Narbeleth. Hithui. Girithron.

- Ну что ты, братишка, - Хурин притянул брата к себе за плечо, и тот вяло поддался. - Хватит уж. Хватит... Он мог говорить это сколько угодно другим, но себе втвердить не мог. Когда орки ударили впервые, прошли скорой и смертельной разведкой, они наскочили на Барад-Эйтель, где находился тогда Галдор. Галдор Высокий, эарн. Погибший эарн. Говорили, еще с молодости он отличался отчаянной храбростью, больше похожей на простую беспечность, и с годами ее не растерял, но если в юности это не вызывало удивления и даже отчасти пристало ему, то теперь в конце концов послужило гибели. Он не надел шлем в тот день - Золотого Дракона, который был подарен ему Фингоном. Фингон получил его от лорда Маэдроса, Маэдрос же - в дар от гномов. Были ли на нем охранные руны или чары, не знал никто, но в это верили. Галдор не слишком любил Дракона, но для ободрения своих воинов соглашался его терпеть, а вот теперь - то ли не успел, то ли не захотел. Не успел. Хурин рад был бы и заплакать, как мать или брат - Хуор старался не показывать этого и мог вправду скрыть от кого угодно, но не от Хурина - но не сумел. Его словно замкнуло, и он чем-то напоминал сам себе скованное толстым льдом родное озеро. Пугали не свалившиеся внезапно в руки заботы и дела, бывшие раньше на отце, не постоянная опасность рядом, Волчий Остров, не... Да ничего не пугало. Он знал, что удержит это и не мог думать иначе, потому что за ним был Дор-Ломин. За ним было нечто большее, то, в чем никогда не боявшийся орочьих клинков Хурин страшился признаться сам себе. За ним были синие звездчатые глаза. Хурин знал, что он выживет и выиграет для своего народа, что еще все, что отняла война, будет. Он слишком любил жизнь, чтобы отказываться от нее добровольно. - И что? - неожиданно спокойно спросил брат. - Что дальше? Как... - Делать, что скажет нам Король Фингон, - Хурин удержал непонятно почему рвавшийся из груди вздох. - Отец упоминал, что Король хочет и выдержать удар, и помочь лорду Финроду, но где нам быть - Фингон, похоже, и сам не знал. Хуор отстранился. Нервно потер уголок глаза - не спал полночи. - Мне разведчики донесли сегодня, что к северу от Острова словно что-то пронеслось. Мол, небо потемнело, холодно стало... Может, и лгут, а может, и вправду кто полетел. - И кто? - Хурин не допрашивал, не смеялся - задумался. - Часто оно так летало-то? - Мыши - всегда, но вроде как обычные... - Значит, не просто так. Уж не сам ли... - Нам-то с этого что? - Ой не скажи, брат.. Весть застигла их обоих в Дор-Ломине, дома - в отчем доме. Орков было немного, сотня - на Барад-Эйтель да где-то по столько же вышло на каждый из трех перевалов. До южных двух их, правда, не допустили, перебили в поле, и на северном накрыли до единого. Всего выходило около четырех сот пеших, причем далеко не худших воинов. Так уж вышло, что хоть хадоринги и жили в окружении гор, милее им были равнины, и после Дагор Браголлах перевалы по обоюдному согласию держали дружины уцелевших горцев. Лишенные дома, обозленные и скорые, дрались они всегда насмерть и на этот раз орков положили всех. На этот. - Говоришь, приказывать будет Король Фингон, - Хуор переменил разговор, вспомнив другое, - только у нас-то под началом беоринги. - Хочешь сказать, что если приказ Короля разойдется с приказом... Нет, не так. Если их призовет долг, они уйдут сражаться за свою землю, народ и память, а не останутся здесь. - Вряд ли... Честно, брат, мне вообще не слишком по душе замысел лорда Финрода и Берена. - Замыслы-то у них разные. Зашли разведчиков ближе к острову. Надо разобраться, что там и как.

***

Трава поникла и поседела под утренниками. На равнине Талат-Дирнен было теплее, чем в Бретиле и, конечно же, теплее, чем в Дортонионе. Зима здесь наставала не вдруг, но теперь вот приближалась. Зима в Нарготронде. Отчего-то это не укладывалось в голове. Там должно быть тепло и прозрачно, хрустально-золотисто... Это не получалось выразить словами. - Ждать будешь, ярн? - тихо спросил Нимрос. - Буду искать. Берен соскочил с седла - не то чтобы устал, но хотелось пройти по ночной равнине, размять ноги. Финрод должен был быть здесь. Почему он не оставил Нимроса в Бретиле, Берен не знал сам. Ему не требовалось сопровождение, да и Брогана незачем было уводить из лагеря, но... Но. У Нимроса в Бретиле не было родичей, только в разоренном Дортонионе, и что с ними, он не знал. Такая неизвестность и долгое ожидание изматывали душу, а мальчишка держался. Берен по себе знал, как это тяжело; он старался не думать о брате - в сердце словно проворачивался широкий нож. Двоюродные, не слишком часто видевшиеся, они были ближе родных - все трое. Все четверо, считая Хириль. Хириль, ох, Хириль... Берену не нравилось, что творилось с ней, не нравилось, что с ней говорил и шутил Финрод. Не из-за глупых подозрений, нет. Хириль - дочь ярна, породниться с родом Беора через нее было бы честью, только вот Валар намеренно ли, случайно ли обделили ее красой, серебристым голосом и легким нравом, так что парни и на такую честь махали руками. Да и братья ее берегли - заберегли в конце концов. Так и вода, случайно протекшая мимо, опьянит сильнее вина... - Ярн, - тихо позвал Нимрос. - Скажи, о чем ты говорил в Дориате с королем эльфов? Мальчишка знал, что Берен не отвесит ему затрещину за неумеренное любопытство. Отмахнется, самое большое. Но Берен ответил. - Не знаю. - Как?.. - Да вот так, Нимрос, - Берен заложил руки за пояс, потянулся. - То ли он хотел глянуть на диковинного зверя человека, то ли и правда думал сговориться о чем-нибудь... Но оба мы остались несолоно хлебавши. Пойдем. Финрод, однако, нашел их первым. Оклик - Берен мгновенно узнал его голос - послышался со стороны всхолмья, где показались две темных фигуры. Король и кто-то еще; свет луны играл на белых волосах незнакомца. Берен почему-то почувствовал, что сердце затапливает теплая волна; как бы ни пытался он не открываться Финроду, сколько бы ни спорил с ним, дружбы на равных он жаждал с какой-то болезненной радостью. Король сбежал с холма ему навстречу и остановился - высокий, гибкий, обманчиво юный. Другой эльф спустился следом. Берен не видел его ни разу, но признал в нем синду по снежно-белым длинным волосам. Тот смотрел настороженно, но чуть раздраженно поглядывал и на Финрода. Похоже, у них только что был разговор, и не самый приятный. - Берен, - тихо заговорил король, - я рад тебя видеть. Вас, - взгляд на Нимроса. - У меня новости от Фингона... - спутник Финрода попытался что-то вставить, но тот просительно поднял ладонь. - Важные новости, и хотя он своего замысла уже не изменит, я считаю, ты должен знать его.

***

Хитуи. Для Дортониона - время настоящей зимы, стылых вечеров, заполненных зябким туманом. На засеках было тихо. Люди ждали - и отдыхали от предыдущего. Берен был там, с ними, среди тревог и постоянной гнетущей неизвестности. Конники Фин-Рована патрулировали Димбар и земли ближе к Тол-Сирион, но они могли ничтожно мало по сравнению с войсками Саурона, которые брали числом и - чего уж греха таить - выучкой. Нынешние знамена набирались всего три года назад, тогда же наскоро обучались всему, что можно успеть за такой срок. Но другого неоткуда было взять. Сейчас, перед лицом настоящей скорой смерти, становилось видно, кто чего стоит на самом деле, кто мрачнел и крепче сжимал руки на оружии, а кто боялся до дрожи сам и смущал других. За годы войны, выжиданий и убеждений Берен лишь сильнее уверился в простой истине: если веры в вождя нет, то будь вас хоть сотни тысяч, победы не видать. Рандир и Турвин ему верили. Безоговорочно. И верил Брандир, что не могло не радовать. Под его началом находились единственные, пожалуй, настоящие воины, перевидавшие не одно сражение. Знамя - и еще две длинных сотни, которые пока выжидали своего настоящего часа. Дозорные примчались ночью на третий день хитуи. Орки шли на Бретиль скорым маршем, и среди них было четыре сотни волчьих всадников. Они пришли - и просто встали примерно в четырех перестрелах от границы леса. Летучие отряды Бретиля к тому времени затаились по укрывищам, остальные - в лесу, за засеками. Волк, конечно, не конь, одно поваленное дерево он сможет перепрыгнуть, но так то одно. Да и выходить меньшим числом в поле было попросту неразумно. Орки стояли так почти семь дней и чего-то ждали. Ни один отряд не отходил, чтобы пограбить хутора. Что они все это время жрали, было непонятно, но они стояли, как гряда камней, и люди, глядя на их непривычно молчаливый строй, медленно, но верно разуверивались в себе. Через шесть дней противостояния стало наконец понятно, на что они рассчитывали. Ночью небывало сильный северный ветер пригнул к земле вершины столетних деревьев, и опустилась тьма. Непроглядная и удушливая, она клубилась, липла к людям и казалась живой - выпускала длинные клоки-щупальца, тянулась и переползала. Против ожиданий, она не принесла с собой болезни, только усилила страх. В этой тьме и подошло войско Дориата. Дозорные не заметили бы их, но те вышли на посты сами и до поры остановились, пугая людей едва ли не больше, чем орки. Берена вызвали к ним, на передовые заставы. Эльфы стояли ровным недвижным строем, и видно было, что пробить его будет не легче, чем железные гномьи стены из щитов и тел. Три сотни воинов: закованные в кольчуги, высокие, привычно безликие. Тьма, прочно завладевшая округой, к ним словно боялась подползать; за подошедшим Береном потянулось было щупальце, но тотчас опало. Сквозь строй кто-то шел: видно было движение; тусклые блики на кольчуге, черный промельк то ли косы, то ли плаща, и наконец стало видно, кто это был - Даэрон. Он всегда был высок, повыше самого Берена, а теперь казался еще выше. Дело, наверное, было в том, что обычно певец чуть сутулился, а теперь тяжесть колец притянула к земле плечи, но и расправила их. На поясе у Даэрона висел меч в темных ножнах, сразу притянувший чем-то взгляд. Берен прекрасно разбирался в оружии - видел его с самого детства и с детства же им владел - но этот клинок привлек его не только строгим стройным силуэтом, но и даже на глаз заметным балансом. Недостаток длинных мечей в том, что после удара они идут обратно в руку слишком медленно, таким долго не помашешь, а вот этот... Рядом с ним даже меч Барахира мог показаться простым куском железа. От стремления ощутить в своей ладони переплетение серебра и металла рукояти удерживала только невидимая сила, исходившая от клинка. Видно было, что ничьей руки, кроме хозяйской, он не потерпит. Эльф шагнул вперед, и прежде чем Берен успел удивиться, откуда тот знает их приветствие, сцепился локоть о локоть. - Это и есть помощь, Берен, - тихо проговорил он, - вся. Тингол почти выставил меня из Дориата. Спасибо хоть, что с отрядом... Спали все в ту ночь некрепко: сказывалось и напряжение последних дней, и удивление от прихода эльфов. Лагерь не мог успокоиться полночи. Кто-то говорил, что и вовсе тех эльфов нет - ни один человек, кроме ярна, их не видел. Им возражали: кроме ярна, и чуть ли не драки вскипали. Сотники еле успевали успокаивать слишком ретивых. Словом, рассвет почти все встретили на ногах и в крайне смутном расположении духа. Берена разбудил Брандир. Он пробрался в палатку, минуя сонных Анардила с Нимросом, и пару раз сильно толкнул Берена в плечо. - Просыпайся. - Зачем? - пробормотал тот, не открывая глаз. - Просыпайся. Еще немного, и твои с ополчением сцепятся. Берен приподнялся на локте, откинул со лба спутавшиеся волосы. - Из-за чего? - Из-за эльфов. Выйди хоть, покажись, а то уже слух пустили, что заколдовали тебя. - Ой-ё... - Берен сел и почти вслепую потянулся за сапогами. - Подержи их там. - Держал, с ними еле справиться. Там сейчас Форлас с Рандиром. Снаружи послышались чьи-то громкие голоса: спорили двое, и ни один не хотел уступать. Берен вылез наконец из палатки и огляделся - темнота наконец исчезла. Как нарочно. - Ярн! - в один голос заговорили Анардил и Рандир. Берен вскинул руку. - По очереди! Рандир. - Дозорные привели какого-то человека. Он у Фин-Тарна. - Так. - Уверял, что орки захватили в Дортонионе заложников... Брандир тихо выругался и побежал к своему знамени. - Они что, собираются выйти из леса?! - Да они уже выходят, ярн, - мрачно сказал Рован. - Стоило только Брандиру отойти, кто-то из ополчения закричал, что все их предали - и ты тоже, стакнулся с эльфами... - Свой бред пусть сами переваривают. Кто пошел на поле? - Ополчение и пошло. - Бегом к своим! Прикрой им отход, всех не бери... Рандир не дослушал - кивнул и помчался вслед за Роганом. - Идиоты, - прошептал Берен. - Идиоты! Какие к раугам заложники, кто пойдет в Дортонион поздней осенью?! - Их же почти вдвое больше, ярн, - подошедший Нимрос смотрел тревожно. - И они в поле. - Теперь и мы в поле, - мрачно возразил Берен, - тех, кто пошел, уже не остановишь. Казалось, дела были не так уж плохи: конные стрелки Рандира отвлекали орков, дразнили ложными наскоками и постепенно разворачивали их боком к лесу. - Ударим? - спросил Брандир. - А толку? - сквозь зубы процедил Фин-Тарн. - На засеке их бы на копья взяли... - Рано, - Берен стоял на поваленном дереве, прижавшись к ветке и глядя вдаль. - Рано... Брандир, твои пойдут. Готовы? - Готовы. - Иди к ним. Услышишь рог - иди. Там сам разберешься. Стрелкам - стоять. - Ополчение все положишь, ярн, - прошептал откуда-то сбоку Анардил. - Эти сами себя положили, - Берен досадливо дернул плечом. - Начни их отзывать - послушают? В ополчении,составлявшем большую часть войска Бретиля, воинов было почти втрое меньше, чем у орков, и их понемногу теснили волчьи всадники, все глубже разрывая строй. - В реку бы их побросать, - вслух проговорил Берен. - Или... Нимрос! Приходилось выбирать - погубить ополчение или почти все войско. Как всегда и бывало, победило желание обойтись меньшей кровью, противоречившее всем предыдущим уговорам. - Нимрос, труби! Меньше всего Берен ожидал, что воины, услышав сигнал рога, и в самом деле начнут отступать - но они начали. Поняли, похоже, насколько ошиблись и сразу же захотели жить. - Нимрос - стрелкам готовность... Вот они бегут по подлеску прямо на вывороченные с корнем громады деревьев, через которые не перебраться. Рано... Вот появляются первые волки. Нимрос вскидывает к губам рог. - Стой! Рано... Перелезают через засеку - медленно... Волки рычат, пытаются снять последних, но не лезут. Здесь даже им распорет брюхо. Рано. Передние ряды орков... Мало. Мало... Пора! - Нимрос, конникам выход! Орки сигнал услышали, но явно не поняли. - Стрелкам! По отработанному уже пути - щитники, лучники на "гребне". Когда у ребят кончатся стрелы... - Нимрос, моим готовность. Берен не понимал, что почти шепчет. Двух длинных сотен вряд ли достанет, а эльфы от своего лагеря не успеют... Рог! Звук рога с запада. Близко, близко...

***

...Над лагерем раскинулась зыбкая, непрочная тишь отгремевшего боя. Лежали у палаток раненые - кто отдавал душу Валар, кто понемногу оправлялся сам. Ратники чинили снарядье, кошевые уже разложили костры, и потянуло по осеннему холоду горьким дымом. Кто-то из бретильцев расставил походную кузню, и мягкий подлесок скрадывал удары молота. Тихо было - так тихо, как только может быть в людском лагере после долгой и муторной рубки. Хоть и пили не только сырую воду, но песен не пели и кличей не кидали. Воины отдыхали сторожко. Пришел Даэрон - эльфы стали ближе к восточному краю леса - и сразу же отправился искать ярна. Нашел. Берен сидел у полога своей палатки, бездумно уставившись в землю, опершись локтями о колени. Сидел и не двигался. Фин-Риан крутился неподалеку: ждал, должно быть, позовет ли его ярн. Огненно-рыжие вихры мальчишки в мрачном лесу казались вторым солнцем. - Забрал бы ты его из знамени, - уронил певец, присаживаясь рядом. Берен не ответил. Правый рукав его рубахи намок кровью - он этого словно не замечал. Даэрон знал, был у князей-беорингов дурной обычай - ходить в бой и вовсе обнаженными по пояс, но там, где на одного перло пятеро, остеречься не мешало бы даже князю. - Сильно? - он на волосок не коснулся раненого плеча человека. Берен вскинулся, только заметив пришедшего. - М? - он досадливо тряхнул головой. - Нет, не моя. Парня одного выносил... - Кого? - Младшего Брогана, - Берен провел ладонью по глазам, словно снимая паутину. - Посмотреть его? Где он? - В палатке... Ярн встал, откинул полог. Внутри было холодно, и прерывистое дыхание человека Даэрон заслышал сразу же. Раненый лежал на наспех сделанном ложе - лапник да старый плащ сверху и то ли не узнал вошедших, то ли не имел сил сказать даже слово. Даэрон, наспех закатывая рукава, сразу же прошел к нему: эльф видел в темноте как кошка, и сейчас ему не требовалось света. - Воды, - отрывисто скомандовал эльф. - И подожди. Принесший воду Анардил сразу же выскочил из палатки. Мальчишка, благодарение Валар, был цел и почти невредим, не считая нескольких мелких ссадин, полученных не от врагов, а от веток засеки. Даэрон вышел довольно скоро. Глаза у него были усталые, воспаленные и на побледневшем лице выделялись двумя омутами; руки чуть дрожали. Эльф присел к костру и снова тяжело ссутулился, опустил голову. - И зачем? - спросил Берен. У огня сидели несколько человек - Брандир, Форлас, Анардил и другие, - но он говорил так, что другие не могли слышать. Он знал, почему синда так вымотался. Догадался. Сейчас Даэрон лечил не травами, не заговорами, многие из которых известны людям, - он лечил так, как умел. Свивал в жгут силы Арды, прошивая этой невидимой нитью все и всех вокруг; напряжение чувствовали даже находившиеся рядом, в лагере, и что пришлось испытать самому эльфу, гадать не приходилось. Он словно нарочно изнашивал себя до предела, забывая, как и многие его сородичи, что и их силам положена граница. - Что? - Даэрон медленно поднял голову, и Берен внезапно понял, что в этом эльфе казалось ему странным. Он не был похож на других. У тех на лице стояла печать вечной жизни, вечных печалей и радостей или борьбы, а Даэрон редко жил прошлым так, как умеют эльфы. Он напоминал... человека. И душой - беспокойной, порывистой, - и сейчас даже обликом. Если не приглядываться, то и в самом деле можно принять его за смертного, лет тридцати... Должно быть, именно поэтому он стал менестрелем: многие эльдар могли и играть, и петь лучше, но ни у одного душа не пылала так, ни один не мог так прочувствовать и рассказать о том, что видел. Бессмертный с душой смертного... - Зачем тебе это? Лечить... - Берен, - эльф попытался улыбнуться, но вышел оскал, - запомни: эльдар не делятся на надменных гордецов и Финрода Фелагунда. - Запомнил, - в голосе проскользнул холод. - Ответь мне, Даэрон. Не пытайся провести. - Хочешь спросить, почему я ищу смерти? - он посмотрел в упор, глаза в глаза, и Берен не смог отвести взгляда, - так ты делаешь то же самое. И тоже ведешь на верную гибель тех, кто ни перед тобой, ни перед Валар ни в чем не провинился. Так что не суди меня, ярн. Не суди.