолк. И в этот же момент под рёбра ему вонзилось что-то острое. Вплотную к нему, нос к носу стоял затянутый в черный комбинезон мужик — это он на записи Улькиорры красиво, но совершенно впустую колошматил Ямми. Гриммджо опустил взгляд вниз и увидел, что заинтриговавшие его тогда странные перстни-когти, все десять штук, впились в его собственное тело. — Не дёргайся, придурок, потом еще спасибо мне скажешь! — уловив неосознанное движение, на грани слышимости рявкнул на него Куросаки. От неожиданности арранкар замер и посмотрел на серьёзного и собранного мальчишку. Зачем Куросаки это делал? — Что ты?.. Ого, ничего себе! — восхитился Гриммджо, почувствовав, как стремительно слабеет. Его запасы реацу таяли как давешний снег на ладони. И так же стремительно росли силы у мужика в чёрном. — О, так ты понял. Наверное, потому что тоже из семейства кошачьих, — восхищённо протянул тот, и Гриммджо вспомнил, что в названии зампакто этого Рафу было что-то, связанное с тигром. Он мог бы поклясться, что шинигами улыбался под своей маской. — Чем сильнее противник, тем быстрее Рафу его высасывает. Он у нас уникум. Знала бы в своё время Йороуичи, какой от неё сбежал кадр, удавилась бы от зависти, — с гордостью поведал ему Ичиго, и Гриммджо с удивлением отметил, что шинигами напротив него смущенно потупился и покраснел как малолетка. Вместе с уходом реацу пришли усталость и боль, проявились все синяки, ссадины и ожоги от кидо Куросаки, впрочем, тот тоже выглядел не краше. Странная парочка поклонилась своему капитану и с одобрения начальства усвистела портить жизнь Ямми. А Гриммджо начал понимать, зачем всё это было. И это было неожиданно приятно. Собственник, да? — Ну-с, и что дальше? А если я обо всём доложу Айзену? Уверен, он будет рад узнать обо всём, что я сегодня узнал, — хмыкнул он с самым независимым видом, а сам внутренне затаился. Потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой: капитан шинигами явно симпатизировал врагу, ещё и помогал ему выжить среди своих. Наверное, всё оттого, что ему слишком сильно хотелось в это верить. — Может быть, меня даже чем-нибудь наградят. Так что будешь делать, Ягодка? — Бакудо номер один: Сай. Бакудо номер девять: Геки… — Куросаки скороговоркой произнёс названия заклятий, превратив противника в гусеницу в коконе из реацу. А о том, что важно — молчал. Затем, даже не подходя к своему тесаку, негромко скомандовал мечу «Банкай» и подхватил его Пантеру в уже знакомом по трансляции Шиффера виде. — Ничего ты Айзену не скажешь, — наконец хмыкнул Ичиго, взвалив его себе на плечо. — Ты его терпеть не можешь, я — ненавижу, так что мы с тобой практически друзья. — Не скажу, — согласился Гриммджо, со всем согласился. — И что дальше? — А дальше, — рассеяно повторил Ичиго, — я, как положительный герой, отправлюсь спасать мир. — И добавил так тихо, что даже Гриммджо с трудом услышал: — Знал бы кто, как мне его иногда хочется уничтожить.