Точки соприкосновения

– Винс!       Винс обернулся. Пора было возвращаться. – Может, ещё немного? – попытал он удачу. – Может, если хочешь снова обгореть.       Винс вздохнул. Обгорать ему не нравилось. Он начал сворачивать верёвку, удерживавшую его воздушного змея. Он выглядел красочно даже в насыщенно-голубом небе, и Винс ощутил гордость, свойственную всем детям, которые внесли свою лепту в изготовление чего-то красивого.       Когда он вошёл, дед отложил книгу. Он будто всегда знал, когда у Винса есть вопрос. – Дедушка Клайв? Мама с папой ещё долго будут ссориться? – Полагаю, да. Долго, – дед несколько испытующе посмотрел на него своими светло-серыми глазами. Они выцвели за не слишком долгую, но насыщенную жизнь, и часто пугали не только детей, но и взрослых. Винс же не ощущал никакого дискомфорта. – А ты как думаешь? Почему они ссорятся? – Из-за меня, – он не спрашивал и даже не предполагал. Часть его знала ответы на многие вопросы из числа тех, о которых он предпочел бы и вовсе не знать. – Да-а, – протянул дед, с нежностью и толикой горечи глядя на внука, будто заглядывал сейчас в будущее. – Не выйдет из тебя ни писателя, ни бизнесмена, Винси. Да и учёная степень тебе не светит, хотя ты умён не по годам. – Никогда не хотел быть учёным, – нахмурился Винс. – Об этом я и говорю, – дед большим пальцем разгладил складку между его бровей. – И что же ты собираешься выбрать? – Ничего из этого. Уверен, что найдётся что-нибудь другое, что мне подойдет. – Тогда они могут начать ссориться с тобой. – Я знаю.       И Винс проснулся. Некоторое время он лежал неподвижно, глядя на свой комод. Всё, чего он сейчас желал – просто вернуться обратно в сон.       Клайв, подумал Винс. Ему стало грустно. Грустно от того, что он забыл. Грустно от того, что он, вероятно, больше никогда не увидит деда, кроме как во сне. Тяжесть этого знания когда-то уже обрушилась на него, и сейчас он ощутил только мимолётный отголосок этого веса, который, впрочем, убрался, вытесненный хорошим воспоминанием, но всё равно оставил после себя горьковатый привкус. Винс закрыл глаза, сообразив, что всё это время не моргал, и в какой-то момент снова уснул, убаюканный гулом ветра снаружи. Конец ноября всегда был ветреным.       Он выполз из постели к часу дня, подавленно сонный, словно отоспал не почти четырнадцать часов, а всего четыре. Возможно, виной этому были краткие вспышки нервного напряжения, возможно, ветер на улице и тепло в доме, который наконец прогрелся после того, как вчера дали отопление, но вне зависимости от причины Винс чувствовал себя так, словно впадает в зимнюю спячку. – Ты чего это вялый такой? Не заболел? – участливо поинтересовался Арни, только вернувшийся домой. Он не спешил снимать куртку и отогревал замерзшиё щеки ладонями. – Просто спать хочу, – отозвался Винс. – Чего за лицо держишься? – Там такой ветер, ты не представляешь. Я видел голубя, которого встречным ветром сбило с курса, – хихикнул Арни. – М-м.       Арни, отогревшись, снял куртку и, потирая ладошки, направился к холодильнику. Поставил обед разогреваться, наблюдая за Винсом. Тот застрял около шкафчика, с сонной задумчивостью перебирая коробочки с чаем в попытке выбрать что-нибудь. Арни похлопал его по плечу. – Кофе хочешь? – и, дождавшись кивка, достал кофеварку из тумбы.       Они привычно поморщились от грохота и скрипов, издаваемых агрегатом; тем не менее, когда кухню наполнил аромат кофе, Винс заинтересованно навис над плечом у Арни, ожидая, когда в кружку перестанет капать. Арни от этого напрягся, пытаясь понять, собственно, почему, а потом напрягся ещё больше, когда Винс ухватил кружку и перенес её через него же, умудрившись, правда, не разлить. Арни перевёл дух и сунул в кофеварку и свою кружку тоже.       За столом они сидели в тишине. Винс размышлял, с чего пацан таким заботливым вдруг сделался, Арни пытался понять, что не так у него в последнее время с восприятием, причем с восприятием одного конкретного сима.       На следующий день Винс был уже бодрее, хоть и встал довольно поздно. У него было ощущение, что его режим пытается сдвинуться, передвигая бодрствование ближе к ночному времени. Ничего удивительного, если учесть, что утром ветер был особенно сильным, а к ночи затихал. Зато ночное небо было удивительно чистым, словно тучи днем выпасались, резвились, убегая от ветра-пастуха с невероятной скоростью, а потом, устав, прятались куда-то на ночлег. Можно было, не слишком напрягая зрение, разглядеть даже самые скромные звёзды; астрономы, должно быть, каждую последнюю треть ноября были просто в экстазе.       Вернувшись из школы, Арни столкнулся с доставщиком еды, и тут же с ним расплатился, забрав продукты, чтобы тот не звонил в дверь, и тем более не заходил. Посторонних в доме Арни не любил.       Он на мгновение застыл перед дверью, немного не донеся ключ до замочной скважины. Как же вышло, что он даже не заметил, как Винс обосновался в его доме? Конечно, вначале он просто терпел несколько дней, но потом... Арни напряг память, ставя продукты на пол, и закрыл за собой дверь. В нос ударила смесь запахов готовящейся еды. Не все из них были приятными, он, например, старался уйти из кухни, когда Винс начинал обжаривать лук, потому что лично у него это вызывало жжение в глазах и носу похлеще, чем от нарезаемого свежего лука. Но что-то из всего этого уже пахло так, что слюнки текли.       Если припомнить, то Винса сперва можно было увидеть только в паре мест. Он облюбовал себе стул на кухне и всегда с того момента сидел только на нём (Арни после этого перестал выбирать стул, исходя из настроения, потому что чаще всего один из стульев был занят), и он всегда сидел на правой стороне дивана, когда смотрел телевизор. Кресло он отчего-то игнорировал.       Поэтому, наверное, он просто привык видеть Винса в каких-то определённых местах в доме. Кроме того, когда ему нужно было что-то куда-то положить, он всегда выбирал место, которое Арни не использовал. Он почти не пользовался настенным шкафчиком, потому что дверцы у него держались на честном слове, а потом появился Винс и занял там целых две полки с расставленными в каком-то одном ему известном порядке коробочками чая разнообразных видов и сортов. Ещё и дверцы в чувство привёл. Что забавно, Арни тоже теперь туда лазил, потому чай там появлялся исключительно годный. И так со многими вещами. Может быть, это оттого, что Винс так ценил своё (и, соответственно, чужое) личное пространство? – Я вернулся! Тут продукты привезли, я забрал. – Замечательно. Поставь, пожалуйста, – Винс, не глядя, указал в сторону того места, куда их следовало деть. – Привет.       Арни улыбнулся. Судя по паузе, Винс снова сосредоточился так, что поздоровалась с ним сейчас его автономно работающая часть, видимо, отслеживающая внешние процессы.       Он сделал себе чай, не решившись отвлекать Винса звуками работающей кофеварки (хотя, на самом деле, действительно отвлечь его было сейчас сложно), но остался тут же, на кухне. Ему хотелось понаблюдать. Прошло уже столько времени, а Арни всё ещё не привык к этому зрелищу; в его представлении о жизни как-то так сложилось, что готовить должна женщина. Винс, судя по всему, плевать хотел на чьи-то представления, поскольку он не остановился, освоив несколько простеньких блюд, которых было достаточно для обыденной незамысловатой готовки, а продолжал осваивать всё более сложные вещи. Хотя, возможно, это ему хватило бы пару блюд, а Винс мог быть привыкшим кушать более разнообразную пищу, не говоря уже о её качестве.       В любом случае, зрелище Арни... нравилось. Во-первых, потому что в результате он будет хорошо вкусно кушать, а во-вторых, именно потому, что Винсу было безразлично чьё-то мнение. Он просто делал то, что ему нравится и получал от процесса удовольствие; бывало, иногда даже мурлыкал что-то негромко (Арни не мог разобрать, что именно; он подозревал, что никогда и не слышал этих песен), и в такие дни у него было приподнятое настроение до самого вечера.       В такие дни он любил разговаривать. Конечно, говорил в основном Арни, как и обычно, но реплики Винса из коротких, служивших маячками того, что он всё же слушает, становились длиннее и заинтересованнее. В таких разговорах чаще проскальзывали шутки, бывало, и Винс что-то рассказывал, если вспоминал, иногда смешное, иногда грустное. Арни любил такие дни, потому что всё это было искренним, а уж он мог отличить. И это настолько разительно отличалось от ощущаемой от Винса лёгкой настороженности, когда он общался с другими, что Арни ощущал себя так, словно был монополистом. Он понимал, почему, но никак не мог взять в толк, почему это ощущение ему нравилось.       Винс, закончив, бросил на стол старенькое полотенце, используемое им вместо прихватки, которых он терпеть не мог, и с удовольствием потянулся. Осталось только протереть плиту, и – он прикинул, сколько сейчас времени, – можно ещё часок посидеть перед телевизором перед работой. Он собирался напомнить Арни про посуду, но тот потягивал чай с каким-то непривычно мечтательным видом, и Винс решил не отвлекать его от мыслей. Мало ли.       Арни сидел на кухне, куда его в этот раз занесло делать домашнее задание, и уже во второй десяток раз перечитывал условие задачи, даже не пытаясь отложить что-то из него в памяти. Он, вообще-то, собирался побыстрее закончить, чтобы освободить себе время вплоть до следующего понедельника, но мысли вертелись совершенно в другом направлении.       «Ну что, с первым днём зимы», – сказал он утром, и Винс, хмыкнув, уставился в окно, видимо, пытаясь отыскать за ним какие-то отличия между вчерашним днем и сегодняшним, которые знаменовали бы приход зимы. А Арни уставился на него. И так и смотрел, пока не сообразил, что что-то не то делает, после чего поспешно отвёл взгляд. Он до сих пор не мог понять, что на него нашло. И ведь не любовался, а именно что просто смотрел, без единой мысли в голове, как будто ему, ну, нужно было смотреть.       Винс зашёл на кухню и, оставив книгу на столе, достал свою кружку. Потом, немного подумав, достал тарелку и накидал на неё кексов: ему вдруг захотелось чем-то перекусить. Со всем этим он уселся напротив Арни, приглашающе пододвинув к нему тарелку, и раскрыл книгу.       Арни тоже взял кекс и машинально откусил, наблюдая. У Винса были закатаны рукава, так что были видны лениво движущиеся мышцы предплечья, когда Винс помешивал чай или откусывал от кекса. Арни вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется его потрогать, просто положить руку на предплечье, чтобы почувствовать под пальцами движение, и поперхнулся.       Совсем дурак, что ли, подумал он про себя, пытаясь откашляться. Винс отставил кружку к стене и перегнулся через стол, хлопая Арни по спине, пока тот не замахал ладонью, мол, хватит. – Ты что, от кексика загнуться собрался? – спросил Винс, внимательно глядя на него. Арни, всё ещё покашливая, замотал головой. – Нет, если тебе ну очень хочется, то вперёд, но, пожалуйста, пусть это будет не мой кекс. – Ты такой добрый, – укоризненно отозвался Арни. – Я пошутил. – И шутки у тебя добрые. – Ну ладно, ладно, не дуйся.       Арни слабо улыбнулся. Что за странные желания, дружище, давай прекращай, сказал он себе.       Винс обрадовался выходным. Строго говоря, они не были для него выходными, так как суббота и воскресенье были для него рабочими днями, но, пожалуй, именно этому он и обрадовался. Последние несколько дней Арни постоянно находился где-то возле него, и Винсу было сложно сосредоточиться на каком-либо занятии, потому что как только он пытался, то начинал ощущать на себе взгляд. В конце концов, на выходных он выходил из комнаты предельно поздно, завтракал и через некоторое время просто брал какую-нибудь книгу и уходил обратно в комнату. Зато на работу уходил чуть ли не заранее. – У меня такое ощущение, что ты меня избегаешь, – с полувопросительной интонацией произнёс Арни в понедельник. У Винса был выходной, и он старался как можно меньше находиться с пацаном в одном помещении. – Тебе кажется, – ответил Винс, честно глядя на него, и тут же занял ванную. На полтора часа.       Вообще, бегать было не дело, но Винс посчитал нужным отложить какие-либо другие действия. Нечего дёргаться прямо перед приходом этого. Сейчас им и так нервы помотает.       Арни в его отсутствие успел припрятать вещи. Винс прикинул, сколько ещё времени осталось.       «Божество сейчас будет здесь»       Не осталось. Хорошо хоть, он взял вещи с собой, чтобы сразу одеться, а то мчался бы сейчас к себе, как ополоумевшая газель... Стоп. По здешней логике вещей, одежда бы просто на нем возникла, приводя его в то состояние, в котором он был неделю назад. А сейчас он был в одежде, которую купил...       Винс торопливо метнулся назад в ванную. Ему приходилось очень быстро одеваться, но вот со всей доступной ему скоростью раздевался он, кажется, впервые. Одежду было жалко. Он зашвырнул вещи в тумбочку, надеясь, что этому не стукнет в голову её поменять или вовсе убрать, и перевёл дух.       «Божество наблюдает»       На какой-то короткий миг он занервничал, но потом с облегчением нашёл себя одетым.       «Есть»       Ну, отлично, сейчас он будет ужинать. После ванны, конечно, самое то, но, скорее всего, он будет кушать не один, чего ему сейчас не особенно хотелось.       Арни старательно избегал его взгляда. Может, он собирался поговорить о чём-нибудь важном или попросту неудобном для него, связанном с приходом этого, но не решался? На протяжении нескольких дней, переспросил у себя самого Винс. Ну так нужно было решаться, а не сопли жевать.       Но, вообще, – он решил повертеть этот вопрос во всех сторон, раз уж они едят так долго – Арни обычно так долго не маялся, так что это вряд ли связано с тем, что он предположил.       Винс посмотрел на парня внимательнее. Кончики ушей у того покраснели. Кто-то когда-то сказал, что сколько бы ни было вопросов, а в любой момент времени ответов будет не хватать. Винс подумал, что этот сим был неправ. Ответов всегда есть предостаточно, просто ты не знаешь, какой из них верный.       Он решил оставить пока этот вопрос. Всему свое время.       «Спать»       Спал Винс мало, как и ожидалось, но он не мог сказать, что совсем уж плохо. Его новая кровать была какой-то такой... удобной, что ли. Он спал едва ли больше, чем три часа, но ощущение было такое, словно прошло часов пять, чего уже более-менее хватало.       Он сел и потянулся. Итак... вторник. Сегодня на работу.       «Заправить постель»       «Переодеться в.../Повседневная одежда»       Что-то ощущалось неправильным. Винс задумался, потом уловил: ветра не было. Да и вообще, было теплее. Гораздо. Словно на дворе середина октября.       В половине восьмого в «Дикий запад» пожаловали симы с деловыми портфелями. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у одного из троицы не портфель, а кейс, в котором лежало явно что-то тяжелее бумаг. Этот сим был несколько моложе остальных двух и выглядел скорее как помощник.       Лестер, завидев их, вышел, перекинулся с ними парой фраз и снова скрылся на кухне. Через несколько секунд шеф замаячил за спиной у Сэма, принимавшего заказы за стойкой, и помахал Винсу, подзывая. Винс зашёл на кухню, окинул взглядом помещение, и завернул к стойке, где Лестер и продолжал стоять. – Давай-ка ты сейчас идёшь со мной. Поприсутствуешь, – кажется, у шефа резко испортилось настроение. Винс кивнул.       Лестер отвел его к заднему помещению, в котором он раньше не был, и достал ключи из кармана. Отпер дверь и, запустив его внутрь, ушёл.       Винс окинул взглядом помещение. Здесь был длинный стол, стулья, два небольших шкафа. И ещё одна дверь. Его взгляд остановился на сиротливо приткнувшемся вазончике в углу, когда шеф вернулся вместе с пришедшими симами. Лестер щёлкнул выключателем. Винс зажмурился, но комнату, в отличие от его ожиданий, залил мягкий, не резавший глаза свет. На стенах, чего он тоже, признаться, не ожидал, обнаружились охотничьи трофеи.       Джентльмены с деловыми портфелями (и кейсом) без особого приглашения расположились на стульях. Видимо, они были здесь уже не в первый раз. Оторвав взгляд от фотографии Лестера, с победной улыбкой державшего поистине гигантского окуня, Винс шепнул шефу, который перебирал ключи, пытаясь уцепить маленький ключик: – А что делать-то? – Да ничё не делай. Можешь, вон, поразглядывать, – он указал взглядом на фотографию и ухмыльнулся. – Ты их нервируешь.       Хотя Винсу невольно захотелось улыбнуться в ответ (Лестер очень заразительно улыбался), он сдержался и сосредоточенно кивнул, краем глаза заметив, что троица за ними наблюдает. Лестер стрельнул взглядом в их направлении и коротко одобрительно кивнул. Он неторопливо прошёлся до шкафов и отпер одну из дверец, доставая оттуда какие-то бумаги. – Итак, – он уселся напротив деловых симов с портфелями (и кейсом) и положил бумаги перед собой. – Что именно интересует вас в этом году, джентльмены? – Начнем, пожалуй, с налоговой отчётности.       Дальше Винс не слушал. Он всё равно в этом всём, юридическом, не разбирался. Ему даже слово не нравилось. Поэтому он просто решил пройтись вдоль стен, разглядывая фотографии, бумаги о занятии призовых мест в конкурсах, упрятанные в рамочку; было тут отличное чучело белки, от живой и не отличишь. Кроме рыбалки, Лестер промышлял и охотой.       Над низким шкафом висела охотничья винтовка. Пневматика, подумал Винс и изумился: откуда он это знает? Он подошёл ближе, рассматривая. Что-то в нем как будто обрадовалось и ностальгически заворочалось. Винс, словно завороженный, ощупывал оружие взглядом, сантиметр за сантиметром. Мягкий отблеск на прикладе, приглушённый из-за потёртости от частого использования, вызвал у него мелкую приятную дрожь в кончиках пальцев. Винсу до жути захотелось подержать эту штучку в руках. – Винс, а ты что скажешь? – его фоновый режим пропустил внутрь обращение Лестера непосредственно к нему. – Славная вещица, – мечтательно промурлыкал он, ещё раз оглаживая взглядом плавные изгибы приклада. – Хороший стрелок из такой более чем с сотни метров способен белку уложить.       Симы разговаривали негромко, но после его слов уровень шума в помещении снизился настолько, что можно было услышать звуки из кухни. Винс повернулся. – Хотя это неважно. Прошу прощения, я, кажется, отвлёкся от темы. О чём это мы?       Лестер, кажется, лишь громадным усилием сдержал улыбку. – Впрочем, с другой стороны, это будет лишней тратой времени для нас и для вас, – один из троицы встал, одернул пиджак. – Ну что ж, раз всё в порядке, вынужден признать, что нам пора вас покинуть. До свидания. – До встречи, – отозвался Лестер, тоже вставая.       Он закрыл за ними дверь и повернулся, скалясь. – Ну даёшь! – Я задумался, – несколько смущённо ответил Винс. Давно он настолько из реальности не выпадал. – Вспомнилось кое-что. – Нежто тоже живность постреливал? – Возможно, – Винс припомнил, как ему захотелось взять винтовку в руки. – Ну, скорее всего, да. – Не памятуешь, да? Жаль, – огорчился шеф. – Садись-ка.       Винс сел. Шеф собрался с ним о чем-то поговорить? Винс перебрал в память последнюю неделю. Вроде бы он нигде не облажался... – Ой, да расслабься. Просто потолковать хочу, – шеф тоже сел. – Так где, говоришь, ты живёшь? Запамятовал. – На Симметричной, – Винс промолчал о том, что он ему об этом не говорил. – Ага. Не слыхал, чтоб там какой новый домишко появился. Подселили к кому, значит? – Точно.       Лестер как-то неопределённо на него посмотрел. По его выражению лица сложно было понять, к чему он завёл этот разговор. – Однако особенно довольным ты от этого не выглядишь. Даже нервноват в последнее время. Нежто девица с характером попалась? – Нет, мне попался парень, чтоб его! – вспылил Винс, и тут же понял, что всё-таки попался на крючок.       Глаза Лестера сузились. Он открыл рот, видимо, чтобы что-то сказать, но Винс не позволил себя прервать. К чёрту, раз он уже начал, то выскажется. Тем более что ему давно хотелось облегчить душу. – И это ещё не худшее, – шеф закрыл рот, видимо, решив всё-таки сначала дослушать. – Он ещё даже школу не окончил! К тому же, он настолько тощий, что... как? Ну как можно-то? – Винс иссяк и потёр глаза ладонью. – Извините, шеф. Накопилось. – Ох, – наконец сказал Лестер. Он побарабанил пальцами по столу. – То есть то, что он парень, тебя заботит меньше, чем остальное? – Прежде всего, он ребёнок. Хоть и хитрый, и уже почти взрослый, но пока ещё ребенок.       Шеф задумался. – Но больше этого, – покачал головой Винс, – меня злит, что меня заставляют. Никакого выбора, будто достаточно стащить нас друг с другом, как собак. Просто выводит из себя. Я не знаю, – он обхватил себя пальцами за запястье, – насколько ещё у меня хватит терпения.       Винс вздохнул, и посмотрел на Лестера. Тот был задумчив, но на лице почему-то читалось облегчение. Вдруг Винсу показалось, что он кое-что понял. – У вас есть дети, Лестер? – Нет, – отозвался тот. Вот тут Винс убедился. Шеф вцепился в него взглядом и раздельно повторил: – Нет, у меня нет детей. – А, я понимаю. Сначала карьера, да? – о, теперь ему следовало выбирать слова очень, очень осторожно. – Вроде того, – с почти различимым облегчением сказал Лестер. Кажется, он уже жалел, что вообще начал этот разговор. Он внимательно смотрел на Винса, как инсектолог разглядывает неизвестный ему вид, раздумывая, безопасно ли иметь с ним дело незащищёнными руками. – Но, знаешь, мои ребята мнят, что после работы я иногда убегаю на свидание с женщиной.       Винс понимал, к чему он клонит, и решил не ходить вокруг да около. – Послушайте, я мог бы напакостить какому-нибудь гаду или подлецу, но вы хороший сим, Лестер, а очень мало симов, пройдя через многое в жизни, остаются хорошими. И я не хотел бы, чтобы их стало ещё меньше. К тому же, в конечном итоге, мы с вами окажемся в одной лодке, не так ли? – он глубоко вдохнул после длинной реплики. – Разные вещи... – Обществу-то не будет разницы. – Эт’ уж точно, – он немного помолчал, словно бы что-то взвешивая. – Слушай, мы могли б сегодня закрыться на часок раньше. Хочешь тяпнуть стаканчик-другой? – Могу, – а почему бы, собственно, нет? Друзей, с которыми можно было бы выпить, у него не было. – Вот эт’ дельный разговор, – усмехнулся шеф. А потом спросил: – А не боишься? – С чего бы? – усмехнулся в ответ Винс. – Мне ведь тоже не все женщины нравятся.       Выпивка была превосходной. Винс не ощущал себя тяжело, подавленно пьяным, скорее бодро пьяным. Он вообще не очень чувствовал эту самую пьяность – координация у него была на месте, мозг тоже не спешил отключаться, он мог формулировать довольно сложные предложения. Вот только на сложных словах язык не успевал повернуться. Лестер, судя по всему, ощущал себя примерно так же, и тоже иногда запинался. Казалось, что он был немного пьянее, поскольку его говор стал ощутимее. Хотя, возможно, он и был пьянее. Вливал он в себя, во всяком случае, больше, чем Винс. – ...до того, как я там очутился, он сидел на бут’рбродах, хлопьях и макаронах. С сы-ыром, – протянул Винс с отвращением.       Лестер поморщился всем лицом. Он разделял чувства Винса. – Дык рази ж эт’ блюдо? Какое ж эт’ блюдо? Эт’, с позволения сказать, бурда. – Во! Я жрал это два дня. А потом, потом мне надоело. – И ты начал куховарить, – Винс кивнул. – Добро, что тя к нам послали-то.       Они чокнулись. – Могло б тя послать куды-то на хе... х’реографию, – теперь настала очередь Винса морщиться. – Эге-е, у эт’го бывают такие приколы. – Угу, или, это, детей учить. Во был бы номер! – Чё-то? Ходили б у тя по струнке, лишний разок не разевали роток. – А и зачем? Разве я образов’вать умею, чтоб им было что сказать?       Они оскалились и чокнулись. – Паскаль... – вдруг погрустнел Лестер. – Паскаль-то наш уходит скоро. – Как? Совсем? – К Робу уходит, – печально поведал шеф и объяснил, видя непонимающий взгляд Винса. – Конк’рент мой, шоб... шоб его черти в аду драли. – Но ему ж нельзя! – забеспокоился Винс. – Он хоть и мудила, но мы ж без него как без рук. – А он не понимает, что низя! Эт’ гад завсегда толковых сманивает. На чё ведутся, ума не приложу. Он ж не платит толком, всё се гребёт. – Как б его прижучить... – задумался Винс. – Ни-ни! Эт’ ж нам дурная слава. Чё с ним ни случается, всё нас норовит дерьмом облить. – У-у... А если как-нить того? Легально? – Кабы знал как, уже б прижал.       Винс потёр лицо. Они немного посидели, раздумывая, стоит ли ещё наливать. – Пора бы нам, наверн, уже, того, по домам. – ‘час те такси вызвем. – Мне? – Я и тут могу остаться, чё-то, не впервой. – Не-не, в смысле, за мной, того, приехать должны... ск’рее всего. – А. Ну, вызвем, если не дождёмсь. А, и чё хотел-то от тя. ‘час я те дам рецепт, ты, как будет время, сделай. Поглядим, откель у тя руки-то растут, – Лестер покопался в бумагах и протянул ему листок. – Торт? – удивился Винс. – Эге. Сдюжишь – подтянем тя, на кухне помогать бушь, как Паскаль уйдёт. – Я попробую, – пообещал он.       Винс тщетно надеялся, что машина не приедет. Значит, оно всё ещё там.       Он услышал раздражающий перезвон, когда, выходя, захлопнул дверцу. Это он уже раньше слышал... Теперь он в другой униформе на работу будет ходить? И хорошо. Эта достала уже. О том, что может быть хуже, он решил не думать.       «Есть»       О. Это отлично.       Винс запоздало вспомнил, что кушает он обычно не один, и нахмурился. Но на этот раз он ужинал без компании, что было несомненным плюсом, учитывая, что его начало клонить в сон на половине съеденного.       «Прибраться»       Винсова тарелка отправилась в посудомойку.       «Принять душ»       Он отвлёкся от размышлений касательно того, откуда (или когда) у них появилась посудомойка, и ужаснулся. Душ?! Чёрт уже с тем, что сразу после еды, но после такого количества выпивки? Ноги понесли его на второй этаж, и он немного успокоился. Всё-таки, если организм движется сам, то и случиться ничего не должно. По идее. Если он не врубит слишком горячую воду. На сердечко он вроде не жаловался, но экспериментировать ни в здравом, ни в пьяном уме не стал бы.       После душа его окончательно развезло. Как в плане опьянения, так и в плане сонливости. Ух, эти переодевания, чтоб их...       Арни, стоявший в коридоре, наморщил нос. – Ты что, пьяный? – Точно! – радостно подтвердил Винс.       Стоп-стоп, только не говорите, что...       «Романтически обнять»       Они оба скривились. – Ну уж нет. – Не-а! Слышь, ты! Ты, там! – Винс, задрав голову, замахал рукой. – Спать хочу, понимаешь? Спать! Спа-ать!       Он потёр глаза, моргнул и потряс головой. Кажется, на какую-то долю секунды он всё же отключился.       «Спать» – Ну неужели, – буркнул Винс. Арни проводил его ошалевшим взглядом. А что, так можно было?       «Спать»       И Арни тоже утопал в свою комнату.