Точки соприкосновения

      Винс проснулся довольно рано, несмотря на то, что вчера поздно лёг. Он услышал, как Арни вылетел из своей комнаты, ругаясь, и унёсся вниз. Вероятно, опаздывал. Винс прислушался к внутренним часам. Восемь сорок два, отозвались его часы. Он довольно хмыкнул: никаких тебе «плюс-минус». Видимо, сами собой настроились.       Он ещё немного повалялся, потом хорошенько потянулся, выполз из-под одеяла и зевнул. Открыл окно, впустив свежий, ещё немного прохладный воздух, и покосился на пижамную рубашку. Спать в ней было категорически неудобно, и он зашвырнул её на комод, где она встречала уже второе утро. Почесав щёку, он всё-таки сложил её и засунул в ящик.       Арни, конечно, не оставил ничего поесть. Наверное, быстренько закинул что-нибудь в желудок прямо из холодильника, чтобы не тратить время. Винс задумчиво созерцал внутренности пресловутого холодильника, опёршись локтем на дверцу; он смутно припоминал, что из вот этого белого, округлого и твёрдого можно сделать что-то съестное. Он достал его. Повертел со скептическим видом. Потом достал ещё одно. Немного подержал и пришёл к выводу, что два лучше, чем одно, особенно если он прибавит к завтраку парочку бутербродов, а затем освободил мозг от задачи, перепоручив её рукам. Возможно, они помнили лучше, что с этим нужно делать.       Вчера они с Арни разговаривали до позднего вечера. Точнее, говорил в основном Арни, а он пытался уложить услышанное в голове. Потом он пытался как-то впихнуть всё это в рамки своего мировосприятия. Рамкам пришлось подвинуться. Ближе к концу разговора Арни приходилось всё чаще прерываться, дожидаясь, пока Винс осмыслит услышанное, и перестанет качать головой, уперев взгляд куда-то в одному ему известную точку.       Не найдя растительного масла, Винс кинул на сковородку кусочек сливочного и разбил яйца, разочарованно вздохнув, когда второе растеклось.       Он, к своему изумлению, запомнил всё, что Арни ему рассказывал, но совершенно не помнил, как ушел к себе спать; сегодняшний сон вообще ощущался как провал в памяти. Кажется, он начал засыпать ещё на лестнице, удивительно, что он ещё и умудрился переодеться в таком состоянии.       После завтрака Винс не спеша пил чай, опёршись на кухонную тумбу спиной, и задумчиво созерцал стулья. Мысли ворочались медленно и неторопливо; у него было ощущение, что организм копит энергию про запас, как животное запасается едой и отращивает жировой слой потолще в предчувствии непростых, суровых времен.       Один из стульев почему-то ему не нравился. Он смерил его взглядом сверху вниз, потом по горизонтали. Кажется, дело было не в размерах. Винс ещё раз ощупал его взглядом. И не в форме. Он решил попробовать сравнить его с другим стулом. Тот обладал теми же параметрами. Винс наконец решил попробовать подключить к вопросу высший мозговой центр, который сообщил, что у одного стула подушечка синяя, а у другого – зелёная. Зелёный его не раздражал. Раздражал синий. Решив проверить, Винс представил себе кухню, сделанную не в этих аппетитных зелёном и коричневом цветах, а в синем, и поморщился.       За прошедшее с его прибытия время он потихоньку вспоминал какие-то мелкие, очень мелкие вещи, из которых пытался собрать что-нибудь, или хотя бы в общих чертах набросать. Кроме необъяснимой ненависти к синему цвету, он обнаружил, что любит яичницу с жидким желтком, чихает, когда глаза режет прямой солнечный свет и имеет привычку очень тщательно бриться. Вчера он пропустил небольшой, почти микроскопический участок под подбородком, и это раздражало его весь день. Какую-то общую картину из этого всего он сложить пока не мог, но надеялся, что со временем начнёт что-то вспоминать.       Он зябко повел плечами и решил всё-таки накинуть верх от пижамы. Немного поторчал перед книжными полками, часть из которых занимали учебники на любой вкус и цвет, пробежался по корешкам пальцами, размышляя, и остановился на учебнике кулинарии. Большое влияние на этот выбор оказали хлопья и макароны с сыром (не обладавшие даже зачатками какого-либо выраженного вкуса), успевшие ему опостылеть всего за два дня. Против бутербродов он ничего не имел, однако подозревал, что это из-за того, что в процессе их приготовления составляющие не подвергались никакой обработке. А ещё он подозревал, что ничем другим кормить его не будут.       Арни вернулся домой раздражённым. Он получил долгий и унылый выговор за опоздание, который, впрочем, мог быть ещё более долгим и унылым, если бы он попался его классному руководителю. Зато он гарантированно мог быть единственным, потому что если классруку передадут, что он опоздал, то завтра он будет выслушивать ещё один.       Винс обнаружился на кухне, с книгой. Диван в гостиной показался ему неподходящим для чтения, и он предпочёл ему кухонный стул. Арни немного замялся, раздумывая, что именно сказать, и решил остановиться на простом «привет». Винс вместо ответа поднял ладонь, не отрывая глаза от текста.       Арни ещё немного постоял, прикидывая, сколько времени он уже тут сидит, и сколько он бы сам смог просидеть вот так ровно, не опираясь при этом на стол. Потом он вспомнил, зачем пришёл, и залез в холодильник, намереваясь сделать себе парочку бутербродов. – Ты не вытер стол, – немного укоризненно сказал Арни. – М-м. – Но помыл плиту, – недоуменно отметил он, присмотревшись. – Угу.       Арни вытер столешницу, обдумывая эту странную выборочность, и хлопнул себя по лбу, сообразив, что сейчас уже он сам накрошит, и придётся вытирать ещё раз. Недостаток сна делал его рассеянным.       Винс задумчиво почесал щёку. «Чили кон карне» звучало немного жутко, но рецепт был достаточно простым и подробным. Кроме того, он был практически уверен, что видел все необходимые продукты.       В процессе он несколько раз на всякий случай сверялся с книгой, хотя был уверен, что запомнил всё правильно. Прикончивший бутерброды Арни со всё большим интересом следил за происходящим, особенно когда запах готовящейся пищи начал напоминать запах пищи, близкой к состоянию готовности.       Через некоторое время, которое, как надеялся Винс, уже приблизилось к тому загадочному «до полной готовности», указанному в книге, он выключил конфорку. Зачерпнул немного, но никак не мог решиться попробовать. – Пахнет аппетитно, – возник возле его плеча Арни. Винс задумчиво посмотрел на него – его лицо обрело несколько расчётливое выражение – и протянул ему ложку. – М-м... Не совсем уверен, – Арни зачерпнул ещё, и провел повторную дегустацию. Винс внимательно за ним наблюдал. – Что-то я не распробовал, – и, с хитринкой в глазах, как проказничающий кот, который знает, что его всё равно не отругают, снова нацелился на миску. – Ах, ты, – Винс отобрал у него ложку. Арни засмеялся, и он невольно улыбнулся, почувствовав лёгкий укол ностальгии. Может быть, он и сам в юности иногда валял дурака... – Приготовь ещё, а? Большую порцию, – Арни мечтательно вздохнул.       Винс, наконец, решился опробовать дело рук своих, и нашёл его неплохим. – Тогда продукты закажи. И мяса побольше.       Арни задумчиво поболтал пальцами. Мыльные пузыри вели себя как обычно. Сложно сказать, чего он от них ожидал, но, возможно, он был немного разочарован. Мысли толпились, обрывочные, мелкие и разрозненные, хоть и связанные общей темой, точь-в-точь как пригоршня мыльной пены.       Обычно горячая вода благоприятно влияла на его мыслительные процессы. Когда рукам и мозгу нечем заняться, то последнему не остается ничего иного, кроме того самого сложного и, как правило, наиболее волнующего. А вот его новый сосед, насколько Арни понимал, в это состояние мог войти почти в любое время. Причем он мог параллельно заниматься другими делами или даже участвовать в разговоре. Из-за этого он порой выглядел отвлечённым, частично обращённым вглубь себя, отчего могло создаться определённое (неправильное) впечатление.       Арни не спешил впечатляться. Он чуял, что было что-то ещё, точнее, что не было чего-то ещё. Арни почувствовал раздражение, как будто он собирал паззл, а одного из центральных кусочков не хватало. Или он его не видел, что раздражало ещё больше. Нет, этот сим не выглядел незавершённым, но... как-то... ещё не пришедшим в себя?.. Не очнувшимся, наконец ухватил Арни мысль за хвост. Как компьютер, переведенный в спящий режим... или, возможно, в режим энергосбережения.       Он сел, нащупывая пробку от слива. Ему не нравилось, что он не мог собрать всю картинку целиком, потому что ему нужно было знать, какую линию поведения следует выбрать. Безопасную, подсказал островок рациональности, и Арни мысленно дал ему подзатыльник за высказывание очевидностей (возможно, этот островок был небольшим именно из-за того, что часто отхватывал за это. И за риторические вопросы).       А ещё эти слухи... С одной стороны, стоило поделиться своими опасениями с Винсом, с другой – ему не хотелось этого объяснять. В старину порой казнили приносящих дурные вести, и Арни не горел желанием попадать под раздачу. А он мог. Стоит только вспомнить ту вспышку ярости в первый день знакомства. Конечно, ничего, в общем-то, не произошло, но что-то подсказывало ему, что произойти ой как могло.       Ох, но с третьей стороны у этого действительно могли быть такие планы на них, и уж тогда-то Винс мог вспыхнуть похлеще лесного пожара. В таком состоянии хорошо, если разбираешь, кто есть кто, и кто виноват. Но так как виновника не достанешь, а он, Арни, совершенно определенно будет поблизости... В общем, у него осталось всего пара дней, чтобы что-нибудь решить.       Арни терпеть не мог подобные дилеммы. – Ты что это, мультики смотришь? – удивился Арни. – Угу. – Мультики, – уточнил он с неопределенной ноткой. Он умел спрашивать, не задавая вопрос, и сейчас наблюдал, поведётся ли его собеседник. – Знакомлюсь с тем, что показывает здешняя телестанция вообще, – Винс наморщил нос: с ленцой вползший в гостиную вместе с Арни запах шампуня был немного резким для его восприятия.       Арни помолчал, чувствуя себя немного обманутым. Винс вроде как и ответил, а особой пользы от этого не было. Кроме того, он фактически закрыл тему. Теперь спрашивать что-то ещё было не слишком уместно. Проигнорировал Винс и молчание после своей фразы, которое симы из неловкости часто стараются заполнить, переводя тему или продолжая предыдущую. Провёл, рассержено подумал Арни. – Я иду спать. Телевизор долго не гоняй, а то счет придет большой, – наконец сказал он. Винс кивнул, не став вступать в полемику касательно имевшихся у них средств, и Арни окончательно расстроился.       Винс просидел почти до двух часов ночи. Он наткнулся на ужастик, которые, видимо, начинали крутить в довольно позднее время, но не особенно впечатлился. В какой-то момент спать ему перехотелось, и теперь он сидел на кухне, потягивай чай в темноте. В свете не было нужды: глаза привыкли, ещё когда начало темнеть, а ему было лениво вставать с дивана, чтобы щёлкнуть выключателем.       Он замер, услышав какой-то неопределённый звук. Звук затих. Потом повторился. Винс осторожно поднялся со стула, стараясь не скрипеть им. Раздался едва слышный скрежет, и приглушённый щелчок, и Винс сообразил, что это. Замочная скважина провернулась ещё раз – он успел за это время тихонько поставить кружку на тумбу и прильнуть к ближайшей ко входной двери стене, – и дверная ручка медленно, очень медленно начала поворачиваться. Винс напряг слух. Кто-то шёл на цыпочках, очень стараясь не создавать лишнего шума, но получалось плохо. Паркет немного поскрипывал.       Винс продолжал слушать. Потом осторожно выглянул. Взломщик крался дальше. Он не выглядел крупным. Очевидно, он кинул взгляд в кухонный проём, и, ничего беспокоящего не увидев, удовольствовался этим. Очень зря. Теперь Винс мягко скользнул следом, попадая в такт чужим шагам.       Взломщик ощутил неладное в последнее мгновение, но Винс уже схватил его за руку, намереваясь заломить её за спину. Тот ловко вывернулся из его хватки, тут же подсекая его, в чём, однако, не преуспел. Винс попытался схватить его за горло, но сим опустил голову и вскинул руку, отталкивая его в стремлении защитить жизненно важную зону (хотя он, скорее, оттолкнулся сам, учитывая разницу в их телосложении), так что пальцы только уцепились за шапочку взломщика. Из-под неё рассыпалась, освобожденная, копна рыжих густых волос. Винс немного промедлил, удивившись, и тут же получил под дых. У него перехватило дыхание на несколько мгновений, но он цепко ухватил за пояс злоумышленника, весьма своевременно попытавшегося дать дёру.       Он вдруг почувствовал, что очнулся. До этого он будто бы частично пребывал в полусне, в каком-то подвешенном состоянии. Удивился, поняв, что не осознавал до этого момента.       И перехватил чужое запястье, мельком уловив злобный отблеск предмета в руке. С силой сжал, – что-то, только что проснувшееся в нём, подсказало, что легко мог бы и вовсе сломать кратким движением, – и женщина приглушенно взвыла, выпустив из пальцев электрошокер. Потом он всё-таки заломил ей руку за спину, но уже со знанием дела, отработанным движением, будто бы проделывал это уже сотни раз. – Что ты тут возишься так стра?.. – услышал он сонный голос Арни. Тот, видимо, выполз посмотреть, что за шум внизу. – О... Это что, вор? – Нет, всего лишь заядлый коллекционер антиквариата, – съязвил Винс. – Иди спать. Сам разберусь. – Полицию бы вызвать... – Спать.       Арни послушно утопал обратно. Что-то показалось ему немножко неправильным в этой ситуации (не считая того, что кто-то пробрался в дом), но он не придал этому значения.       Винс подтолкнул женщину, завёл на кухню и заставил сесть на стул. Он ощущал, что всё это время просто плыл по течению, хотя, если точнее, дрейфовал, но, похоже, всё же пора было куда-то грести. Вот только перед тем, как начинать, нужно иметь как минимум карту, ага? Знания давали преимущество, он теперь помнил это, и прямо перед ним был потенциальный источник информации. Он оперся бедром на стол, стоя, впрочем, вне пределов её досягаемости. – Итак... – Винс сделал вид, что задумался. – Ну, давай, вызывай копов, – буркнула женщина, глядя на него исподлобья. – Пожалуй, нет. Обойдемся без полиции, – в её глазах затеплился огонёк надежды. – Мне кое-что нужно, – и тут же потух, сменившись злостью с испугом и неверием. – Ты не можешь... – Могу, – резко оборвал Винс, и с немного садистским удовлетворением выдержал паузу. Будет знать, как по домам шариться. – Мне нужна информация.       Она уставилась на него. Её лицо было столь выразительным, что прочесть её эмоции мог бы и ребёнок. – Что?.. – наконец спросила она растерянно. – Информация, – повторил Винс терпеливо. – Сведения. Нужно много знать о городе и обитателях, чтобы решиться обчистить чей-то дом. Чаю? – непринужденно предложил он, окончательно введя её в недоумение. – ...Нет, – она немного оттянула горлышко водолазки. Винс вспомнил, что Арни притаскивал чай в жестяных банках, и выудил две из холодильника. Жестом предложил женщине одну. Она заколебалась, и Винс, сочтя это достаточным, протянул ей напиток. – Если хочешь, можем посидеть на крыльце. На улице не так душно. – Странный ты. – Здесь не принято пить чай снаружи? – Я не об этом, – она нахмурилась. – Ничего странного, – пожал плечами Винс. – Поговорим, да и разойдёмся без обид. – В самом деле? – женщина с недоверием рассматривала его.       Они уселись на крыльцо. Винс с удовольствием глубоко вдохнул. Ночью в воздухе появлялся какой-то особенный запах; вероятно, где-то в окрестностях росли цветы, раскрывающие свои неприметные бутоны после наступления темноты. Ветерок легонько трепал волосы.       Женщина прислонилась к перилам плечом и вскрыла жестянку с чаем. Винс покосился на неё, рассматривая. Вид этой роскошной рыжей гривы взывал к какому-то совершенно древнему общемужскому чувству, затрагивая при этом его личные эстетские струнки, о которых он не подозревал. Винс позволил себе ещё немного полюбоваться.       Она покосилась на него и вдруг вспыхнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, а затем закрыла. Гнев на её лице сменился на удивление. – Что? – Ты смотрел, как... как, не знаю, на природу? – она замялась, потом опять рассердилась, на сей раз, кажется, на его непонимающий взгляд. – Ну! Ну не как мужчина. Мужчины смотрят обычно не так.       Винс задумчиво побарабанил пальцами по банке. – Наверное, мне просто нравится другой тип женщин, – тут он не лукавил. У неё был взрывной, вздорный норов, ему это не слишком нравилось.       Он подумал, что и вовсе не стал бы связываться с ней, даже если бы ещё не знал, какова она; инстинктивно он ощущал, что где-то есть взаимосвязь между её внешностью и характером. Одно вело к другому; что именно к чему вело, он не знал, – генетиком он точно не был, да и вообще в биологии разбирался плохо, – но этого хватало. – Вот как, – кажется, она успокоилась. – Так что ты хотел знать? – Для начала, твое имя. – Зачем тебе?       Винс подавил желание закатить глаза. – Я, конечно, могу узнать это и как-нибудь по-другому, но так будет проще, – он специально допустил двусмысленность фразы. – Тиш, – хмуро ответила она.       Хорошо. Винс подумал, как лучше задать вопрос, чтобы ему рассказали именно то, что он хотел узнать. Он решил начать издалека. – Довольно тихое местечко, да? – Обычно нет. Тут довольно оживленно... было. А сейчас затишье, и все суют нос в чужие дела больше, чем надо.       Это прозвучало довольно иронично, учитывая, что она всунула свой нос в чужой дом в буквальном смысле, но, кажется, Тиш этого не заметила. – Затишье?       Она ответила не сразу. – Все мы... ну, большинство из нас, сейчас ощущаем себя... беспокойно. Беззащитно. Никому не нравится происходящее, – Тиш помолчала немного. – Видишь ли, часто случается, что к кому-нибудь в семью оно подселяет другого сима. И он становится для кого-нибудь супругом. Или супругой. В том месте, откуда ты, наверное, тоже так бывает. Вот только в последнее время оно селит к симу сима того же пола. Ты же понимаешь, о чем я? – Возможно, – уклончиво ответил Винс, пытаясь выудить как можно больше из неё. Она вдруг повернулась к нему, вскинув брови: – Возможно? Тебя ведь тоже подселили сюда к парню, который к тому же живет здесь один, и до тебя всё ещё не дошло? – А ты влезла к подростку, который живет здесь один, чтобы что-нибудь у него спереть? Обокрасть ребёнка?       Она зарделась. – Прошел слушок, что у него тут ещё кто-то теперь живёт... вот я и подумала... может, кто с деньгами поселился... – М-да, – высказался Винс. – Это же просто работа, – слабым голосом произнесла Тиш.       Работа? Да преступность здесь неслабо организована, подумал Винс. – И что, много таких случаев было с приезжими? – решил он вернуться к теме. – Не очень, – облегчение. – Но у нас был ряд скандалов, когда симы, будучи в браке, заводили на стороне связи... не по своей воле. – Тоже однополые? – Да. Это страшно. Плохо, когда оно выбирает симу партнера, который ему не нравится, но все вокруг это понимают. Сочувствуют. Но когда оно заставляет вот это... молодёжь уже более спокойно к этому относится, но взрослые и старики только осуждают. Мне... – у Тиш задрожали губы, и она отвернулась. – Мне тоже подселили... – Сочувствую, – сказал Винс несколько неловко. – Да что ты понимаешь?! – вскинулась Тиш, и он замахал ладонью в призыве не шуметь. – Ты разумный! Мне подселили болвана! Она... – у неё скатились по щекам две крупные слезинки. – Она пристает ко мне, даже когда оно не наблюдает...       Винс пришёл в ужас. Не от ситуации, от перспектив. Если болваны так легко перенимают модель поведения, которую диктует им божество, то это просто чудо, что все они миролюбивы.       Некоторое время они сидели молча, занятые собственными мыслями. – Если это всё, что ты хотел знать, то я ухожу, – сказала наконец Тиш, поняв, что ей ничего, в общем-то, и не грозит. – Дай свой номер.       Она уставилась на него. – У тебя ведь есть телефон, верно? Может статься, мне нужно будет что-нибудь у тебя спросить. Не топать же к тебе домой ради этого. – А больше тебе спросить не у кого? – она выглядела удивлённой. – Нет. У меня вообще записная книжка пуста, – Винс мысленно напомнил себе, что следует записать номер Арни. – Не пробовал разок выползти на свет божий? – снова перемена настроения. – Обязательно попробую. Номер давай.       Тиш продиктовала номер. Винс посмотрел на неё ожидающе, и она напомнила: – Тиш, – он продолжал смотреть, и она неохотно добавила: – Эрстметц. Тиш Эрстметц. – Чудно. Ну что ж, вот теперь мы можем разойтись. – ...Спасибо. – За что? – вот теперь удивился Винс. – Знаешь, я... мне не с кем было об этом поговорить. Мне как-то легче сделалось. – М-м... пожалуйста? – Ага.       Любит оставлять за собой последнее слово, отвлечённо отметил Винс. Тиш немного замялась, а потом неловко протянула ему на прощание ладонь, и они пожали друг другу руки.       Винс вернулся и прислонился к тумбе, допивая чай. Он почти не прикасался к нему во время разговора, и банка была почти полной. Он снова прокрутил разговор в памяти. Если женщина не преувеличивала, то ему было о чём беспокоиться, кроме того, кто он и из-за чего здесь оказался. Ещё – он немного поразмышлял – его смутно тревожило что-то в Арни. Словно тот что-то недоговаривает. Или скрывает.       Чай закончился. Винс, не глядя, забросил банку в мусорное ведро и открыл шкафчик. Дверца скрежетнула... немного не как обычно. Оттуда что-то выпало, запрыгало по столу, сбросив с себя кругляш, и Винс прижался к тумбе, не желая потом ползать по полу в поисках этого чего-то. Он неловко выудил зажатый между ним и тумбой предмет, оказавшийся болтом, и положил на полочку вместе со свалившейся с него шайбой, сделав себе ещё одну заметку: спросить у пацана, где у него инструменты. Перекошенная вторая дверца тоже ему не очень нравилась.       В любом случае, делать себе ещё чай ему перехотелось, и Винс ушёл в свою комнату, не забыв подобрать с пола оброненный электрошокер и припрятать.