Всё те же грабли

"...I'm not afraid, I'm not ashamed, I'm not to blame. Welcome to the masquerade. I'm not ashamed, I'm not afraid, I'm not okay. Welcome to the masquerade. Welcome to the masquerade..."

Thousand Foot Krutch – Welcome To The Masquerade Коротко о Гине

      Будучи чуть более чем полностью погруженным в свои думы, рыжеволосый мужчина под личиной пятнадцатилетнего юноши не спеша двигался по направлению к школе. Он упорно не обращал ни малейшего внимания на искоса бросавшую на него любопытные взгляды подругу, потому как обсуждать то, что ей только что удалось подслушать, Ичиго не собирался. Пусть скажет спасибо, что он не обратил внимание Ишшина и Гина на факт присутствия постороннего наблюдателя у него в шкафу, потому как не хотел долго и нудно объяснять отцу, какого рожна в его комнате забыла младшая сестрица Бьякуи. Мало того, что придется долго и упорно доказывать Лисенку, что ему нельзя убивать Рукию, так еще и после папашка разразится очередным монологом на тему «Масаки, наш сынок вырос!» под тихое истерическое хихиканье ученика. Выставлять себя на посмешище не входило в его творческие планы. Из головы Ичиго все никак не шел ночной разговор с Хоугиоку у него в подсознании, и это волновало его куда больше, чем посвящение Рукии в тайны бытия. Психологические выкладки королевской воли, воплощенной в изобретении безумного гения, несколько пугали его. Особенно было сложно переварить безжалостную констатацию фактов, изложенных обряженным в фиолетовое тряпье чудаком на букву «м». Факт первый: из-за того что мальчишка слишком долго культивировал свою ненависть к Соуске, теперь, после того как Ичиго на правах старшего товарища пообещал взять очкастого недоками на себя, эмоционально Гина теперь мотает в разные стороны, словно зяблика в тайфуне. Для самолюбия бывшего джубантай-тайчо было крайне тяжело признавать, что у его ученика серьезные проблемы не только с восприятием, но и с эмоциями - большей частью со способностью их выражать. А он этого и не заметил, приняв за новый виток издевательств над окружающими. Но и Ичиго можно понять: ведь связанные любимой погремушкой Айзена в одном предложении эмоционально-нестабильная трепетная няша и главный тролль всея Сейретея ассоциировались в его мозгу примерно так же, как Гриммджо и милый пушистый котенок - то есть, ну, никак. Утешал только второй факт: по словам Хоугиоку, быть жертвой ненормального выражения привязанностей Гина к своему бывшему капитану ему не всю оставшуюся жизнь, а гораздо меньше - рано или поздно все придет в норму. Ичимару же в сущности своей - неплохой мальчишка. Да, социопат, да, руки по локоть в крови, но кто из нас сейчас без изъяна? Чего скрывать, Куросаки чувствовал ответственность за того ребенка, которого когда-то принял в свой отряд по настоянию Шихоуин. К тому же Ичимару умен, силен, а самое главное - готов играть по правилам своего учителя, так что, если понадобится, можно и потерпеть некоторое время. Потом же вместе будут смеяться над тем, как замечательно офигевали окружающие от выходок самого непредсказуемого капитана Сейретея. - Эй, Ичиго, ты чего это так ухмыляешься? - ворвался в его мысли недовольный голосок Рукии, раздраженной тем, что всю дорогу до школы он не обращал на неё внимания. «Спасибо, что просто спросила, а не ногой с разворота, как обычно, - вздохнул про себя капитан девятого отряда. - Хоть какая-то польза от новоприобретенного статуса». Он, конечно, понимал, что по-другому выражать свои чувства к дорогим ей людям младшая Кучики не умела, не умеет и не собирается учиться, но ками-сама, есть же хоть какие-то рамки! Ему нужно с этим что-то делать, а то скоро они превратятся в Хирако и Хиори номер два! Причем делать нужно не только ради сохранения своего имиджа, но и для того, чтобы банально спасти наглой девице жизнь, ведь вряд ли его арранкары будут столь же снисходительны, как тогда Ичимару, - осенило Куросаки. Не дай ками младшей Кучики вытворить какую-то фигню с рукоприкладством на глазах у кого-то из Эспады - по ветру развеют и даже мнения Владыки не спросят. Опыт у него уже был - Ичиго и сосчитать не мог, сколько раз ему приходилось в свое время отбирать у арранкаров едва живую Рукию, в очередной раз пострадавшую из-за длинного языка и чешущихся кулаков. - Ты в каких это облаках витаешь, придурок? - прошипела сестренка Бьякуи, обиженная на то, что её игнорируют, и попыталась отвесить ему подзатыльник. Ичиго с легкостью увернулся и, будучи озаренным неожиданно пришедшей ему в голову мыслью, пристально вгляделся в лицо подруги. Да, все та же мелкая стервозная шинигами с замашками диктаторши, вот только он уже не тот. Того драчливого и простодушного мальчишку, что подружился с залетевшей в его окно богиней смерти, и теперешнего сдержанного мужчину разделяло целое столетие - теперь Куросаки видел это отчетливо, пожалуй, даже слишком. Бывший временный шинигами изменился, а младшая Кучики осталась прежней, и именно в этом крылась огромная проблема. - Прошу, не делай так больше, - тепло и солнечно улыбнувшись слегка ошеломленной его поведением девушке, так же, как когда-то, много лет назад, её брату, мягко попросил он. Рукия какое-то время молча смотрела на него, словно бы впервые увидела, а затем как-то странно усмехнулась. - А ты повзрослел, Ичиго. Надо же, а я и не заметила, - с какой-то странной интонацией - то ли с гордостью, то ли с грустью - проговорила она. После чего девушка быстрым шагом направилась в класс, оставив рыжего шинигами глядеть ей вслед с выпученными глазами и некрасиво отвисшей челюстью. Она в своем уме? Вот так просто? Неужели где-то в Уэко Мундо издохло что-нибудь крупное, размером с Ямми в релизе? И пусть он в тот момент выглядел как идиот, но он - счастливый идиот, потому как был стопроцентно уверен, что больше подруга по отношению к нему руки распускать не станет. Время показало, что зря надеялся.       ...С Ичимару нужно срочно что-то решать - зло скрипел зубами невыспавшийся и голодный Куросаки, в облике шинигами с помощью шунпо нёсшийся по воздуху в сторону родительского дома. Это же было просто невыносимо! Ками-сама, Король Душ, да хоть кто-нибудь, поскорее верните разум его ученику, решившему нагнать в их отношениях все, чего тот был в свое время лишен!» - молил он небеса, таща за собой свое тело на плече. Кьюбантай-тайчо так надеялся отоспаться на уроках, но вместо этого ему приходилось бдеть, чтобы шатавшийся во время занятий где-то неподалеку Ичимару не почесал Шинсо о кого-то из его друзей-одноклассников. А во время обеденного перерыва голодному Куросаки вместо того, чтобы наконец-то позавтракать, пришлось перебирать светлые волосы улегшегося рядом с ним капитана третьего отряда и положившего ему голову на колени. Вот же засада! Ичиго бесился, скрипел зубами, но вынужден был играть по правилам белобрысого гада, потому как прекрасно знал, что в противном случае тот придумает для своего развлечения нечто не столь уж безобидное - Гин привык добиваться желаемого любыми способами, по-другому он просто не умел. Впрочем, только за одно выражение морды лица Лисенка, когда этот любитель халявы согласился попробовать один из кулинарных «шедевров» Орихиме, он был готов простить ему испорченный обед и угрозу друзьям. Правда, новости, что принес этот мерзавец, стоили того выноса мозга, что ему устроили, - все же вынужден был признать капитан девятого отряда, запрыгивая в окно своей комнаты. В программу максимум Ичиго входило быстренько перекусить тем, что ему приготовила Юзу на завтрак, затем принять свой взрослый облик и подстричь сильно отросшую челку, а после - влезть в гигай и навестить вайзардов с дружеским визитом. Из всех вышеперечисленных пунктов ему нравились все, кроме последнего, ибо уж с кем, а со своими братьями по шизе ему хотелось встречаться меньше всего. И это если не брать во внимание факт ожидавшего его вечером военного совета вместе со всеми шинигами, что с легкой руки Бьякуи и главнокомандующего были у него в подчинении. Зато теперь он, кажется, понимал, отчего Гин постоянно ошивался в мире живых - у него не было другого выхода. Старик Генрюсай, явно опасаясь за жизнь и психику жителей белого града, наверняка просто и без затей под каким-то благовидным предлогом выпер его из Общества Душ, справедливо полагая, что тот, кто эту кашу заварил, должен её и расхлебывать. Проще говоря, что-то вроде: раз Куросаки сам на свою голову спас Ичимару от присоединения к Айзену, пусть сам теперь с ним и мучается.

***

      В двух шагах шунпо от клиники Куросаки на крыше весьма симпатичного домика с комфортом разлегся молодой мужчина со светлыми, не то серебристыми, не то седыми волосами. Обряженный в странно выглядевшую для современного человека одежду, он лежал на спине, заложив руки за голову и, сильно сощурившись, наблюдал за неторопливо проплывавшими по небу облаками. По тонким губам любителя средневековой моды блуждала самодовольная и предвкушающая усмешка, словно бы её обладатель сделал какую-то пакость и теперь был чрезвычайно доволен собою - таким умным, красивым, а самое главное - невероятно скромным шинигами. Что ни говори, а Гину чертовски нравилось текущее положение дел, ведь время, что он проведет в мире живых, виделось ему ничем иным, как долгожданным отпуском в приятной компании. А почему нет? Тут и смена обстановки, и достопримечательности, и даже положенные всем туристам сражения с необычным противником якобы не на жизнь, а на смерть… Просто прелестно, право слово! Ради такого времяпровождения он даже был согласен потерпеть прилагающуюся к «приятной компании» толпу шинигами и пока еще живых детишек, добровольно сующих свои головы в пасть тигра. Вот только тайчо отчего-то был не рад его появлению. Интересно, с чего бы это? Что он такого делает, чего в свое время не вытворяли Бьякуя, Улькиорра, Нел, Тиа и прочие обожатели Ичиго? Про свое якобы душевное расстройство и эмоциональный дисбаланс он узнал из врачебных записей Уноханы, которой не следовало их оставлять в таком доступном для любопытных глаз месте, как запертый на три слабеньких демонических заклятия сейф. Эта страшная женщина, как оказалось, способная вытащить все самое сокровенное даже из трупа, во время разговора с ним вела какие-то заметки, выглядя при этом настолько довольной тем, что он попал в её загребущие руки, что капитан третьего отряда не смог удержаться, чтобы не стащить свою медкарту. И если расписанное в самых красочных подробностях описание присущей ему социопатии откровенно польстило Ичимару, то небрежное упоминание о том, что он эмоционально зависим от Куросаки, несказанно оскорбило. Ничего подобного! В конце концов, если капитан того или иного отряда хорош, то все его офицеры ведут себя так, что со стороны может показаться, будто они немного влюблены в своего командира, но про них отчего-то так не говорят. А вот если Гин согласен действовать заодно со своим учителем ради достижения общей цели, то его сразу же записывают к зависимым. Про свой странный приступ нежности в Гнезде Личинок он старался не вспоминать, тем более что тогда у него действительно были на это причины. В любом случае, не считается, проехали. Так, что там дальше по списку в предвестниках Апокалипсиса? Распевание песенок из разряда «как прекрасен этот мир» и осознание, что все люди братья? Чудны дела твои, ками-сама, - посчитал санбантай-тайчо и пожал плечами. Шел второй день после возвращения риок в мир живых. Еще через два дня он готов был лезть на стену, выть на луну и задумываться о том, чтобы покусать некоторых личностей, которым разум выдали, а вот инструкцию к нему явно дать позабыли. Чувства и эмоции, ранее бывшие легкими и мимолетными, словно черные бабочки-вестницы, теперь то и дело били его по голове то ключом, то монтировкой, а старик Ямамото вместе со своими ученичками только понимающе усмехались, глядя на его мучения. Психиатры, чтоб их меносы сожрали, - считал он тогда, демонстративно ласково поглаживая рукоять Шинсо, предаваясь сладостным, но, увы, недостижимым мечтам о расчлененке, за которые капитан четвертого отряда с милейшей улыбкой приписала бы еще как минимум две-три строчки неутешительных диагнозов. Однако, к его изумлению, первая же встреча с Куросаки-тайчо в мире живых наглядно показала ему, что Унохана-сан была не так уж и неправа в своих предположениях - по какой-то причине в его присутствии Ичимару впервые за последнее время удалось взять под контроль свои чувства и эмоции. Ну как под контроль - они просто замкнулись на некоем рыжем создании, которое и знать не знало, что стало своеобразным якорем для своего ученика, якорем, удерживающем его от окончательного и бесповоротного съезжания с катушек. Сейчас, конечно, ему кажутся смешными те душевные метания и паника, что охватили его после столь шокирующего открытия, а тогда он впервые за долгое время действительно был в ужасе. Правда, пребывал он там каких-то пару минут, а затем ему в голову пришла потрясающая идея, как извлечь из ситуации, в которой он оказался, максимум пользы для себя любимого. И, разумеется, совместить приятное с полезным. То есть получить от бывшего командира все те милые изъявления привязанностей, которых он в угоду достижения своих целей в бытность свою офицером десятого отряда был лишен, и заодно вновь подтвердить славу самого непредсказуемого капитана Готей 13. У него ведь, в сущности, не так уж и много времени: рано или поздно Бьякуя поймет, что его холодность и чопорность здорово мешают в общении с обожаемым Ичиго-сама, и он таки пересмотрит свое поведение, а потом и Эспада подтянется, а уж эти-то своего не упустят. То есть, фактически, что Гин успеет получить, то и его. Эспада… четверка совершенных арранкаров, внешне ничем не отличимых от шинигами, с уровнем сил и способностями капитанского уровня, а кое-где и превышающими его. Интересно, почему же никого не интересовало, куда же могли деться столь впечатляющие личности? Положим, не все о них знали в то время, и еще большее количество не знает сейчас, но те, кому было известно о существовании этой группы джубантай-тайчо, отчего-то тактично обходили эту тему. Об истинном положении дел с Эспадой знает он, знает Кенпачи и Киске с Ишшином, тогда почему же молчат остальные? Или это Хоугиоку чего-то намудрил? Не тот, что украл Айзен, а другой. А может все оттого, что и сами арранкары не помнят, кем они стали в будущем, которое уже никогда не станет настоящим? - А ты неплохо проводишь время, как я погляжу, - с хмурым видом процедил выскочивший из раскрывшегося прямо над крышей сенкаймона Тоширо. Следом за ним появилась и Рангику. По своему обыкновению, когда речь шла о Гине, не поздоровавшись и не разобравшись в ситуации, мальчишка сразу же перешел к обвинениям. Все настолько скучно и предсказуемо, что даже не интересно, - лениво констатировал капитан третьего отряда, даже не потрудившись взглянуть на неожиданно возомнившего себя командиром коллегу. - Осуждаешь, Хитсугая-кун? - безмятежно спросил у него Ичимару, едва ли не кожей ощущая укоризненный взгляд подруги детства. - Нет-нет, не отвечай, знаю, что осуждаешь. И чем же я, по-твоему, должен заниматься? - лениво осведомился он у чиби-тайчо. Ему даже не надо было поворачивать в его сторону голову, чтобы увидеть, как тот состроил на мордашке возмущенное выражение и явно раскрыл рот для обличающего вопля. Следующим паровозом он достанет зампакто из ножен и попытается превратить его в сосульку - плавали, знаем, - подавил зевок светловолосый шинигами. - Я бы тоже не отказался послушать, - холодно бросил капитан Кучики, возникая с другой стороны крыши. За его спиной верной тенью маячил лейтенант Абарай, довольный тем, что начальство сменило гнев на милость. Эх, наивный, - хмыкнул про себя санбантай-тайчо, как никто другой знавший о том, что у малыша Бьякуи просто отличная память на обиды. С фантазией, правда, туговато, но при его силе и положении... Но постойте, - удивленно изогнул брови Гин, - ему показалось или малыш Бьякуя только что действительно поддержал его против Тоширо-куна? С ним точно все в порядке? Он в последнее время ни обо что своим любимым кенсейканом не стукался? - Ну, хотя бы искать Зависимых, - надувшись, словно мышь на крупу, предположил Белячок, на что сопровождавшая его Ран-тян едва слышно фыркнула. Остальные же предпочли просто не заметить, ибо подтрунивать над своим иногда излишне правильным капитаном было прерогативой именно лейтенанта Матсумото. - А толку-то? - пожал плечами Ичимару, раздумывая над тем, чтобы сменить позу: с появлением бывшего товарища по десятому отряду, глядевшего на него сверху вниз, лежать на спине резко стало неудобно. - Или ты предлагаешь носиться, высунув язык, по городу и спрашивать у офигевших Пустых, не видели ли они своих прямых конкурентов? - ехидно поинтересовался он, все-таки принимая сидячее положение. - Урахара все еще трудится над своей приспособой, а без неё нам Зависимых не найти, - невозмутимо вставил рокубантай-фукутайчо из-за спины своего командира. - Мне доложили, что этой ночью Куросаки каким-то образом сумел выследить одну из пожирателей, но ей удалось от него уйти… - А тебе не доложили, Хитсугая-кун, что уйти ей удалось из-за того, что некая юная леди свалилась едва ли не ему на голову и тут же принялась качать права? - демонстративно покосившись на внезапно заинтересовавшегося проплывавшим по небу облаком старшего Кучики, елейно протянул капитан третьего отряда. И только потом заметил, что, даже не задумавшись, кинулся на защиту своего бывшего командира. Бесит! - …но это не снимает вопроса о том, как ему это удалось, - невозмутимо закончил свою мысль Тоширо, явно решив не обращать внимания на игравших в какие-то понятные только им игры капитанов третьего и шестого отрядов. - Вечером будет всеобщий сбор, вот сам у него и спросишь, - безмятежно улыбнулся пепельноволосый шинигами, демонстративно запрокинув голову, подставив лицо ласковым лучам солнца и зажмурившись, словно довольный кот. Отлично знавшие все его трюки Бьякуя и Рангику недоуменно на него покосились, но что делает им честь - промолчали. Потому что оба прекрасно понимали, как опасно становиться между Гином и его очередной жертвой. - Вечером? А почему не сейчас? Куросаки же уже дома, - нахмурился чиби-тайчо. - Ну, у него наверняка есть какие-то планы на остаток дня, - уклончиво ответил капитан третьего отряда. Три… …два… Один! - Что может быть важнее Зависимых и той угрозы, что они несут миру живых и Обществу Душ? - раздраженно дернул бровью Хитсугая. - В конце концов, планы ведь можно и поменять! Примет нас раньше, не надорвется! - резко бросил беловолосый юноша и ушел в шунпо. Попался, - почти что с нежностью констатировал Ичимару, невольно косясь в ту сторону, в которой находилась клиника беглого Шибы. Ками-сама, какой же он все-таки ребенок! - Зачем? - не став уточнять, что именно имеет в виду, коротко спросила Матсумото, не спеша присоединяться к своему капитану. Её друг детства в ответ только неопределенно пожал плечами, поднимаясь с насиженного места, и бросился вслед за «Тоширо-куном». Не объяснять же им, что он устроил эту маленькую провокацию только для того, чтобы не ждать до вечера встречи со своим учителем? Гин уже достаточно раздразнил Ичиго, чтобы тот, заявись он к тайчо без предупреждения, выставил его вон пинком под зад, наплевав на все законы гостеприимства.