Девятка

***

      Рей Дункан, скромный клерк в убогой строительной фирмочке, был живым воплощением серости офисного планктона. С детства он обожал раскладывать всё по полочкам, считать и пересчитывать, словно мир был гигантской таблицей Excel, ждущей его педантичной руки. На корпоративы он не ходил — да и кто бы заметил этого бледного призрака, если бы он вдруг явился? Его хроническая невозмутимость, море свободного времени за рабочим столом и скрытый талант программиста, который никто не оценил, сделали его королём маленького виртуального ада. Удаление файлов было для Рея чем-то вроде медитации. Некоторые грызут ногти, а он с садистским удовольствием стирал данные — ненужные, нужные, какие угодно. Это хобби плавно переросло в нечто более... осязаемое. Он начал удалять файлы из реальной жизни. Люди исчезали, как строки кода, по одному его щелчку. В даркнете, под невзрачным ником «914р59j6», на него сыпались заказы на устранение. Рей не тратил время на размышления о морали — о, нет, он был выше этих скучных дилемм. Получив предоплату, покрывающую его "моральные издержки", он отправлял лаконичное «ок» и приступал к делу. Техника была проста: взлом спутниковой связи, сбор данных о жертве — привычки, слабости, страхи — и изящное планирование смерти. Он смаковал каждый сценарий, представляя, как очередная "неудачная" судьба получает свой ироничный финал. Ну разве не поэзия? Взаимодействие с заказчиками строилось на хрупком доверии даркнета — царства свободы, где Рей наконец-то дышал полной грудью. Сомнений в серьёзности своих действий он не допускал. Мифы о его жестокости — мол, одно неосторожное слово, и ты следующий — подтверждались хрониками исчезновений и убийств. Слава киллера по кличке "Девятый" вскоре докатилась до самых высоких кругов, где его имя шептали с трепетом и восхищением. Полиция? О, это отдельная история. Брат-близнец Рея, Кэвин Дункан, был той самой полицией, идущей по следу неуловимого маньяка. Но, учитывая, что братья с детства были неразлучны, играя в "бандита и полицейского", Кэвин, по своей наивной братской привязанности, даже не мог вообразить, что их детская забава могла превратиться в кровавую реальность. Он, старший на жалкие 10 минут, всегда опекал Рея, хотя тот вечно замыкался в себе, выдумывая мрачные образы злодея, готового уничтожить всех на своём пути. Ах, если бы Кэвин знал, насколько точными были эти фантазии. Детство братьев прошло в полной, на первый взгляд, семье среднего достатка. Отец, художник, частенько уходил в "творческие запои", а мать, свято верящая в гениальность сыновей, потакала всем их прихотям, перекладывая воспитание на нянек. Рей ненавидел жирную старуху, которая, не стесняясь, портила воздух за семейным столом. Он мечтал о длинноногой мисс Лоуренс, но мама, заметив, как отец пялится на её декольте, наотрез отказалась её нанимать. А ещё лучше — чтобы любимая мамочка сама сидела с ними, а не уходила в свой проклятый банк. Однажды сварливая нянька довела его до белого каления. В оранжерее Рей приметил яркие гранулы для травли кротов — изощрённый способ, возмущавший его детскую душу. Бедные зверьки, не вылезающие на поверхность, не мешали никому, а их убивали такими аппетитными на вид "конфетками". Он однажды видел агонию крота и запомнил, сколько времени это заняло. Вскоре та же участь постигла няньку. Завёрнутые в фантики от конфет гранулы в вазе сделали своё дело. Рей с холодным любопытством наблюдал, как старуха корчится, изрыгая пену, пока Кэвин в панике пытался вызвать скорую. Но провод телефона был незаметно выдернут. Упс, какая досадная случайность. Утром родители, вернувшись из гостей, всплеснули руками. Тётка лежала на испачканном ковре с застывшими глазами и посиневшими губами. Кэвин дрожал, прижавшись к мирно дремлющему в кресле брату. Телефон был подключён, конфеты исчезли в недрах унитаза, а мальчикам вызвали психолога. Полицейский, расследовавший дело, так и не понял, как опытная женщина могла наесться отравы для кротов. Решили, что это суицид. Ну конечно, кто бы сомневался. Мисс Лоуренс так и не появилась в их жизни. Вместо этого родители наняли репетитора для домашнего обучения. Мистер Смолл, лысый профессор, уделял больше внимания их матери, чем самим мальчикам. Рей с презрением наблюдал, как она жадно впитывает его "лапшу". Терпение лопнуло, когда их с Кэвином однажды выставили из комнаты "на часик". Рей предложил брату поиграть в прятки, а сам, пока тот искал, пассатижами перекусил трубку тормозной жидкости в машине профессора. Жидкость слил в вазу, затем в унитаз — даже в детстве он понимал, что такое улики. Смолл не доехал до города, врезавшись в грузовик. Очередной "несчастный случай". Мама винила карму, Кэвин всё больше пропитывался атмосферой мрака, а Рей испытывал лишь холодное удовлетворение. Так и жили, избавляясь от "ненужного хлама" в своём окружении. Братья выросли и разошлись: один стал юристом и полицейским, другой — бухгалтером и... чем-то большим. Кэвин обосновался в пригороде, в скромном домике. Рей снимал квартирку у офиса своей конторы, где его серая жизнь текла незаметно. Пока не началась другая. --- В тот день Девятый, как обычно, подбивал отчётность, пряча взгляд в мониторе от назойливого флирта Моники Свифт. Его внешность, надо признать, могла бы вскружить голову — каштановые волосы с чёлкой, небрежно падающей на большие, тёмные, меланхоличные глаза. Но темперамент подводил: женщины, не получая отклика, быстро записывали его в геи. И это, честно говоря, его вполне устраивало. Пусть думают, что хотят, лишь бы не лезли. Томные взгляды Моники, от которых его передёргивало, прервало драматичное появление жены босса. Все в офисе вскочили, приветствуя "первую леди" их жалкого бизнеса, но дама, как ураган, пронеслась в кабинет мужа. — Мегера, — брезгливо прошипела Моника, ища сочувствия у Рея. И, о чудо, он ей улыбнулся. Правда, улыбка больше напоминала оскал. Окинув Монику взглядом, полным саркастической брезгливости, Рей отметил всё, что его бесило: плохо подкрашенные глазки, криво пришитая пуговица на блузке, отвратительный запах её духов. Напряжение сжало диафрагму. Ему захотелось задушить её. Прямо тут, на глазах у всего этого офисного сброда. Но он сдержался. Пока. Из кабинета босса донеслись крики. Дверь распахнулась, и супруги вынесли своё "грязное бельё" на публику. Кларк Маршалл орал на жену из-за каких-то "цацек", а та обзывала его сквалыгой, жалуясь, что некому сопровождать её на фуршет. — Дункан! — рявкнул босс, с трудом вспомнив имя своего невидимки. Рей вздрогнул. Он ненавидел, когда на него обращали внимание. — Да, сэр, — отозвался он, отрываясь от важной сделки в даркнете. Его голос, глубокий и звучный, заставил всех замолчать. Даже жена босса, Ева Маршалл, окинула его оценивающим взглядом и одобрительно улыбнулась, словно нашла новую игрушку. — Будешь сопровождать мою супругу. — Но... я не закончил работу, — возразил Рей, прекрасно понимая, что спорить с Кларком — всё равно что подписать себе смертный приговор. Долгая пауза. Маршалл нервно дёрнул галстук. — Твою работу доделает Моника, — отрезал он, не желая спорить с "жертвой обсессивно-компульсивного расстройства", как он давно окрестил Рея. Рей нахмурился, подумав о своём одиноком коте Пуфике, который останется без корма из-за этой вздорной бабы. Но, взглянув на Еву, курящую на заднем сиденье лимузина, решил, что жертва котика и сорванная сделка, возможно, окупятся. Их подвезли к бутику. Шофёр открыл дверь, и Ева, не дожидаясь навязанного спутника, ринулась тратить деньги мужа. Рей неохотно поплёлся следом. — Эй, холуй! — грубо окликнула его леди Маршалл, заставив замереть. — Ползи сюда, застегни молнию на спине. Рей вошёл в примерочную, которая была размером с его квартиру. Роскошь здесь сочилась из каждой детали — от зеркал в золотых рамах до мягкого дивана, на котором можно было бы спать. — Чего пялишься? Застёгивай! — рявкнула она, поворачиваясь спиной. Девятый замер, разглядывая её обнажённую спину, покрытую замысловатым тату — буддийский сюжет, полный мистики. В его воображении тут же вспыхнула картина: он берёт её сзади, изучая каждый изгиб узора. Едва касаясь шелковистой кожи горячими подушечками пальцев, он медленно потянул молнию вверх. Ева, явно не ожидавшая такой сдержанности, вздрогнула. Его прикосновения, лёгкие, но уверенные, вызвали в ней волну жара, тысячи иголочек заплясали в её теле, требуя большего. — Не нравится, — фыркнула она, покрутившись у зеркала. — Расстёгивай! Он снова приподнял каскад её каштановых волос и послушно опустил молнию вниз. Её поясничные ямочки игриво подмигнули ему, вызывая почти животное желание. — Ты что, истукан? — прошептала она, хватая его руки и направляя одну к своей ягодице, другую — к обнажённой груди. — Бери, пока дают... Рей инстинктивно сжал её горло — привычка, знаете ли. Но, заметив глазок камеры в углу зеркала, смягчил хватку, скользнув рукой вниз, к её груди. "Может, боссу плевать, кто тут развлекает его жену?" — саркастически подумал он. В конце концов, такой финал их маленькой вылазки был вполне предсказуем. И, чёрт возьми, горяч. --- Пуфик шершавым языком лизал щёку хозяина, пока Рей не очнулся от пьяного забытья. Ева протащила его по всем клубам города, и теперь он чувствовал себя так, будто его переехал грузовик. Голова раскалывалась, а в душе зрело желание повеситься, лишь бы избавиться от этой боли. Звук нового заказа на его игровой ник слегка взбодрил. Насыпав коту корма и проглотив аспирин, Девятый с детским нетерпением открыл сообщение. Если бы он умел удивляться, то точно бы остолбенел. На экране был он сам, бесстрастно занимающийся любовью с Евой Маршалл. Кто-то заказал его и леди Маршалл. Секунду он смотрел на фото, затем ухмыльнулся и отправил ответ: «ОК». Ну а что? Самоирония — его конёк. Возвращаться в фирму, где его ждал разъярённый Кларк, он не собирался. Денег хватало, и Рей решил сбежать в другую страну. Но сначала — попрощаться с братом и родителями. К Кэвину он приехал глубокой ночью, долго барабаня в дверь. Брат, разведённый и частенько заливающий горе после работы, не открывал. Рей достал из рюкзака отмычку и вошёл, держа на руках Пуфика. Кот злобно зарычал, пытаясь вырваться — такого за ним раньше не водилось. И тут в нос ударил резкий запах пропана. Бросившись открывать окна, Рей наткнулся на тело Кэвина, распластанное на полу в нелепой позе. По виду было ясно: брат мёртв. Холодное сердце Девятого сжалось — не от горя, а от странного, незнакомого чувства потери. --- Скрепя сердце, Рей сделал последнее фото своей "копии", лежащей в гробу. Мать, рыдая, повисла на руках отца. Моника всхлипывала, трясясь, как осиновый лист. Её надежды на "милого Рея" рухнули. — Рей был таким... добрым, — выдавила она сквозь сопли. Девятый поморщился. — Я и не знала, что у него есть такой похожий брат. Рей благодарно погладил её по плечу, изображая утешение, и покосился на мать. Оказывается, его любили... Он не понимал, что значит это слово, но видел страдания родителей и чувствовал, что это, должно быть, и есть то самое "чувство". Идея занять место Кэвина пришла сама собой. Во-первых, он должен найти убийц брата. Во-вторых, он "выполнил" заказ, "убив" себя. В-третьих, родители всегда больше гордились Кэвином, и потеря его стала бы для них ещё большей трагедией. Пока Рей наблюдал, как его хоронят, в голове Девятого зрел план. Заняв место брата, он разберётся с его проблемами, с этой дурацкой душевной простотой, и освоит должность офицера полиции. Кто сказал, что киллер не может быть копом? Это будет чертовски забавно.