Точки соприкосновения

      Винс пришёл в ужас. – Арни?       Арни бессмысленно улыбнулся, продолжая качать ребенка.       «Взять»       Ноги Винса приблизили его к Арни, и тот передал ему новорожденного. Сам Арни куда-то после этого утопал, судя по звукам, в ванную. Винс пытался следить за ним, прислушивался, не замечая, куда идёт, потом наклонился и положил ребенка в кроватку, невесть откуда взявшуюся. Винс без всякого смысла отметил, что это его старая комната, и что его кровать куда-то делась.       Он повернулся и шагнул к выходу, чтобы сходить и посмотреть, как Арни, но ему не дали.       «Взять на руки»       Винс наклонился над кроваткой, взял новорожденного и выпрямился.       «Взять бутылочку»       Он вышел, пошёл к лестнице, без всякого интереса покосившись на висящую надпись. Винс вдруг почувствовал себя отстранённым от вообще всего вокруг, перестал чувствовать что-либо. Даже лёгкий голод, вызванный переживаниями.       Какая-то его часть, всегда бодрствовавшая, и зачастую доставлявшая ему неприятные, болезненные известия, и порой неприятности вообще, сейчас выставила внутри у него заслон. Оградила его рассудок от всего. От чувств, ощущений, от внешних раздражителей, даже от собственных мыслей, оставив его пустым и маленьким, но всё ещё целым.       Внутри него на самом деле в пока ещё небольшой ком свернулась ярость, закипая, неуклонно продолжая расти, но он этого попросту не чувствовал.       Он достал из холодильника бутылочку, которой там раньше не было, поднёс к новорожденному, который тут же попытался ухватить её ручками и присосался к резиновому горлышку. Если бы Винса интересовало что-нибудь вокруг, он бы отметил, что ребенок ведёт себя очень тихо.       Бутылка легла на пол. Винс стоял, покачивая новорожденного, и, опустив взгляд, прислушивался.       «Положить в кроватку»       На лестнице он столкнулся с Арни, заглянул ему в глаза со слабо теплившейся надеждой, но Арни ответил ему всё тем же бессмысленным взглядом, и Винс вновь отключился от всего.       Он положил младенца в кроватку, и, немного постояв, с тяжёлым холодом в голове шагнул к двери, уже и не думая, зачем. Он просто смутно ощущал, что ему нужно было выйти.       Ноги остановились. Слух уловил ворочание из кроватки, потом недовольное кряхтение, затем плач, но всё это прошло мимо рассудка. Винс снова шагнул. Остановился.       «Сменить пеленки»       Винс достал ребенка. Повертел. Потом подбросил. Шею свернет, равнодушно отметил он. Но младенец упал ему на руки, глядя всё тем же осмысленным взглядом. Да лучше бы ты болваном стал, а не он, с прежним безразличием подумал Винс. К нему не смогла достучаться даже совесть после этой мысли.       «Положить в кроватку»       Младенец ещё некоторое время смотрел в холодные глаза Винса, а потом сомкнул веки. Винс прислушался, не слишком понимая, для чего, потом перестал.       «Божество ушло»       Винс посмотрел на надпись. Потом посмотрел ниже. Ребенок снова открыл глаза, каким-то образом ощутив, что Винс над ним наклонился. Если до этого он немного шевелил ручками, то теперь перестал двигаться совсем, затих, спокойно, неестественно спокойно глядя на него сфокусированным, непривычно цепким взглядом. Устами младенца глаголет истина, вспомнил Винс расхожую фразу. Так что давай, скажи, успел он придти в себя или не успел? Успел или не успел?       Арни тихонько приоткрыл дверь, и увидел Винса, нависшего над кроваткой со зловещим, отчего-то смутно знакомым хищным видом. – Винс? – негромко позвал он, заходя.       Винс повернулся к нему и прищурился. Потом решительно зашагал к нему, с такой целеустремленностью, что Арни невольно отступил. Винс, приблизившись, ухватил его за затылок и за плечо и крепко прижал к себе. Арни ощутил его пальцы на шее сбоку. – Эй?       Его продолжали держать. Ничего больше не происходило, и Арни немного успокоился. Сердце, быстро застучавшее, когда он открыл дверь, замедлилось, и когда его сердцебиение приблизилось к нормальному, Винс его отпустил. Арни, глядя на него, задался вопросом, совпадение это, или нет, но потом вспомнил пальцы Винса на своей шее. Так вот где это проверяют, понял он.       Они ещё некоторое время смотрели друг на друга, потом Арни прижался к нему, снова обнимая. Говорить было нечего. – Пойдём, – наконец произнес Винс негромко. Ему хотелось сказать Арни, но не при постороннем, которым он вдруг отчётливо ощутил ребенка.       Ему ещё предстоит привыкнуть к его присутствию в доме.       Они вернулись в спальню, и Арни сел, опёршись на подушку, и закинул ногу на ногу, наблюдая за Винсом. Ему было радостно. Он был жив, он был цел, и ему хотелось снять напряжение последних нескольких дней. Арни надеялся, что Винс в настроении.       А может быть, и нет, подумал он, когда Винс тяжело сел на край кровати около него, и о чем-то задумался. Арни сел, скрестив ноги, пытаясь заглянуть ему в лицо, положил подбородок на плечо и обнял. – Винс? – М-м? – Как насчет разгрузиться? – Я бы на твоем месте сейчас поспал, – покачал головой Винс.       Арни разочарованно вздохнул. – А может, всё-таки?       Винс упёрся ладонью ему в грудь, укладывая на постель, и навис сверху, продолжая держать руку на нём и глядя непривычно расширенными зрачками. Медленно поцеловал его в висок – у Арни от этого вдруг перехватило дыхание, и он неслышно прерывисто вздохнул – и отстранился, продолжая смотреть. Потом сообщил: – Люблю тебя. Спи, пожалуйста. – Хорошо, – прошептал Арни, удивлённый и взволнованный.       Спать ему после этого хотелось меньше всего, но он послушно укутался, закрывая глаза, и как-то незаметно провалился в сон.       Винс проснулся через пять часов. Посмотрел на спящего Арни, немного полежал, а потом тихонько выскользнул из спальни. Его что-то тревожило. Он приоткрыл дверь в свою бывшую комнату, и услышал, как младенец как-то недовольно курлыкнул. – Ну всё, всё, ухожу, – проворчал Винс и тихо прикрыл дверь. За дверью тихонько захныкало.       Винс вошел. Наклонился над кроваткой, и в темноте разглядел ребенка и слабый отблик от раскрытых глаз. Младенец удивленно квакнул. Винс запоздало подумал, что стоило бы включить сначала свет – ему-то не нужно было, он превосходно видел при ночном освещении. Сейчас заорёт, подумал Винс, начиная тихо паниковать.       Вместо этого ребенок потянул вверх ручки, сжимая и разжимая пальцы, словно пытался что-то ухватить, и недовольно засопел. Винс едва не хлопнул себя по лбу. Более пяти часов прошло, он бы и сам за это время есть захотел. – Сейчас, только не ори, – тихо предупредил он. Собирался было уйти, но понял, что ребенок заплачет, если он уйдёт. Не объяснишь ведь, что сейчас он вернётся.       Винс осторожно подсунул под него руки, отчаянно пытаясь вспомнить, как он его брал. У него часть ночи почти стёрлась из памяти. Он решил, что, возможно, это и к лучшему.       Вроде бы обошлось. Ребенок притих, с любопытством трогая его за пижаму. Винс столкнулся с проблемой открывания двери, потом как-то ухитрился, и начал приступ лестницы, пытаясь не раскачивать младенца. Получалось плохо, но последнему, судя по довольной улыбке, нравилось.       Потом он шарился в холодильнике. Можно было попробовать покормить его обычным молоком, но из чего? Винс присел, изучая полки, и вдруг увидел такую же бутылочку, какую он недавно доставал. Он достал её, захлопнул бедром холодильник и нахмурился, рассматривая. Надписей никаких не было, и Винс не имел ни малейшего понятия о том, сколько она тут уже лежит.       Но ведь такую же он ему скормил, и вроде ничего? Он перевёл взгляд на младенца. Тот недовольно сопел, но ждал. – И как ты себя после этого чувствуешь? – спросил Винс, чувствуя себя немного глупо. Ребенок посмотрел на него и поднял брови. Мол, совсем дурак, что ли?       Винс хмыкнул. Кое-как снял резиновую часть и понюхал содержимое. Пахло вроде нормально. Но... Он снова посмотрел на ребенка. Он действительно вливал в него вчера прямо из холодильника?       Он нашел самую маленькую кастрюлю, вылил туда смесь и поставил на плиту. Немного подождал, покачивая младенца и рассматривая. Цвет глаз у него был мутноватый, как и у всех младенцев, но, если присмотреться, можно было заметить едва различимый зелёный оттенок.       Смесь согрелась, и Винс выключил конфорку, оттаскивая с неё кастрюлю. А потом он столкнулся с необходимостью перелить смесь обратно.       Винс обречённо выругался. – Что ты тут делаешь? – Арни зевнул. – Это ты что тут делаешь? – нервно отозвался Винс, едва не вздрогнув при его появлении. – Спал же. – Не знаю. Не нащупал тебя, наверное, и проснулся, – Арни помолчал, сонно потирая глаза, а потом застыл. – Не в смысле... ну...       Винс с удивлением увидел, что он порозовел. – Ну, неважно. Помоги-ка мне лучше.       Арни с любопытством наблюдал, как Винс подсовывает младенцу бутылочку. Потом, ведомый всё тем же любопытством, последовал за Винсом до кроватки. – Как ты думаешь, он разумный или болван? – интерес всё же вылез наружу.       Винс легонько пробежался пальцами по животу младенца. Тот хихикнул, зашевелил ручками и вдруг ухватил Винса за палец, так крепко, что Винс даже удивился, и потряс. А потом довольно улыбнулся, глядя на их лица. – Мне кажется, вполне разумный... – задумчиво произнёс Винс, пытаясь отобрать свой палец. Потом нахмурился. – У тебя есть что-нибудь из старых вещей, что ты можешь отдать? – Ну, что-нибудь да найдется. А что? – Отопление отключили. Не чувствуешь?       Арни моргнул. – Это что, март закончился? – С утра было десятое число, так что, технически, уже апрель, – проворчал Винс, ощупывая ребенка. Кожа была прохладной. Простудится, проблем не оберёмся, недовольно подумал он. Выражение личика у младенца из вполне довольного стало сосредоточенным. – Арни? И ещё футболку, которую совсем не жалко. – Апрель, – растерянно повторил Арни. – Арни. – Да-да, сейчас поищу.       Около спальни они замялись. Арни бросил взгляд на лестницу. – Кушать хочу, – немного неловко произнес он. Хотелось, наверное, по инерции. Желудок-то привык, что его кормят. – Это я вчера так и не поужинал, а тебе чего? Объелся же перед сном. – Не знаю, ничего не помню, – заявил Арни с капелькой прежнего задора. Винс хмыкнул.       Они налепили себе бутербродов и с удовольствием умяли. – Хорошо, – изрёк Арни, после того как выпил кружку горячего чая. Винс склонен был согласиться. – И что, ты будешь с ним нянчиться?       Винс, задумчиво смотревший на что-то за окном, перевёл на него взгляд. Некоторое время молчал, а потом очень спокойно сказал: – Ты тоже будешь.       Арни прикусил губу. Один из редких моментов, когда они друг друга умудрялись понять неправильно. – Я имел в виду... Я просто удивился. – Чему? – Винс продолжал на него смотреть. – Делали мы его оба. Значит, оба в ответе. Или ты хочешь, чтобы мы забили, а потом остались с болваном? Он же будет расти. Это не на недельку-вторую. – Я понимаю, – рассердился Арни. За кого он его держал? – Хорошо, – Винс, кажется, успокоился, поняв, что немного переборщил с назидательным тоном. – Если тебе будет от этого легче, то я тоже не в восторге. Но делать-то нечего. – Мне просто... странно, – Арни заглянул ему в глаза, ища понимания. – Я не думал, что придётся... с этим столкнуться. То есть, я, как бы, думал, что когда-нибудь такое случится, но когда-нибудь, понимаешь? Не вот прямо сейчас.       Винс продолжал смотреть спокойно, стараясь не подпускать во взгляд сожаление, или, ещё хуже, жалость. Но ему было жаль. На Арни за короткий промежуток времени наваливалось всё больше и больше, и ему при этом почти удавалось справляться. Винс не знал, что именно ему сказать. Какие-то слова поддержки или ободрения звучали бы сейчас глупо и банально. – Не молчи так, – не выдержал Арни. Пускай бы уже нашипел на него, как обычно делал, если злился, или возмутился, что он ноет, ну что-нибудь. Ожидание было хуже.       Винс подумал ещё немного. – Сколько я уже здесь? – спросил он. – Ну... с начала осени? – Арни не понял, к чему этот вопрос. – Уже полгода. – Полгода, – повторил Винс. – И как тебе дались эти полгода?       Арни внимательно на него посмотрел, пытаясь понять, издевается ли он, или от него требуется сейчас очевидный ответ. – Тяжело, – просто сказал он. – Тяжело, – повторил Винс. – И после всего, с чем ты справился, разве ты не сможешь вот это кормить и менять пелёнки по мере необходимости, пока я каких-то пять часов на работе?       Арни нахмурился, чувствуя себя оскорблённым. – Пять часов? Ты считаешь, что я не смогу справиться даже с половиной хлопот? – Вот и замечательно, – Винс довольно улыбнулся.       Арни понял, что его развели, и нахмурился ещё сильнее. Но вместе с этим... Действительно, разве это сложнее того, что он уже пережил? Он почувствовал себя бодрее. – Винс? – М-м? – Это, получается, мы теперь, вроде как, семья?       Винс бросил на него нечитаемый взгляд. – Зависит от восприятия. Если ты так считаешь, то семья. Если нет – никто не сможет тебя заставить так это воспринимать. – Но в отношениях-то мы состоим?       Винс придержал язык. Так как они это никак не обозначили, и даже не обсуждали, правильно было бы сказать, что нет. Но он и так сегодня сказал ему парочку неприятных вещей.       Так что он просто кивнул. – Скажи. – Что? – Скажи мне, Винс. Мы об этом не говорили, – Арни, решившись, кажется, собирался выжать из него ответ. Его это давно беспокоило. – Я в этом ничего не смыслю, и не знаю, как это должно быть, понимаешь?       Винс задержал на нем взгляд. А этого-то он и не учёл. – Да, – сказал он. – Состоим. Если ты, конечно, с этим согласен. – Но в каких? – Арни нужна была определённость. Но он тут же пожалел о своем вопросе, потому что Винс застыл. – Ты мне скажи, – ответил он вкрадчиво. – Но я не знаю, – Арни пошел на попятную. Этот тон не предвещал ничего хорошего. – Как я могу знать? – А я как могу знать? – всё так же продолжал Винс. – Ты думаешь, у меня когда-нибудь были отношения с мужчиной? Частичная амнезия тебя тоже не смущает? – он грохнул кружкой об стол и слегка наклонился вперёд.       Арни молчал. Если сейчас он скажет, что у Винса обычно есть ответы на многое, что, вообще-то, было правдой, то он разозлится окончательно. – Ну?       Он продолжал молчать. Сейчас ему одинаково сильно хотелось как замять этот вопрос, так и найти какие-нибудь слова, чтобы его разрешить. Но слова не находились. – А я тебе скажу, – прошипел, прищурившись, Винс и встал, опёршись ладонями об стол. Всё, понял Арни. – Ни в каких отношениях мы с тобой не состоим, потому что мы чётко этого не обозначили. – Но я же говорил тебе, что люблю! – вырвалось у Арни откуда-то. – И ты... – И что?! – Винс выпрямился.       Арни бы пошатнулся, если бы стоял. – Ну что? Это поможет тебе определить? – Нет, – выговорил Арни, слабо надеясь, что это снова должен быть очевидный ответ.       Винс некоторое время тяжело дышал, отходя от вспышки гнева, потом отвернулся и шагнул к окну. – Извини. Я переборщил.       Последняя фраза прозвучала каким-то образом немного обвиняюще и хлестко. Почему, подумал Арни, цепляясь за этот вопрос, чтобы отвлечься от обиды. Почему?       Он вспомнил обычно собранного и спокойного, уравновешенного Винса, и понял. Его сейчас вывело то, что раньше не могло, и Арни не был в этом виноват. Напрямую. Косвенно – был... Ещё он вспомнил, насколько Винс не любит какие-либо перемены. – Я не хотел ссориться, – как можно более мягко сказал Арни, подходя и касаясь его плеча. – Прости. – Не трогай меня. Мне нужно остыть.       Винс снова звучал отстранённо. Арни знал, что сейчас он просто пытается перейти в свое обычное состояние, и что это займет какое-то время. – Хорошо.       На следующий день Арни следовал за Винсом, наблюдая, что и как он делает. Винсу от этого было неловко, потому что он сам толком не знал, что нужно делать, но он терпел. – Ты бы просто в интернете покопался, – наконец пробурчал Винс, не выдержав. – Блин. Точно, – Арни хлопнул себя по лбу. Винс наконец вздохнул с облегчением.       Весь вечер Арни думал. Что-то внутри него всё равно требовало определённости.       С Винсом они обычно ссорились по какой-то схеме. Арни от него чего-то хотел, Винса это что-то не устраивало. Либо форма этого чего-то, либо масштабы. Но это же вполне нормально для природы сима, хотеть всего и сразу, немного обиженно подумал Арни. Это ему когда-то, в свое время растолковал Ник, пытаясь немного облегчить ему понимание других симов, да и вообще жизни.       Арни вспомнил Ника и Тиш, и задумался. – Винс? – позвал он его перед сном. – М-м? – Я, кажется, сообразил, в каких мы отношениях, – довольно поделился Арни. – Ты решил добить эту тему? – Винс повернулся, блеснув в темноте глазами. – Мне просто нужно было понять. Так вот, если мы с тобой вместе живём, спим, но при этом мы дружим, – ему показалось, или в едва видимом лице Винса что-то поменялось, причем с ироническим подтекстом? – И... любим друг друга, то мы – пара. – Мы – пара идиотов, – ворчливо отозвался Винс, со всех сторон, впрочем, осматривая высказанную Арни мысль. – Не исключено, конечно, – теперь Арни не мог разглядеть выражение лица Винса. – Согласен? – Отстань, – проворчал Винс, но под одеялом нашёл запястье Арни и легонько сжал. Арни улыбнулся. – Винс? – М-м? – Винс. – Ну что? – Да что ты там за окном всё рассматриваешь?       Арни было жутко любопытно. За окном, на двадцатый день весны, начал цвести май, но вряд ли Винс разглядывал ранние цветочки. Хотя деревья уже вовсе зеленели и радовали глаз. – Да так, ничего, – Винс ещё раз бросил взгляд за окно и отвернулся. Его напрягал Коул.       Коул маячил. Он не подходил к дому близко, потому что это значило бы зайти на их с Арни территорию, но он периодически ошивался возле их участка с очень заинтересованным видом. Иногда Винса подмывало выйти и спросить, что ему нужно, но он этого делать не стал.       На протяжении предыдущих трёх дней, пока за ними наблюдали, он не появлялся, но Винс однажды краем глаза заметил в окно какого-то другого оборотня. Сложно не заметить две зеленовато-жёлтые и светящиеся в темноте точки. У Коула глаза были просто жёлтые. Винс долго пытался понять, что им тут за интерес, потом бросил это. Не агрессивные, и ладно. – Ну, что у вас тут? – Винс подошёл к ним.       Ребёнок за те три дня вырос до ползунка, и проблем, с одной стороны, было меньше. С другой, его нужно было чем-то занимать. Арни выдал ему одну из своих ненужных тетрадей и, долго шарившись по всему дому, нашёл-таки коробку цветных карандашей. Винс сначала скептически на это смотрел, но дитё взяло карандаш вполне уверенно. – Я не очень понимаю, что это у нас, – отозвался Арни, тоже с некоторой долей скептицизма разглядывая рисунок. Ребёнок повертел в руках карандаш с недовольным видом, потом положил. Потом, немного подумав, положил его между остальных трёх карандашей, переложил ещё один.       Винс, наблюдая за ним краем глаза, сел рядом и отобрал у Арни лист. Он тоже мало что понял, но цвета у этого были знакомые. Винс напряг память. – Кошка? – наконец рискнул он, повернувшись к ребёнку. – Мяу! – довольно отозвался тот. – О-ка!       Утром Винс откопал в шкафу потрёпанную детскую книжку о животных и почти час развлекал малыша, усадив его к себе на колени, так, чтобы тот видел картинки, и называл животных, изображая, что они говорят. Арни умудрился почти выспаться за этот час. Впрочем, Винс при нём и не стал бы этим заниматься. Было бы слишком неловко. – Арни?       Винса кое-что беспокоило. Это, на его взгляд, было довольно важно. – Чего? – откликнулся Арни, потягиваясь. Винс обратился к нему несколько неуверенным тоном. Непривычно. – Послушай, он... Нужно его как-то назвать, не считаешь? – Назвать? – Арни сначала не понял. – Имя? – ещё более неуверенно спросил Винс. – А-а. Нет, это... – Арни задумался о том, как отреагирует Винс. – В общем, тут от нас ничего не зависит. – Не понял? – Ну, оно дает имя.       Винс некоторое время смотрел на него, а потом нахмурился. – Тут тоже ничего не поделаешь, – осторожно сказал Арни. – Допустим, но что это за имя тогда? Должно же оно у него быть. – Оно у него есть, – не удержался Арни. Винс укоризненно на него посмотрел. – Извини. Я понимаю, о чём ты говоришь, но... Чёрт его знает. Ничего припомнить не могу, кроме того, что это, кажется, как-то связано с одеждой. Почему с одеждой? – спросил он самого себя, напрягая память, но так ничего и не вспомнил. Потом вздохнул и ушёл в душ, пока Винс занимал ребенка.       Винс проводил его взглядом и задумчиво посмотрел на малыша. Тот оставил карандаши и пододвинулся к Винсу, пытаясь влезть к нему на колено. Винс посадил его на бедро и задумался, проводя пальцами по комбинезону ребёнка. Одежда... Нужно бы купить что-нибудь, а этот пора бы постирать, наверное.       Он нащупал сзади на воротнике бирку и поддел край пальцем, отворачивая. На бирке было что-то написано. «Кла...» Винс придержал ребенка, который заинтересованно завертелся, пытаясь оглянуться, и наклонился, выворачивая краешек. «Клайв».       Винс задумался. Интересно, это совпадение или нет? Если нет, то... считать это подарком ему или, наоборот, тонкой издёвкой? Ребёнок... Клайв задрал голову, глядя ему в лицо и протянул руки, с интересом ощупывая гладко выбритый подбородок. Винс выпрямился и погладил его по волосам, таким же чёрным, как и у него.       В любом случае, он вряд ли когда-нибудь это узнает.       Арни вернулся из душа, и малыш с интересом завертел головой, пытаясь понять, что пахнет мылом и шампунем. – Кстати, его зовут Клайв, – сообщил ему Винс с каким-то непонятным выражением на лице. – На нем, что, написано? – Ага. – Издеваешься? – укоризненно посмотрел на него Арни.       Винс поманил его пальцем, и Арни наклонился, читая буквы на бирке. – Действительно, – задумчиво проговорил он. – Клайв.       Клайв улыбнулся.