Девятка

***

Рей Дункан, приняв решение занять место покойного брата Кэвина и стереть свою тёмную тень, не забыл о кодексе Девятого. Миссис Маршалл всё ещё дышала, а заказ был оплачен. Он принял его, и незавершённые дела в его мире были равносильны личному поражению. Ну а как иначе? Даже психопат должен иметь принципы. Похоронив себя — в буквальном смысле, — он набрал номер жены бывшего босса и с медовой вежливостью напросился на "свидание" в её загородный дом. Ева Маршалл, эта беззаботная нимфоманка, сама открыла дверь, отпустив прислугу пораньше. Не хватало ещё, чтобы её застукали с очередным любовником. Она прекрасно помнила, как этот невзрачный клерк "прошёлся" по ней в прошлый раз, и её глаза загорелись предвкушением. Заперев за собой дверь, она бросилась к нему на шею, не замечая, как светло-зелёные глаза Рея потемнели до цвета грозового неба. Было ли это от вожделения или от того, что в его воспалённом трансе она уже представала другой — мёртвой, но куда более притягательной? Ева не задавалась вопросами. Её плоть жаждала лишь одного. Рей неспешно, с холодной грацией хищника, поднял её на руки и понёс в спальню. Он знал, что камеры и сигнализация временно отключены — кто же захочет подставить себя перед мужем? На верхней ступеньке лестницы он опустил её на ноги, притянул к себе и нежно, почти с любовью, поцеловал в губы. А затем, с лёгкой насмешкой в глазах, столкнул вниз. Ева, тараща глаза от изумления, кубарем покатилась по ступенькам, ударилась о декоративный выступ стены и, увидев, как он с досадливой гримасой — мол, всё ещё жива, какая досада — спускается к ней, поползла к выходу. Боль разрывала её тело, кровь размазывалась по пухлым губам, но инстинкт выживания гнал вперёд. Рей присел рядом на корточки, и в его холодном, как лёд, взгляде не было ни намёка на жалость. Ева, до последнего не веря, что этот инфантильный на вид неудачник, с вечно тоскливыми глазами, способен на такое, в панике вытянула руки, пытаясь защититься. Но Девятый лишь улыбнулся — тонко, почти ласково. Из кармана он достал опасную бритву, погладил её по волосам, захватил длинную вьющуюся прядь и, с лёгким усилием, провёл лезвием по её выгнутому от ужаса горлу, наслаждаясь хрустом хрящей. Светло-алая кровь брызнула на его руку, тёплая, почти живая. Помедлив, он слизнул её с пальцев, ухмыльнулся и провёл ладонью по овалу её лица, искажённого агонией и клокочущими всхлипами. — Ты красива, — прошептал он, заворожённо наблюдая, как она пытается кричать разорванными связками, не понимая, что всё кончено. — Жаль, что ты была такой неаккуратной... с выбором любовников. Когда её тело обмякло, Рей отнёс её в спальню, уложил на кровать, словно на алтарь. На трюмо он заметил коробочку с алыми лепестками роз и осыпал ими свою жертву, создавая мрачно-романтичную картину. Сфотографировав "шедевр", он скрепил снимок с фото брата в гробу и отправил заказчику. Дело закрыто. Чисто, как всегда. В машине он переоделся, с раздражением заметив в зеркале слипшиеся от крови волосы. "Полицейскому" не пристало светить своей, пусть и неприметной, физиономией на месте преступления. Пора было убираться. --- Впервые Рей не сумел поступить обдуманно, и расплата настигла его молниеносно. Заняв место Кэвина, он, бывший киллер Девятый, неплохо справлялся с ролью детектива. Ему удалось выследить людей, подстроивших смерть брата. Но улик не было. Закон, этот занудный педант, не терпит домыслов. Рей умел заметать следы, а не искать их. Допрос с пристрастием — или, скорее, пытки, которым он подверг нескольких членов банды, — не принёс результатов. Никто не успел выдавить и пары внятных слов. Что он делал не так? Возможно, слишком увлекался процессом. Решив расколоть последнюю "пешку" в полицейском участке, он надеялся не перегнуть палку. Но инстинкт самосохранения подвёл. Очнулся он в руках конвоиров, оттаскивающих его от безжизненного тела подозреваемого. Ох, какая досада. Видимо, Кэвина в участке любили, потому что дело замяли невероятными усилиями его босса — лучшего друга. Но характер повреждений на теле жертвы вызвал опасения за психику "Кэвина". Босс предложил ему "отдохнуть" в элитной клинике. Рей не мог допустить, чтобы полиция сверила их с братом отпечатки пальцев — его "воскрешение" стало бы катастрофой. Он согласился. Рея Дункана поместили в клинику доктора Эдвардса под именем Кэвина. Девятый избегал общения, но доктор терпеливо ждал откровений. На втором сеансе, оставшись наедине с пустотой внутри себя, Рей заговорил. Он устал играть в молчанку с этим проницательным чёрным мужиком. — Вам не хватает брата? — спросил Эдвардс, изучая его карими глазами. — Смерть Кэвина опустошила вас? — Вы хотели сказать Рея. Кэвин — это я, вообще-то, — поправил он с лёгкой неуверенностью. — Вы можете лгать себе, но не мне, — спокойно ответил доктор. — Я слишком хорошо составляю профили личности. Ваша гораздо интереснее, чем у покойного брата. Кэвин был полицейским, моим клиентом. Слишком впечатлительным. Работа, развод, алкоголь... А вы — его противоположность. Думаю, вы завидуете его эмоциональной жизни и потому присвоили его личность. Сходство помогает обмануть всех, но не меня. Психотерапевт всегда отличит психопата от нормального человека. Вы — психопат, Рей. — У вас сказочное воображение, доктор, — невозмутимо ухмыльнулся Рей, вставая с кресла и направляясь к двери, скрывая искры ярости в глазах. — Воображение — хорошая штука, — улыбнулся Эдвардс. — Но мы с вами реальны. Поговорим завтра. "Завтра" в планы Рея не входило. Пробравшись к выходу, он рассчитывал свернуть шею охраннику и сбежать. Но санитары с электрошокером и успокоительным оказались быстрее. Доктор слишком хорошо его понимал. Интересно, с чего бы? --- --- Приоткрыв глаза, Рей попытался вспомнить, где он, кто он и почему всё тело ноет, будто его переломали на куски. Над ним склонился размытый силуэт девушки в белом. Если бы он верил в сказки, то мог бы принять её за ангела, но Девятый знал: за ним придут совсем другие твари. Молоденькая медсестра аккуратно вставляла катетер в его вену. Он протянул к ней руку, желая убедиться, что она реальна, но наручники резко вернули его к реальности. — Дайте мне лучше яду, — устало откинувшись на подушку, прохрипел он. — Сойдёт и крысиный. Так никто не подумает, что вы замешаны. — К-какого?.. Постойте, что?! — она уставилась на него пронзительными светло-зелёными глазами, словно только что осознала, что её подопечный — не манекен, а вполне живой псих. — Ну, сойдёт и любой другой, — попытался он флиртовать с саркастичной ухмылкой. — Давайте, милая, сделайте доброе дело. — Зачем вам? — она всё ещё не могла врубиться в его логику. — Какая же вы глупая! Яд принимают, чтобы умереть. А жить мне незачем. Я теперь обречён гнить в психушке. — Во-первых, каждый человек обязан жить, сколько ему отмерено, — нравоучительно начала она. — Во-вторых, это не психушка, а больница для душевнобольных. — И кто же отмеряет наше с вами время, интересно? — усмехнулся Рей. — Больница для душевнобольных, значит, вы тут лечите души? Тогда скажите, сколько душ вас покинули, уйдя не в забвение, а через парадную дверь? Она замялась, явно не готовая к такому философскому повороту. — Вы хотите выйти отсюда вперёд ногами через парадный вход? И для этого просите меня отравить вас? — девушка закончила с катетером, поправила капельницу и сунула руки в карманы короткого халатика, склонив голову набок. — Я могу помочь выйти своими ногами. И вообще, мы много болтаем, а вам плохо. Меня зовут Шарлотта, можно Чак. Рей поморщился, пытаясь в запутанном от лекарств сознании вспомнить, как он сейчас себя называет. — Дункан, — буркнул он, ограничившись фамилией. — Приятно познакомиться, — кивнула она. — Доктор Эдвардс, мой отец, вытащит вас, не сомневайтесь. — Кажется, он темнокожий... — озадачился Рей, прищурившись. — Да. Он удочерил меня после того, как я несколько раз попадала к нему из приюта с порезанными венами. Мне казалось, что в смерти, лёжа в гробу, я покорю всех своей холодной красотой. Родители придут проститься... Но он убедил меня, что красивой смерти не бывает. Теперь я доверяю только ему. Чак задорно подмигнула и собралась выйти из палаты, но Рей потряс наручниками и вопросительно посмотрел на неё. — Красиво сказано, но у меня уже руки затекают, — бросил он с саркастичной ухмылкой. — Увы, — она равнодушно пожала плечами. — Папа сказал, вы пока опасны, сэр. В первую очередь для себя. Лежите смирно. Я скоро вернусь. Когда дверь захлопнулась, Рей задумчиво уставился на иглу катетера. Если изловчиться, наручники можно расстегнуть... Смерть в её помутневших светлых глазах выглядела безупречно. Рей постарался, чтобы Чак стала шедевром в своём торжественном уходе в небытие. Её обнаружили в палате VIP-пациента обнажённой и величественной, словно мраморная статуя. Рея не нашли. Он ушёл, прихватив её ключ от всех дверей, халат и бейджик. Девятый спешил — дома его ждал несчастный, покинутый Пуфик, который, вероятно, уже начал подозревать, что хозяин — не лучший пример для подражания.