Танцор с мечами

- Боже мой! Торин! – опомнился Бильбо. – Я же загубил твою работу!       Он растерянно смотрел на горн, пытаясь найти злосчастную заготовку. - Ты не сделал ничего плохого, - Торин показал ему свою совершенно не пострадавшую работу. – Я не положил ее в угли, когда ты вошел. - Так ты знал, что я приду? - Прежде чем ты опять начнешь додумывать за меня, выслушай, - гном строго посмотрел на подобравшегося любимого, будто собирался проводить воспитательно-разъяснительную работу с маленьким шкодливым мальчишкой.       Бильбо послушно взирал на него снизу вверх, лежа на мускулистом горячем теле к нему лицом и держась за широкие плечи. Сам Торин полусидел на пне, привалившись спиной к наковальне, чья нагретая поверхность, похоже, совсем его не беспокоила. - Я – чародей, но будущее мне открыто не более, чем любому обычному хоббиту или гному. Поэтому я не мог предугадать ход твоих мыслей. Зато я легко могу определить, чья хоббичья хитрость заманила тебя ко мне. - А знаешь, - Бильбо полу-лукаво-полу-застенчиво потупился. – Мне совсем не хочется сердиться на маму. - А на ее муженька? – фыркнул Торин. – Двалин не умеет врать, зато мастерски создает нужное настроение. Ведь ему удалось возбудить твое любопытство? - Я совсем забыл! – спохватился полурослик и с ужасом обернулся на дверь. – Ведь у гномов отличный слух!.. - Да, - промурлыкал король-чародей, зарываясь в нежную теплую ямку между шеей и плечом любимого. – Ты едва не оглушил меня, котеныш. Вряд ли бы я простил тебе это. - П… прости… - промямлил Бильбо; из-за нежных ласк горячих губ он так быстро терял волю и таял податливым воском. - Ты так сладко стонешь, - Торин снова пустил в ход зубы и язык, так что ему пришлось покрепче схватить в объятия обмякающего юношу. – Как бы я жил дальше, если б не мог больше слышать твой голосок?       Жестяной лязг привел обоих в чувство, как ушат ледяной водицы. - Вода для Вашего Величества, - торжественно объявил Двалин, грохнув полным ведром так, что прозрачная вода плеснула через края. – Вам наверняка захочется освежиться вместе с нашим дорогим Бильбо.       Гном удалился, оставив ошалевшего пасынка в надежных и заботливых руках Короля-под-Горой. Тоже слегка припухшего от наглости.       Еще до восхода солнца Луртц Меченый поднял свой отряд, вставший лагерем недалеко от берега реки Лимлайт минувшей ночью. Путь боевых урук-хай лежал к Мглистым Горам в нескольких милях от Леса Фангорн, где им надлежало быть через двенадцать дней. Легендарная выносливость бойцов Меченого и равнинная местность, не затруднявшая их пеший ход, позволят выиграть немного времени, чтобы бойцы могли передохнуть вместе с верховыми Шарку прежде, чем отправиться в куда более трудный путь, через Мглистые.       Луртц скрипнул грязно-желтыми клыками. Он ненавидел Шарку, под начало которого ему предстояло перейти. Он готов был собственными зубами перегрызть горло ему и его грязно-рыжей варжьей суке – просто так, за компанию. Если бы не та стычка с эльфийским дозором на северной границе треклятого Золотого Леса, сожги его балрог! Тогда Шарку умело навел Луртца на главного лесного разведчика – кажется, его звали Халдир (что за мерзкие имена у этой бледной погани!). Вонючий эльф располосовал лицо командиру урук-хай так, что тот ослеп на правый глаз и обзавелся косым глубоким шрамом, от которого зверская морда воина стала еще отвратительней. Но последнее мало волновало Меченого, получившего эту кличку с легкой руки хитрой мрази Шарку. Лучший мордорский лучник стал почти слеп – этого он никогда не простит и не забудет.       Дальше было хуже. Пользуясь тем, что Луртц валялся раненый, Шарку сумел преподнести историю неудачной вылазки у Золотого Леса так, что командир боевых урук-хай выходил виновным по всем статьям. Верховный вождь Азог не стал тратить время на выяснения, а, не откладывая в долгий ящик, низвел весь отряд Луртца до низшего уровня, убрав из совета их командира и отправляя провинившихся бойцов в самую резню как тупое пушечное мясо, как последних пещерных гоблинов. Шарку получил место в совете Верховного и неплохо пригрелся на месте опального соплеменника.       Более месяца назад отряд Меченого покинул Мордор и направился к полю Келебранта, держась меж трактом Лихолесья и Мертвыми болотами. Здесь отряд Луртца сократился до трех десятков – больше дюжины бойцов бесследно сгинуло в мертвячьей топи. А потом у реки Андуин отряд сократился еще на десяток голов.       Они встали лагерем на ночь где-то меж Южными и Северными отмелями и едва только сомкнули глаза, как на них напали. Сначала Луртц решил, что это всадники Рохана, но огромные четырехногие существа никого не несли на своих крутых спинах. Они пронеслись через лагерь, топча и калеча урук-хай, не успевших увернуться от огромных, тяжелых, как гномьи кувалды, копыт. Ночной воздух дрожал от немыслимых звуков, вырывавшихся из могучих глоток странных животных: не то рык, не то ржание. Зверей было не так уж много, судя по следам, которые орки обнаружили уже утром, но неожиданная атака сделала свое дело, смешав ряды опытных бойцов. Рассмотреть их в ночной мгле было слишком трудно даже для орочьего глаза, настолько черны были их шкуры. Не задерживаясь, звери умчались дальше, к реке, оглашая округу своим чудовищным ревом, оставив позади изувеченные трупы, стонущих раненных и шокированных выживших.       На поле Келебранта отряд Луртца Меченого ступил в наполовину урезанном составе. Очередная ночевка прошла спокойно, и теперь тяжело вооруженные урук-хай грузно топали, бряцая оружием и броней, путаясь в высокой сухой траве. Время от времени Луртц с лютой ненавистью смотрел на север, в сторону леса Лотлориэн. Придет время, и он с особым наслаждением и смаком выдерет хребет из еще живого тела Халдира, которому был обязан своим прозвищем. Глубокий длинный шрам, рассекавший его лицо от левой брови до середины правой щеки, навсегда закрыв правый глаз лучника, задергался, отдаваясь колкой болью. Показав в зверском оскале торчащие из черных десен клыки, Луртц рявкнул на своих бойцов, и те беспрекословно прибавили шагу.       Небольшой отряд продолжал путь. Солнце взошло, небо расчистилось, обещая ясный день. Слабый ветер дул бойцам в лицо, потому они и не учуяли враждебный их извращенной природе запах преследовавшего их высокого странника, закутанного с ног до головы в темно-серый плащ с глубоким капюшоном.       Он шел за ними уже не первый день в надежде услышать то, что позволило бы выяснить хоть что-то о планах Азога Осквернителя. Лишь поэтому урук-хай еще были живы. Но, похоже, завтрашнего рассвета они не увидят – из редких скупых разговоров не удалось выцепить ничего, кроме догадок. К тому же, некоторые уже успели понять и сойтись в одном: их изначально планировали пустить в расход, чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного, и в назначенном месте бойцов опального Луртца уже никто не ждет. Что ж, решил странник, как командир, Меченый должен знать больше, а значит, он умрет последним. Следовательно, работа предстояла почти ювелирная.       Бильбо возвращался домой в сопровождении отчима и гостя. Их путь лежал через рыночную площадь - место, которое одним из первых восстановили после нападения орков. День уже клонился к вечеру, но рынок все еще был оживлен – среди торговцев и покупателей юноша заметил не только знакомых, но и приезжих хоббитов.       Задержаться в кузнице Бильбо пришлось для того, чтобы высушить штанишки – их с Торином более близкое знакомство имело некоторые неловкие последствия, которые не демонстрируют в приличном обществе, особенно в таком благообразном и степенном, как общество Хоббитона.       Всю дорогу Двалин беззаботно насвистывал (пожалуй, даже чересчур беззаботно), а Торин время от времени обращался к хоббиту с вопросами о Хоббитоне и его порядках. Увлекшись рассказом и лавированием меж односельчан и торговых навесов, юный Бэггинс позабыл о своих мыслях и перестал обращать внимание на Двалина. Зато он не мог не замечать кокетливых и довольно заинтересованных взглядов, которые бросали на синеглазого короля-чародея местные красотки - и молодые, и зрелые, и даже те, кто вполне себе счастливо или удачно были замужем.       Тогда-то Бильбо и ощутил, как у него в груди зашевелилось и зашипело маленькое змееобразное чудовище, скалившее длинные ядовитые клыки на потенциальных соперниц. А когда какая-то грудастая хоббитянка целенаправленно поплыла к их маленькой компании, взяв Дубощита на прицел своих медово-маслянистых глазок, юноша, не раздумывая, решился на отчаянные меры, незаметно толкнув локтем ближайший навес. Хлипкая самодельная конструкция рухнула набок, зацепив соседние сооружения и сбив с ног нескольких покупателей. Куча-мала выросла довольно быстро, и теперь вокруг нее скапливалась восторженная толпа зрителей; чтобы преодолеть такое препятствие, у красули уйдет немало времени. Подхватив гномов под локти, Бильбо ускорил шаг, весьма собой довольный. Хитренько посмеиваясь, он продолжал беспечно щебетать, втянув в разговор и Двалина, и не заметил, как в неотрывно следящих за ним глазах короля-чародея вспыхнуло сапфировое пламя. - Ну, как все прошло? – спросил Кили, когда они с Бильбо готовили посуду к ужину. - Что-что? – не понял Бильбо, протиравший тарелки, которые аккуратно доставал из симпатичного кухонного буфетика юный гном. - Как прошло ваше с дядюшкой свидание в кузнице? – Кили сверкнул в его сторону своими удивительно теплыми, но крайне хитрющими глазами.       Полурослик поперхнулся воздухом, покраснел, как маков цвет, и принялся с удвоенным усердием тереть тонкие фарфоровые тарелочки. - Не понимаю, о чем ты, - пробормотал он торопливо. - Ой, да брось, - Кили рассмеялся. – А то я не видел, как на тебя смотрел весь вечер наш король. - И как? – Бильбо понял, что новый друг от него не отвяжется так легко. - Он смотрел, как смотрит тот, кто получил большой такой, сладкий подарок, а потом узнал, что будут еще, и гораздо больше.       Хоббит глубоко задумался, прижав к узкой груди тонкие руки с зажатым в пальчиках хрупким блюдечком. Если уж говорить о сегодняшних подарках, то да, Торин урвал свой. И не он один… - Чё, правда?! – несдержанное восклицание Кили заставило Бильбо опомниться и сообразить, что он невольно начал рассуждать вслух.