Тайный друг

Утро следующего дня было для меня капельку волнительным. В день приезда все просто расселяются, царит небольшая суматоха, ты знакомишься с соседями, узнаешь устройство лагеря и все в этом духе. У нас вчера, кстати, был также торжественный вечер: выступал мэр города, руководители всех направлений, некоторые знаменитости нашего ВУЗа и еще какие-то люди. Вместо Виктора Николаевича выступал наш вожатый. Когда он только вышел, я даже разнервничалась. Все разом обратили на него внимание: ну не похож он на руководителя строителей никак! Однако Игорь Игоревич держался вполне достойно, более или менее доступно объяснил, что к чему, и зачитал по листочку оставленную руководителем информацию: о тренингах, о секции в целом и тому подобное. Затем до отбоя проводилась дискотека. Я думаю, если не многие, то хотя бы некоторые (как наша Света, допустим) гуляли еще долго. Сама я уснула еще во время дискотеки. Итак, со следующего дня уже начиналось следование распорядку дня, и так как лагерь необычный, меня должны были ожидать непонятные тренинги да репетиции. У нас, строителей, судя по всему, профессионального тренинга сегодня быть не должно было, как и в ближайшие дни, а моя танцевальная тренировка по расписанию поставлена во второй половине дня. Пока следовало привыкать к обычному распорядку. Утром, в девятом часу, по лагерю разнесся гимн России. Он играл в каждой комнате корпуса на высокой громкости. Боже, это было так странно, но, в целом, действенно. Неплохой такой будильник, надо заметить. В нашей комнате сразу же проснулись все, кроме Светы. Девочка, передвигающаяся по стенке… Пока я не знала ее имени, решила называть про себя коротко — Стенка. Открыв глаза и более-менее придя в сознание, я поняла, что ее уже нет. Постель заправлена (вещей, кстати, вообще по минимуму — странная девушка, она начинала меня немного пугать), а ее самой и след простыл. Таня уже была на ногах и пыталась разбудить Свету. Та героически накрылась подушкой и одеялом, принимая на себя «удары» песни-будильника и соседки по комнате, но и не думая предавать уже родную кровать. В итоге она кинула в бедняжку Таню подушку красящейся рядом Златы. Ну, ее можно понять. Я даже не могу сказать, сколько она поспала — вчера погуляла на славу, судя по всему. Я быстренько собралась и помогла Олесе подняться. Не успели мы ни расчесать волосы, ничего, как в комнату ввалился Игорь Игоревич. — ПОДЪЕМ, МАТЬ ВАШУ! Вы уже должны быть на главном стадионе, улитки! Господи, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Я ж машинально встала по стойке смирно и хотела уже маршировать на этот самый стадион. — Эй, мы же девушки! Имейте приличие! — негодовала Злата. — Вы для меня — девочки маленькие, еще хамить мне тут попробуй! — погрозил пальцем он. Нет, это правда было страшно, он был похож на уголовника… — Встала! — Но… — Встала! — Злата отбросила косметику и чуть дрожа встала с кровати, глядя на нашего вожатого выпученными глазами (один глаз был накрашен, второй еще нет). — Всё? Все поднялись? — он оглядел нас. На миг в голове проскользнул страх за спящую Свету, но Игорь Игоревич ее, видимо, не заметил. Ее кровать стояла в самом дальнем углу, она накрылась одеялом с головой, и за Златой вожатый ее просто не заметил. — На выход, быстро. Я взяла за ручки кресло Олеси и покатила ее на выход, все остальные последовали за нами. На кухне, что служила одновременно и холлом, стоял Парень в очках, он был растрепан и в наспех надетой одежде: в спортивных брюках, торчащей рубашке и шерстяной кофте. А еще в тапочках. Наша лохматая, сонная, но испуганная процессия двинулась к главному стадиону. Он находился в самом центре лагерной площади. Я волновалась за свой внешний вид, но относительно некоторых выглядела вполне прилично. Вот бедняга Парень в очках был похож на сумасшедшего ученого, не спавшего всю ночь. Надевал он, видимо, на себя все, что попадалось под руку, когда добрый сосед по комнате, по совместительству вожатый, проводил ему образцовое армейское утро. Таня выглядела вполне хорошо, ну, просто, как и вчера. Олеся тоже не успела расчесаться, но у нее были кудрявые волосы, отчего спросонья она выглядела даже мило, пушисто так. Злата шла, закрыв половину лица ладонью. Та странная девочка Стенка так и не появилась… — Какой у нас суровый вожатый, да? — улыбаясь, говорила Олеся, таким тоном, будто он милый щенок. — Прикольный такой. — Вообще, прикольней некуда, — с сарказмом прошептал наш единственный мужчина, поправив очки. На главном стадионе проводилась зарядка. Там собралось много народу, но, по-моему, значительно меньше всего лагерного состава. Впрочем, большую массу в численности занимали и организаторы, а сейчас на зарядке их почти не было. Но Илья был. — Доброе утро. Что-то вас мало, — солнечно улыбаясь, подошел он к нам. Я думала, у них там дел невпроворот, связанных с расселением, Тайным другом и т.д., а он выглядел так бодро и активно. Поделись энергией, а? Стоило ему это сказать, как я увидела за его спиной прошмыгнувшую Стенку. Откуда она взялась?.. Она правда меня пугала. Появилась внезапно и встала за спиной Ильи (он, похоже, даже не заметил). Злата пыталась мило улыбнуться и заговорила с Ильей, все так же закрывая половину лица. Он вежливо и коротко отвечал ей что-то, но, по-моему, во время всего их разговора смотрел на меня. Или в мою сторону. Это смущало. Учитывая мои не расчёсанные волосы... Впрочем, Злата же почему-то комфортно себя чувствовала, хоть и выглядела с закрытым глазом нелепей меня. Зарядку проводили какие-то ребята, вроде бы тоже организаторы, но казались они ненамного старше большинства присутствующих — тоже студенты, судя по всему. А может, как Илья, недавно выпустившиеся. Все еще не до конца проснулись, но во время этой разминки сонливость постепенно стала проходить. Движения простые, но все выкладывались на полную, улыбались и были готовы заряжаться энергией и позитивом на весь предстоящий день. Олега я не видела. После разминки мы наконец могли привести себя в порядок. Через полчаса по расписанию должен был быть завтрак, а пока что мы медленно двигались обратно в седьмой корпус. — Смотрю, Игорь вас загоняет, — подошел ко мне Илья. Я слегка напряглась. — Ну, да, есть немного. — Видимо, понежиться в кроватке теперь — непозволительная роскошь, — улыбнулась Олеся. — Хах, очевидно. Бедняжки. Ну, можно «понежиться» на выходных: зарядки в эти дни не будет. — О, здорово, — воодушевилась я. Несмотря на всю чудесность людей и атмосферы, все, что имело отношение к спорту, я не очень любила. Илья пожелал нам хорошего дня и, развернувшись, направился по своим делам. После завтрака по расписанию должны были начаться тренинги по секциям. Все разбрелись по своим корпусам или другим местам, предназначенным для лекций, а мы уселись за нашим большим милым столом в своем домике. Так как руководитель уехал, можно было заниматься своими делами. Олеся достала бумагу и принялась что-то складывать; мне стало интересно. Оказалось, она делала бумажного журавлика. Это так мило, мне захотелось понаблюдать, может быть, тоже попробовать. Хотя зная свои руки... Злата продолжила краситься — освещение на нашей кухне было лучше, чем в комнате. Парень в очках, как мне показалось, украдкой наблюдал за ней, Таня что-то делала в своем телефоне, а Стенка сидела в углу и наблюдала за всеми нами — кажется, меня одну это напрягало. Игорь Игоревич куда-то ушел, и слава Богу. В лагерях мне нравится как раз то, что есть распорядок дня — всегда знаешь, во сколько и что тебя ожидает. Я чувствую неловкость, если мои планы рушатся и что-то идет наперекосяк; неопределенность, даже небольшая, пугает. Поэтому я просто дожидалась следующего после тренинга пункта — обеда. До него было еще долго, часа три, — пока можно было почитать или заняться другими делами. Я лишь хотела досмотреть, как Олеся делает журавлика, а затем идти в комнату. Или в библиотеку. Все-таки у меня не получилось бы сделать этого журавлика, несмотря на просьбы Олеси хотя бы попробовать. Я хотела просто почитать в тишине и спокойствии, дожидаясь обеда. Но не суждено было моим прихотям сбыться. Не люблю, когда нарушается порядок, но кто спрашивал, чего я там люблю, а чего нет. Олеся не успела доделать и первого журавлика, как к нам внезапно ввалилось то, что впоследствии, на протяжении всего последующего сезона, подвергало меня сумасшедшему волнению (хуже Алиного «шепота», серьезно). — Твою мать, как тут офигенно! — заорал кто-то, с силой распахнув дверь. Это был парень, примерно моего возраста, большой, высокий и вроде бы немного пухловатый — лицо у него было худое, но одежду он носил такую широкую, что было сложно понять. Крепкий, в общем. За спиной у него был большой спортивный рюкзак. Он нагло прошел внутрь и стал оглядываться. — Можно с вами пожить, а? Или все занято? У меня просто дар речи пропал. Кто это вообще такой? Выглядел он немного как… бродяга. — Вам бы у организаторов спросить, — жеманно протянул Парень в очках. — У нас есть, конечно, места, но… — Оо, пасиба, братуха! — даже не дослушав, этот парень потряс его за голову, что у бедняги чуть не упали очки. — Че куда мне? — Ты совсем спятил? — послышался еще один голос со входа. Спокойный, тихий... знакомый мне голос. Неожиданно, но… это был Олег. Он в противовес своему странному спутнику вошел очень спокойно, однако на лице его была написана тревога с каплей усталости и сонливости. — По-хорошему, пока не поздно, езжай обратно. — Да че ты зануду включил, Валь! Все вообще отлично. Места есть, я поселюсь, все нормально… — Радость и возбуждение на его лице сменились вмиг наигранным недовольством. — Раз уж ты меня к себе не хочешь брать! Тоже мне, друг блин. Кровать поделить с братухой не может. — Ты бы сам с собой хоть раз кровать поделил, — устало потер лоб Олег. — Серьезно, давай, езжай домой, автобус скоро отходит. Это не просто какой-то лагерек, по которым мы привыкли ездить. Если спалят, что ты дикарем… — …поеду домой, — улыбнулся во все тридцать два зуба тот. — Ой, да все окей, все ништяк. Тут зашибись просто. Олег вздохнул. Я вообще ничего не понимала. Почему этот парень назвал Олега Валей? Или мне послышалось? — Меня о помощи не проси. — Он развернулся. — Ну ты ващеее! — схватил его за ворот футболки друг. — Типо самый модный, да? Уехал в столицу, и все, звезда? — Отстань… — отмахнулся Олег. Он был уставшим и как будто не выспавшимся. — Променял друга на славу и признание! Фу таким быть! Ну и нафиг ты мне нужен! Катись давай! Несмотря на грозность этих фраз, парень улыбался до ушей. Олег, не обращая внимания на него и его слова, стал оглядывать наш корпус, потом посмотрел на нас. — Можно воды попить? — М, ну, да, — кивнула я. Он увидел меня, и в его глазах я увидела, что он узнал. Но больше ничего. Я чуть напряглась, а он уже развернулся к полке, где лежали стаканы. — Блять, да это вообще номер люкс! — развел руки его друг. — Тут и пожрать можно. Можно, да? — глянул он на нас. Я криво улыбнулась, не зная, что сказать. На улице послышался голос Игоря Игоревича. — Наш вожатый! — чуть ли не пискнул Парень в очках. Олег машинально положил стакан, а его друг-дикарь стал оглядываться по сторонам в поисках спасения. Когда суровый и грозный Игорь Игоревич вошел, ворча что-то, дикарь шмыгнул под стол. Это было неловко, учитывая его габариты. Олег так и остался на месте, поджав губы. Наш вожатый ругался сам с собой. — Куры тупые. Я как будто знаю, где этот китаец. — Он посмотрел на нас. — Появился этот Ляо Хуи или нет?! Я уже и забыла про этого потерявшегося китайца. Ух, каждый раз, как на меня смотрел этот грозный человек, похожий на уголовника, у меня просто пропадал дар речи. У остальных, очевидно, тоже. Игорь Игоревич, впрочем, уже не ожидал ответа, он стал смотреть в какие-то бумаги и продолжил ворчать. — Вот нафига брать путевку, а потом не приезжать? Идиот. Еще говорят, что китайцы хитрые. — И снова он повысил голос, оторвавшись от листка и посмотрев на нас. — Ну что?! Где он? Я набрала воздуху, чтобы признаться, что он просто не появлялся, как по кухне разнеслось отчаянное: — Здесь! Игорь Игоревич нахмурился. А я почувствовала холодную дрожь по позвоночнику. У остальных наверняка было также. Особенно у Олега — я видела по его лицу… — Я Ляо Хуи, — вылез из-за стола тот самый парень-ураган, встал в полный рост и, затаив дыхание, стал смотреть на вожатого. — Кто, ТЫ?! — смерил его хмурым взглядом тот. Олег хотел проделать фейспалм или просто закрыть лицо рукой, но его друг быстро, хоть и незаметно, пнул его в коленку, а затем обворожительно улыбнулся, сложив ладони вместе, как при молитве. — Я. — Поклонился. — Дратвуй, насяльника. — Какая я тебя насяльника?! — Батя, батя! — поправился новоиспеченный китаец, распахнув руки в примирительном жесте. Мы все молча офигевали. Олег взглядом пытался остановить этого сумасшедшего. — Тем более, какой я тебе батя?! — Мы Китае любить батя, — плюя на все, продолжал тот. — Папа — святой для нам. Вы мне как папа. Очень. Батя. Не хошь — не бушь. Но я уважать батя. Больше всего поражало то, как он мастерски играл все это. Может, ему адреналин немного помогал… Ну, еще бы — глаза в глаза смотреть этому бугаю… и так нагло врать! Хотя это походило больше на откровенное издевательство. Ну какой из него китаец?! — Ладно, батя так батя. Лучше, чем если бы мое имя коверкал, — к моему и всеобщему удивлению, смягчился Игорь Игоревич. Олег вообще там на него как на идиота посмотрел — благо, что вожатый не заметил. — Я батя любить буду. — Не надо батя любить. А ты ваще… точно китаец? Не похож что-то. О, неужели он заметил?.. — Половина китая, — загонял этот смельчак. Олег уже давно закатил глаза — видимо, ему было не привыкать. — Я батя любить... свой батя. Но на свой батя я не походить. Я в мама пошла. Мама — русский. — М, ну ясно, хрен с тобой, — махнул рукой вожатый. — Главное, что появился. Вон там твоя комната, будешь жить со мной и вон тем очкариком. Вечером мои борцы подъедут, вчера не смогли. — Он посмотрел на нас. — Объясните этому китайцу все, а то мне надо на планерку. Мы еле нашли сил кивнуть. Я не знала, отчего офигевать больше: от смелости новоиспеченного китайца или от тупости нашего вожатого. — А ты еще кто? — наконец заметил Олега Игорь Игоревич. — Эта моя раб, — улыбнулся добрый друг, положив руку на плечо Олега. Тот устало покивал, но по его лицу было видно, что, как только этот цирк закончится, его «хозяин» свое получит. Игорь Игоревич нахмурился, не понимая, но вышел, после чего в корпусе на пару неловких секунд воцарилась тишина. Потом новоиспеченный китаец заорал-запищал-засмеялся, присев на корточки. — Ты идиот! — дал ему подзатыльник Олег. — Вот сейчас уже окончательно: еще не поздно уехать домой! Тот его даже не слышал, продолжая ликовать, а затем соскочил и принялся ходить широкими шагами туда-сюда, тряся руками и улыбаясь до ушей. Олег взял свой стакан, налил воды из кувшина и принялся пить — казалось, чтобы успокоиться. На его лице виднелось напряжение. Смельчак-дикарь танцевал и радовался, затем достал телефон и позвонил кому-то. — Алле, Шустрый! Тут ваще заебато! Дуйте сюда! — орал он в трубку. Олег поперхнулся. — Твою мать, не смей их сюда звать! — Да-да-да, на автобусе, прямиком сюда. Королевский лагерь, — даже не слушал его тот. — Че? Эй, Шустрый?! А… Здорова, Леха. — Только не… — шепотом взмолился Олег, сжав плечо «китайца». — Да нормальный тон, с чего ли разочарованный. Просто тебя не зову, нах ты нам, за тобой смотреть надо. Че?! Ой, да иди ты! Блин, если едешь, Тапка прихвати, пусть он за тобой присматривает! Да-да. Олег закрыл лицо рукой. Дружище положил телефон в карман и посмотрел на него. — Че за кислая мина! Друганы же едут! Тапок вообще спокойный, сам же знаешь, от него проблем не будет. — Да я не из-за него, — потер лоб тот. — Ну, Шустрый, конечно, опасный, но он же шустрый, его не поймают. А Леха… Леха… Ну, за Лехой присматривать придется. Тапок один не справится. Ну да пох, зато друганы! — Да иди ты, короче, я спать пошел, — махнул рукой Олег и пошел прочь. Новоиспеченный китаец улыбнулся ему вслед, а затем глянул на нас. — Ну че?! Соседи! — улыбался он. — Я Юрчик. Можете звать меня Балеткой. Но лучше Хуем, а то Батя еще просечет. Вот повезло-то! Тупица какой-то попался, ахаха. — Не Ху… Кхм, Ляо Хуи. ХуИ, — пояснил Парень в очках. — Это мужское китайское имя. Юра улыбнулся ему, а затем снова растряс голову. Тот испуганно держал свои очки. — Братуха! Сосед! Черт, как я счастлив! Тут опупенно. Как тебя звать-то? — Г-гоша, — еле ответил тот. — Супер! Остальные? Представляйтесь! Сживемся! — Я Олеся! — радостно заулыбалась эта неиссякаемая горка позитива, сидящая рядом со мной. Порой даже чересчур позитивная... Как вообще в такой ситуации можно было вести себя хотя бы нормально? Лично я долго приходила в себя после шока от такой смелости этого странного Юры. Он смотрел на меня, ожидая, что я представлюсь после Олеси. Только я хотела назвать свое имя, как он резко отпустил голову Гоши, странно прищурился, чуть наклонился и подошел ближе, показывая на меня пальцем. — С… Саша… — прошептала я, не понимая, чего это он. Машинально пришлось отклониться корпусом назад — уж больно близко он подошел, наклонившись прямо к моему лицу. — Чика? — улыбнулся он, чуть прищурившись. — Чт?.. — Одуван?! И тут я поняла, что меня накрыло… Чикой и Одуваном за всю мою жизнь меня называли только однажды и то очень давно. И только один человек…