Тайный друг

Влад был человеком эгоистичным. Но я старалась относиться к нему с пониманием. У него были нетипичные для парня замашки, особый стиль одежды, да и его увлечение не назовешь, кхм, мужественным... В общем, не думаю, что в детстве к нему хорошо относились мальчишки, да и сейчас не каждый парень, наверное, чувствовал бы себя уютно рядом с таким. Я могу ошибаться, но думаю, что Влад просто с детства привык ждать нападок, а потому руководствовался принципом «лучшая защита — это нападение». Поэтому, пусть меня и задевали легкое высокомерие и эгоизм с его стороны, я понимающе принимала все прямые и косвенные оскорбления. — Ты, вообще, хоть что-нибудь знаешь о бально-спортивных танцах? — спросил он, когда мы вошли в тренировочную комнату. Если честно, у меня не было никакого настроения что-либо делать. Не хотелось совсем ничего. Новость о девушке Олега — как снег на голову, и я не могла собраться с мыслями, стало очень тоскливо. — Н-нет, — еле слышно сказала я. Влад тихонько цокнул и закатил глаза. Я почувствовала себя жалкой: так раскиснуть из-за подобного! Но вот такая я есть. И настроиться на танцы не могла в тот момент ну никак. Влад, пожалуй, и не считал возможным обучить меня, но похвастаться собственными достижениями не преминул. Начал он танцевать с самого детства, еще в садике мама отдала его на секцию. Среди кишащих маленьких девочек там все же была пара-тройка других мальчиков, но они, по словам Влада, большого удовольствия в том женском обществе не получали. Влад отличался гибкостью и усердием, чувством такта и хорошим слухом, так что бальные танцы уже вскоре стали его отдушиной, и он никогда и подумать не мог о том, чтобы расстаться с любимым занятием. Он ездил выступать в другие города, а один раз и за пределы России. Еще долго «великолепный» танцор рассказывал мне о своем непомерном таланте и даже показал пару фотографий с конкурсов. Я слушала его не очень внимательно, на снимки посмотрела без особого интереса, хотя его партнерша Настя Быкова все же сумела приковать мой взгляд. Такая красивая она была в облегающем нарядном платье, с высокой прической и в свете мерцающих вспышек. Макияж, правда, на мой взгляд, был несколько неестественным, но она была точно звезда с обложки журнала! Даже не верилось, что эта девушка разговаривала со мной на равных, пусть и всего пару минут. А Влад все же выглядел смешно. На конкурсах его тоже, видимо, подкрашивали, а что делали с его волосами! Тонны лака, завитая челка — зачем так издеваться над парнем? Хотя… не удивлюсь, если это было его собственной прихотью. Для приличия Влад еще в самом начале включил музыку, создавая имитацию занятий. Пару раз к нам заглядывали другие люди, но, очевидно, их особо не интересовало, насколько хорошо мы занимаемся. Видимость была создана, и вникать они не собирались. — Собственно, если хочешь, я вполне могу тебя немного потренировать, — сказал Влад под конец. Прошел уже почти час, и я надеялась поскорее уйти. — У меня и такой опыт есть: часто приходилось работать с малышами, обучать их, так что навыки у меня есть. А тебе, на мой взгляд, не помешает! Фигура станет лучше. Ну, должна, я так думаю. Как всегда замечания о моей припухлости меня задели. Я пару раз сморгнула и криво улыбнулась. — Не думаю, что у меня что-то получится. — Ой, брось. Ну, вообще, я и сам не думаю, но, поверь, работал и с полнейшими бездарностями. Меня просто убивает бездеятельность, а так хоть польза будет. — Он ждал ответа, но я подавленно молчала. Наконец он вздохнул. — Ладно, иди уже. Я хоть двадцать минут потанцую в одиночестве, а ты своим печальным настроем меня смущаешь. Я молча вышла, за дверью вздохнула и медленно поплелась в свой корпус. До полдника оставалось меньше получаса, а в корпус мне пока не хотелось. Меланхоличное настроение вынудило просто прогуляться по лагерю. Я ни на кого не обращала внимания, и меня тоже вряд ли кто-то замечал. Но в какой-то момент боковым зрением я уловила, что один человек стоит неподалеку и наблюдает за мной. Я осторожно повернула голову и пригляделась. Это был парень, но я не могла разглядеть лица. Когда он подошел ближе, то я его сразу узнала и тут же смутилась. Пожалуй, я слишком часто выгляжу глупо в его глазах. А может, он так не считает? Будем надеяться на это. — Чего бродишь в одиночестве? — снова эта добрая улыбка. Илья, почему ты такой хороший? — Просто… — я опустила голову. — Ну, я в корпус… — Пойдем вместе, мне тоже туда. — Легкость, сквозившая в его поведении, заставила меня расслабиться. — Как прошла тренировка? — Он несмело добавил: — Настя? Пожалуй, пора бы признаться уже! — Я… Саша, — криво улыбнулась я. Илья усмехнулся. — Эх, все-таки не угадал! Хотя все говорило в пользу Насти. — Пожалуй, — я улыбнулась, поправив бейдж с чужим именем, и объяснила ему все. — Вот оно что! Наконец-то эта тайна раскрыта, — улыбался Илья. Уголки моих губ тоже слегка приподнялись. — Но… ты тоже занимаешься танцами, да? — О, нет! — ответила я слишком яро. Разве по мне не видно?! — А как ты будешь тогда выступать? Игорь сказал на планерке, что от строителей будет выступать Быкова Настя с танцем. — Ну, у нас другая девочка хотела спеть. Если можно, замените в списках… Или в чем там? Можно? — виновато и с мольбой во взгляде попросила я. — Да, без проблем. Нелегко тебе, наверное, под другим именем. — М, нормально, — пожала я плечами. — Разве что тренировки посещать обязательно нужно, а я особым желанием не горю… — В принципе, ты можешь и не посещать. — Правда? — удивилась я. — Ну да, не все так строго. Я хотела возразить, что ведь постоянно контролируют, проверяют, но тут к нам подошел другой организатор. На вид немного старше Ильи, непримечательной внешности, да я и не стала присматриваться к его лицу своим «прекрасным» зрением. — Слушай, — обратился он впопыхах к моему спутнику, — Борисов просит дать объявление по радио, чтоб все желающие заниматься настольным теннисом присоединялись. Этот старикан, представляешь, каким-то образом выбил средства из правительства и привез своих детей сюда тренироваться! — Да? Ничего себе. Я думал, эту привилегию дали только борцам Игоря. — Вот так, уважаемый дедушка, что сказать. В общем, там немного ребят, их сейчас заселяют, есть они будут во вторую смену, как мы и эти борцы. Как борцы, кстати, расселились? Приехали хоть? — Вроде бы. Сейчас иду проверять. — Понятно. Но, в общем, Борисов зовет к себе тренироваться всех желающих, прямо требует. Я подумала, что этот организатор, скорее всего, не правильно понял строгость Петра Федоровича. Старый тренер всегда довольно резок, а вследствие своей глухоты, я думаю, ненароком повышает голос. Так и оставшийся мне незнакомым парень попросил Илью объявить это по радио и убежал. Я предполагаю, что ему нужно было расселить приехавших ребят-теннисистов. — Ты не торопишься? — спросил Илья. — Давай вместе сходим до радиорубки? Я кивнула с улыбкой. Мне ведь не хотелось в корпус. В тот момент я поймала себя на мысли, что моя меланхолия отступила. Видимо, это из-за Ильи, его легкости, открытости и доброжелательности. Радиорубка располагалась на выезде из лагеря, в сторожке. Она была довольно большой для одного сторожа, а потому, видимо, он разрешил часть площади использовать для передачи новостей и музыки. У панели сидела пучеглазая худенькая девчонка с неряшливым хвостом на голове. Она бурно переписывалась с кем-то на своем ноутбуке, одновременно жуя не заваренный роллтон. — Уля, привет, — сказал Илья. Девушка поперхнулась, не заметив, как мы вошли, небрежно отодвинула, даже оттолкнула небольшой ноутбук, что он чуть не упал, бросила на стол пачку роллтона, так, словно он кишел червями. — Ой, привет, — растерянно улыбнулась она, вытирая рот рукавом. — Что-то случилось? Илья передал просьбу своего коллеги. Уля не медля записала поступившую информацию в блокнот на спирали. Потом спросила: — А про почту когда дать объявление? — Так-так… Давай после полдника я загляну, уточню. Не уверен, что ребята установили ее уже. — Окей, поняла. Что-нибудь еще? Илья мотнул головой, поблагодарил Ульяну и вышел. Я следом. — Смешная девушка, — захотелось сказать мне. Весь ее образ так понравился мне! Приятно осознавать, что среди талантливой и богатой молодежи в этом лагере на окраине сидит неряшливая простая девчонка. Илья согласился со мной, и мы пошли до седьмого корпуса в молчании, пока ему вдруг не пришла одна идея. — А ты не хочешь теннисом заниматься? — Я? Ой, не… — машинально ответила я, но вдруг задумалась. Там ведь… Олег… — А… даже н-не знаю, можно ли? — замямлила. — Сама ведь слышала, всех желающих зовут. — Просто я не очень хорошо умею. Правила знаю, наблюдала за другими много, но сама ракетку лишь раз держала в руке. — Думаю, Борисов может научить. Да и это будет оправданием для тебя, если ты не хочешь посещать танцевальные тренировки. Это меня, в принципе, мало волновало, но вот… Возможность наблюдать за Олегом, стать к нему чуточку ближе меня манила. — Д-думаю, м-можно, — неуверенно протянула я. — Вот и здорово. Попробуй, ничего не теряешь. — А ты… тоже хочешь? — Мне почему-то не очень хотелось, чтобы и Илья бывал там… — При всем желании у меня времени на это не будет. Может, буду заглядывать изредка, но не ручаюсь. Я вздохнула с облегчением — надеюсь, он этого не понял, — и мы вошли в корпус. Там творился беспорядок. Мальчишки-борцы шумели и носились по нашему кухня-холлу туда-сюда, обследуя каждый шкафчик и угол. Девчонки, очевидно, благоразумно закрылись в комнате или попросту ушли слоняться по лагерю, наверное, чтобы ребятня не мозолила глаза. Гоша закрыться в комнате не мог, потому что делил эту комнату с этими самыми мальчишками. Мне его так жаль, бедолага. Он пытался читать книгу, но особо назойливый парнишка — тот, что без передних зубов, самый маленький, но самый неугомонный — сидел рядом, постоянно что-то спрашивал, листал книжку, тыкал Гошины очки или пытался их стянуть. Ну и ангельское же терпение у Гоши… Зато как радовался Балетка! Он с ребятней носился и играл, боролся (да неужели!), смеялся… К моему огромному удивлению, они все же смогли его одолеть. Он устало сел на пол и стал от них отмахиваться. Но… пожалуй, на меня эта сцена подействовала странно. Я его боялась и остерегалась, когда была маленькой, а тут он так мило играл с детьми. Как раз в этот момент в корпус вошел Игорь Игоревич. Я напряглась, мальчики успокоились, сосредоточенно глядя на тренера. Гоша сжался, делая вид, будто погружен в чтение, хотя искоса осторожно наблюдал за происходящим. А Балетка, сев компактнее: сжав колени, весь съежившись и согнувшись, стал сверлить отупевшим взглядом пол. — Привет, — добродушно протянул ладонь Илья. — Здарова, — пожал ее крепко Игорь. Далее Илья стал расспрашивать, все ли приехали, всего хватает и так далее. Оказалось, что пятерым мальчишкам не хватает места, поэтому Игорь попросил выделить им какой-то «тот самый корпус, недалеко от поля». Илья почесал затылок, хмурясь, сказал, что будут проблемы, но можно попробовать договориться. Пока они обсуждали организационные дела, гиперактивные мальчишки не могли стоять на месте. Вначале беззубый коротышка вновь принялся доставать Гошу, потом закопошились остальные, и вскоре поднялся гам, кто-то даже засмеялся в голос невинным, еще не погрубевшим смехом. — ЗАТКНУЛИСЬ! — грозно крикнул вожатый. Мальчишки мигом успокоились, хотя, по-моему, я испугалась намного больше, чем они, хоть и кричали именно на них. Видимо, они привыкли… Не прошло и минуты, как один смельчак вновь стал играться. Он легонько пнул Юру, на что тот приставил палец к губам. — Тш! Слушайся Батю! — шепотом посоветовал он, показав пальцем на Игоря Игоревича, но мальчишка засмеялся в голос. — Батя! Хахаха! Балетка схватился за голову, выпучив глаза от страха. Другие парнишки тоже стали смеяться. Игорь Игоревич не сразу понял, что смеются над ним. Он просто раздраженно нахмурился, повернувшись к ученикам, а когда до него дошло, аж покраснел. — А НУ ВЫШЛИ ВСЕ И ПО ПЯТЬДЕСЯТ ОТЖИМАНИЙ! Смех как ветром сдуло, на смену ему пришла досада. Мальчишки-борцы вздохнули и поплелись лениво вон. Гоша с Юрой благоразумно решили свалить в комнату, но, увы… — А вы куда?! — более спокойно, но не менее устрашающе прикрикнул «Батя». — Вам по двадцаточке за компанию. Парни не стали искушать судьбу и повиновались. — А это вообще кто? — недоуменно поинтересовался Илья, указывая на Юру. — Это наш потерявшийся китаец, Ляо Хуи, — ответил Игорь с полнейшей уверенностью в своей правоте. Илья вздернул бровь, недоверчиво оглядев исконно русского парня, который на выходе умудрился поклониться ему с традиционным китайским приветствием и умоляющим взглядом. Потом Илья попытался найти объяснение в моих глазах, а я лишь криво улыбнулась и пожала плечами, кивнув, мол, ну да… Обсуждение возобновилось, теперь к разговору подключился еще один организатор — очевидно, главнее Ильи. Он позвонил по телефону. Я поняла, что совсем там не к месту и тихонько направилась в комнату. Все девочки действительно были там. Таня и Злата дремали, Стенка лежала спиной ко мне — почему-то я не была уверена, что она спит… представляла ее лежащую со стеклянным, не мигающим взглядом. Вот жуть! Олеся читала, а Света в дальнем углу шарилась в своем телефоне. — Ты куда потерялась? — спросила Олеся, и я ей все рассказала. — Понятно. А мы тут думали над девизом и названием… Сегодня ведь вечер открытия. Точно! Говорили же. Черт, и что придумать?! Строители… Эм… — Придумали что-нибудь? — спросила я, присаживаясь на свою кровать. — Ну, смешно звучит, но как вариант выйти спеть: «Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет. А мы строители-ремонтники, да. И шлем вам пламенный привет!» — Прикольно! — Меня это действительно позабавило. Олеся пела неуверенно, но после моей похвалы расцвела: очевидно, это ее идея, и идея весьма креативная, мне, во всяком случае, понравилось. Но, видимо, ее не особо поддержала наша «зашибись компания». Перед мероприятием мы попробовали прорепетировать. Ни у кого особого желания не было. Злата со Светой с долей брезгливости смотрели на нас, явно не желая выступать с этим. Таня спокойно стояла, никого не заражая позитивом, как и Гоша. Стенка вообще без комментариев. Олеся расстроилась. Я попыталась как-то воодушевить всех, потому что песенка правда прикольная, но… куда уж мне. И… наверное, мое мнение об этом человеке такими темпами быстро поменяется, но очень помог Олесе Юра. Он прямо растормошил всех, запел громко, хоть и путая слова; активно жестикулируя, заставлял всех подключаться. В итоге получилось весьма живо и задорно. Олеся заулыбалась, и мне стало легче на душе. Однако на сцене мы с треском провалились. Дело в том, что Игорь Игоревич тоже там присутствовал, и Юра просто напросто решил не рисковать, демонстрируя шикарное произношение и отличное знание русского языка. А так как именно он был заводилой, все полетело к чертям. У нас не было явного лидера, многие не горели желанием, а я… я так перепугалась на сцене, что все позабыла. Но столько лиц, глядящих на тебя! Мое сердце билось с бешеной силой. Мы были первыми, и… повторюсь, провалились. Но Олеся, несмотря ни на что, спела очень красиво. Яркая, солнечная улыбка озаряла ее лицо, она пела от души. Я бы не сказала, что у нее был сильный голос или какой-то особенный, но он был пропитан теплотой. И ее было так приятно слушать. Она спела «Изгиб гитары желтой», и большинство ей подпевало. Видя и слыша отклики других, Олеся расцветала. У меня лишь от этого поднялось настроение, и на костер мы отправились с позитивным настроем, чувствуя себя частями одного большого целого. На костре пели под гитару, а ребята, проводившие зарядку, устроили танцы. Было очень весело, и я вдруг подумала, что мои страхи перед отъездом были такими необоснованными и глупыми. Здесь чудесные люди, замечательная атмосфера! Я была очень счастлива. На следующий день во время тренинга, которого у нас вновь не было, уже ближе к обеду та самая веселая Уля объявила по радио о том, что работает Почта лагеря. Можно передавать письма, анонимные послания, признания, открытки своим друзьям и так далее. Я вдруг подумала, что стоит сделать какой-нибудь подарок Олегу, я же его Тайный друг. И… Написать ему что-нибудь? О, я могла бы. Похвалить его, сказать, что я им восхищаюсь… Но, если честно, не думаю, что ему это будет интересно. Скорее всего, такую записку он просто выбросит, посчитав это полнейшим бредом. Но, может, нет? Эх… В тот момент я подумала, что все-таки слишком плохо его знаю. Он такой закрытый и непонятный. Иногда он кажется добродушным, но иногда я боюсь лишний раз посмотреть в его сторону. А еще мне вспомнилась его девушка, которой я «и в подметки не гожусь». Интересно, какая она? Я как раз шла в корпус из библиотеки, взяв себе сборник рассказов Агаты Кристи. Хотелось чего-нибудь легкого и захватывающего, но повседневного, без магии и фантастики, и я подумала, что интригующие детективы — самое то для меня сейчас. По дороге в корпус мои мысли вернулись к Олегу, я вновь сникла, и… вдруг увидела его. Я не была уверена… Впрочем, нет, в этот раз была. Даже со своим ужаснейшим зрением я узнала Олега. По радио закончилась незнакомая мне песня и включилась следующая: знаменитая, скандальная «Rape me». Звуки гитары — я остановилась, приглядываясь: просто видеть его, находить в толпе стало для меня маленькой, глупой радостью. В этот раз он был не в толпе, а один — так, по крайней мере, показалось мне на первый взгляд. Но затем я заметила рядом с ним девушку. Среднего роста, стройная, в джинсовых шортах и свободной темно-синей мастерке. Молния на ней застегнута небрежно, ниже груди; рукава длинные — из них выглядывают худые пальцы. Одно острое оголенное плечо и крашеные в медный цвет негустые волосы, слегка вульгарно распущенные по плечам и спине. Лица ее я не могла разглядеть. Она пританцовывала под легендарную группу Nirvana, а на словах стала приближаться к Олегу. Подошла вплотную, закинула руки ему на плечи — он стоял неподвижно и смотрел на нее. «…Rape me, again…» — она шептала ему что-то на ухо. Мне стало не по себе, хотелось убежать, но ноги словно приросли к земле.