Narbeleth. Hithui. Girithron.

Солнце уже багровело, поворачивало на закат. Значит, ранен отравленной стрелой Хуор - да не в битве, а в какой-то стычке, - мечется меж тем и этим миром Хурин, не скоро встанет на ноги Финрод, убит Даэрон... Знамя Брандира потеряло почти треть от общего числа, дориатские - половину, но несмотря на потери, было совершено главное: войска союза побросали в реку пятнадцать тысяч орков. Пятнадцать тысяч... Теперь это число казалось слишком малым. Казалось, что это была еще одна разведка боем и за ней последуют уже настоящие бои. Хурин нарушил все замыслы тем, что взял Тол-Сирион. Дайборн выдал врагу то, что знал. На деле все получалось вовсе не так гладко, как на словах. Когда Берен снова шел к целителям, к Финроду, он думал о том, как король повернет дальнейшее - то, что должно было случиться в Дортонионе. Финрод был не один. Давно уже раскинули палатки, чтобы не держать раненых под открытым небом, но он сидел снаружи. Рядом, скрестив руки на груди, с подчеркнуто независимым видом стоял Нэндил, и на лице у него было написано, что все происходящее он, мягко говоря, не одобрял. А рядом сидели еще пятеро эльфов - нолдор, все, как на подбор, темноволосые, только у одного локоны светились бледным золотом. Мальчика-оруженосца видно не было. Берен не мог не заметить, каким взглядом смотрел на него один из эльдар, с буйной гривой крупных кудрей: так следят за недобрым человеком, гадая, куда он пойдет в следующий миг. Он преклонил колено перед Финродом, не глядя тому в глаза. Король кивнул одними ресницами: - Садись. И расскажи, что было на Тейглине этой ночью. Берен отчего-то не решился сесть - может, и от взгляда черноволосого нолдо, и тотчас же рассердился на себя за это: зла Финроду он точно не желал. - Хурин Хадоринг убил этой ночью дракона. Золотоволосый нолдо коротко, изумленно выдохнул. Финрод снова опустил ресницы. - Где меч? - В Тейглине. - Вот как... Пусть там и остается пока, - Фелагунд судорожно вздохнул, словно удерживая приступ кашля, - пока кто-то другой его не найдет. Лучше было бы отправить его обратно в Дориат, но боюсь, Тингол... Хватит об этом. Когда ты собирался выступать? - Дней через восемь-десять, король. Надо успеть к Долгой ночи, но и раньше приходить невыгодно. - К Долгой ночи... - повторил Финрод. - Если бы я мог, я бы запретил Фингону то наступление, но сейчас поздно что-либо менять. Поэтому, - он посмотрел на сидевших эльфов, - вы пойдете вместе. Задача Берена - провести вас через горы. Ваша задача - наблюдать или сражаться. Я не требую дружбы - я требую боевого содружества. Я отправил бы с вами Нэндила, но он нужен здесь. Отправил бы Аэглоса, будь тот жив... Целитель и бард будет нужен, поэтому, Берен, возьми с собой Нимроса. Финрод замолчал. Золотоволосый нолдо легко поднялся на ноги и подошел к человеку. - Меня зовут Лауральдо, - звонко сказал он, - и думаю, Беоринг, что хотя бы на время этого похода у нас одна цель: Моргот мне очень задолжал... Пальцы и ладонь эльфа отчего-то были ледяными. Пожав руку Берена, он отошел, но не в сторону, а тому за плечо, словно подтверждая этим сказанное. Вторым встал эльф, сидевший рядом с Лауральдо - черноволосый, с почти белой кожей. - Лоссар, - они пожали друг другу руки. Похожее было много раз, и шедшие за ним после этого чаще всего погибали. Мало кто возвращался и освобождался от уз временной клятвы. В висок, как стрела, ударила мысль - этих ты должен сберечь. Ради Финрода... Эльфа с тремя косами, с сильными пальцами лучника и лютниста звали Вилварин. Вилварин, бабочка... Оставались двое. Тот самый, с недобрым взглядом, и еще один - который и поднялся сейчас. Темно-каштановые, почти черные волосы, широкие плечи, тонкий, словно девичий, стан... Глядя на то, как он двигается, Берен понял: на мечах ему против него не выдержать. - Мое имя Кальмегил, - эльф коротко склонил голову. Взгляд - внимательный, цепкий. Последний легко, но словно неохотно встал; подошел. Тоже мечник - видно по повадке, и мечник не из худших. - Менельдур. Его пальцы почти впились в руку Берена. Человек и эльф словно испытывали друг друга, испытывали - кто вытерпит стальную хватку дольше. Сзади тихо кашлянул Нэндил, и нолдо, словно опомнившись, отнял ладонь - так, словно прикоснулся к чему-то нечистому. - Если мне не изменяет память, - заговорил Финрод, - то - вторая ночь гитрон. Берен, останься. Я хочу поговорить с тобой. Эльфы, словно получив команду, разошлись. Лауральдо и Лоссар по-прежнему держались вместе; Кальмегил свернул куда-то в ряды целительских палаток. Отошел даже Нэндил. - Зачем надо было приставлять ко мне соглядатая, король? - тихо спросил Берен. - Садись, - Финрод негромко кашлянул. - Я никого к тебе не приставлял, Берен - все они вызвались сами. Лауральдо из дружины Келегорма, но он почти умолял феанариона отпустить его с тобой, а тот и не возражал. По Нарготронду уже ходят о тебе легенды. - Я не о нем, король. О Менельдуре... - Менельдур, - подыскивая слова, Фелагунд сжал ладонями виски, - предан мне. И от этого... Он хочет узнать, что за человека он до меня допустил. - А когда узнает? - Не верить никому - хорошая привычка, но не сейчас. Думаю, я-то не узнаю о тебе ничего такого, что может меня... отвратить. - Может, потом и узнаешь, король, - Берен криво улыбнулся. - О деле - скоро мне придется отпустить знамя в Бретиль... или куда ты прикажешь. Финрод медленно кивнул. Эльфов гнало с места недавней битвы то же, что и людей. Холод и голод. Скоро должна была навалиться настоящая для Южного Белерианда зима. - Возьми синдар под свою руку, - попросил Берен. - Я не смогу вести их с собой. - Возьму. Они замолчали. Где-то рядом рокотал, перебирая две ноты, Тейглин. - Король, - Берен нарушил молчание первым, - у меня есть еще просьба. Исполни ее, если сможешь. - Я слушаю, - на миг показалось, что в серых глазах Финрода, за длинными ресницами, мелькнула улыбка. - Сразу же после того, как погиб Даэрон, - говорить об этом кому-то, кроме себя, было трудно, - в лагерь прибыла за ним дочь короля Тингола. Лютиэн... - И? - теперь Финрод вовсе опустил ресницы, и нельзя было понять, о чем он думает. - Уговори ее вернуться, король. Или забери с собой в Нарготронд... - Поговори с ней сам. - Посмотри на меня, король... Посмотри. В чем я смогу ее убедить? Ты знаешь ее... - Даэрон умер у тебя на руках. - Но он не говорил о ней! Ни разу, и даже перед смертью. Что я, должен лгать?.. - Не говорил, - Финрод грустно улыбнулся. - А все знали. И ты - тоже... Я попробую, Берен. Попробую. - Возьми ее с собой, когда станете уходить - или отошли с синдар... - Почему ты так просишь об этом? - в серых глазах отразился неприкрытый интерес. - Потому что боюсь. Мне иногда кажется, король - все, кто хотя бы приближался ко мне, уже обречены на смерть, а здесь и без того опасно. - Я попробую, - тихо повторил Финрод. ...Брандир снова ждал его у палатки. Нимрос куда-то исчез; Анардил нервно гладил ладонями древко лука. - Где Броган? - Выворачивает его, - мрачно ответил Брандир. - Согласен, с первого раза непривычно. - Скольких убили? Знаменный передернул плечами. - Человек семь-восемь. Там, знаешь, понять уже не удается... - Ясно. - В следующий раз не твори такого в моем знамени. С Денгаром развлекайся. - Я ухожу с разведчиками Хурина. - Когда? - удивился Брандир. Фин-Риан тоже вскинулся - не возьмут ли и его. - Самое большее - через четыре дня. Они хотят пощупать, что теперь на острове. - А что там может быть? - Пока не знаю, - Берен с силой потер висок. - Хурин не смог оставить там большой гарнизон... - Так замок же разрушен. Садись, ты на ногах не стоишь. - Замок полуразрушен, и это меня настораживает. Раньше мы собирались ударить Саурону в спину; теперь как бы он не ударил нам. Брандир помолчал немного и произнес тихо, со странной и неуместной жалостью: - Говорят, там бард погиб. Эльф, синда из Нарготронда. Хотел полностью развалить крепость, да не вышло. Они пели о нем вчера, - Фин-Роган кивнул в сторону лагеря эльдар Финрода. - "Метель"... Аэглос, вспомнил Берен. Синда, которому Фелагунд что-то запрещал. Не запретил. - Я одного не понимаю: почему Фингону этот замысел показался разумным?! - Да ты представь себя на его месте, - хмыкнул Брандир. - От нас Тол-Сирион далеко, но мы пугаемся, а у него и вовсе - под боком... Вернулся Нимрос. Он был очень бледен, с потухшим взглядом. Молча покопался в своей лекарской сумке, брошенной здесь же, вытащил какой-то пузырек и отправился к Тейглину - запивать. *** Времени до разведки было - девать некуда, и на удивление быстро опомнившийся Броган сразу же придумал, как употребить его одновременно и приятно, и не слишком: затеял лечить ярна. Работы у целителей не убавилось - наскоро срощенные кости могли сойтись криво, зашитые раны - воспалиться, остановленная кровь - политься снова, но, несмотря на это, Нимрос находил время мучить еще и Берена. Наверное, на свете осталось в живых только двое тех, чьему приказу лежать он повиновался. Нимрос и Финрод. Мальчишка отыскал раны (по мнению Берена - не такие уж и опасные), не замеченные в горячке боя и последних событий, задал несколько коварных вопросов и начал лечить. Теперь Берен терпел мази, пил отвары, которые, как ни странно, действительно помогли. По крайней мере, от бессонницы. К чести Нимроса, он не собирался залечивать насмерть, а целеустремленно и быстро ставил на ноги. Войско Нарготронда собиралось уходить. Пока снялись только отдельные отряды. Берен понимал, что до гиритрон ему придется или жить в Нарготронде, или брать эльфов в Димбар. Не в Бретиль, чтобы не выносить из избы сора... Лауральдо и Кальмегил, которые взялись его навещать, настаивали именно на втором. Еще часто приходил Дайрон Дин-Хоган. Иногда просто молча сидел, иногда - по просьбе, но неохотно - рассказывал о той части Тол-Сириона, которую знал. Плен и война все же отдалили бывших друзей друг от друга; не могли не отдалить. Наконец настал тот самый четвертый день. С утра Берен насладился хмурыми лицами Анардила, Нимроса, Брандира и Денгара. Риан дулся на то, что его не берут с собой, Нимрос - по обязанности целителя, Брандир все еще злился за устроенный самосуд, а Бреннан переживал о жизни и здоровье ярна. Не без оснований. Их уходило четверо. Двое из отряда Хурина, хадоринги, Эрмил и Аракон, и один из "хитлумских горцев", Дорон Дин-Креган. И сам Берен. Провожать их никто не хотел, да и не нужно было. Разведчики собирались пересечь равнину до слияния Сириора с безымянной речкой верхами, потом отпустить лошадей и дальше идти пешком. - Лучше с западного берега, - утверждал Дорон, - мне там все тропы знакомы. - Под боком у Тху ходил, значит? - двусмысленно спросил Аракон. Горец до ответа не снизошел. До поры все шло гладко. Утро выдалось туманным и серым, словно нарочно для того, чтобы скрыть разведчиков. Берен пошел бы ночью, если бы был один, но в маленьком отряде учитывалась воля большинства. Ехать по тракту было глупостью, поэтому они забирали по берегу Малдуина к горам и до истока добрались только к полуночи. В лицо врага никто не видел, но вроде бы в тумане и впрямь что-то двигалось, а земля доносила неясный гул. Поэтому стереглись и таились как только могли; днем не сделали ни одной остановки. На привале поели быстро - без костра, то, что взяли с собой, - разобрались с ночной стражей и легли спать. Берен взял себе самое трудное время, час "между волком и собакой", когда воля ослабевает неудержимо. "Между волком"... Вот бы обойтись без волков. И без сна на посту - Нимрос все-таки приучил его спать по ночам. Но едва его растолкал предыдущий дозорный, Эрмил, Берен понял, что не уснет больше в эту ночь. С низкого холма он видел, как в тумане внизу загорались сотни красных огоньков, так похожих на глаза, а потом сменялись такими же синими или зелеными. Эрмил вместо того, чтобы спать дальше, подошел и встал рядом. - И вот пока я сидел, так оно было. - Странно, - задумчиво произнес Берен. - Похожее бывает на болотах, но болота отсюда очень далеко... - Не обычный это туман, - буркнул хадоринг. - Ой, не обычный... Все же удалось наконец его выпроводить и подумать. Туман и в самом деле походил на морок, но вот так ли это - или у страха просто глаза широко раскрыты? Принимавший стражу Дорон ничуть не удивился. - Видели мы такое, - подтвердил он, - и не бывало от этого тумана ничего хорошего. Ладно еще, если он был не отравлен. Утром, еще до позднего осеннего рассвета, собрались и порешили: одного отправить обратно с вестью, а троим ехать до безымянной речки. Оттуда Дорон поведет их краем гор. День был хмурый и холодный. Трое оставшихся проводили взглядами Эрмила и поехали дальше. Дорон вел уже здесь: он и в самом деле знал окресности Хитлума, как свои пять пальцев. Ближе к полудню оставили коней, перебрались через буйную обычно реку и - остановились. Отсюда было видно Сирион и остров. И даже крепость на нем - груды камня и стены. Или это только казалось так?.. Отвести глаза для Саурона несложно. Наконец, после короткой дневки под прикрытием холмов, пришлось нырнуть в предгорья. Здесь встречались уже и осыпи, и пустые русла горных ручьев, и давно заброшенные домики выше по склонам. Отчасти все это напоминало Дортонион, но различие находилось сразу же: пустынный остров по правую руку. - Хороших ходов вверх, в горы, тут немного, - предупредил Креган. - У нас одна надежда на скрытность. Если прижмут здесь, то все. - Было бы кому прижимать, - отозвался Аракон. Беспечность его была, как удалось понять, напускной, и напускной же - граничащая с оскорблениями веселость, которая наверняка скрывала под собой многие и многие раны души. Небо потемнело, сгустились тучи. Стал холоднее ветер. - Будет буря, - Аракон вдохнул пронизанный запахом взметнувшейся пыли воздух. - Лучше пока укрыться. Вокруг было тихо. Только ветер по холмам предгорий, свист и вой, похожий на голоса. - Не нравится мне это, - Дорон осторожно выбрал из колчана стрелу. - Не нрави... Он не договорил: обернулся и выстрелил внезапно, навскидку, держа лук дугой на руке. Волк рухнул наземь, взвизгнул и дернулся. Берен шагнул вперед и ударил еще дергавшегося зверя под подбородок; тот обмяк, завалился. - Услышали, - Аракон выхватил из ножен меч. Выкованное людьми лезвие оставалось темным, но у Дагмора травление под крестовиной светилось тусклым синим. - Далеко еще? - спросил Дин-Креган. - Им близко. Успеют. Воины встали спина к спине. В темноте, спустившейся до срока, не видно было ни зги. То и дело чудился звук осыпающихся под лапами и ногами камешков, глухой стук оружия и скрип луков. - Может, он сюда случайно забрел? - прошептал Аракон. Дорон - по голосу было слышно - усмехнулся: - Не неси чушь. Гауры сюда случайно не забредают. Мы от перевала уже порядком отошли. Зверь словно соткался из темноты, прыгнул, целясь повалить и добраться до горла. Берен оттолкнул Аракона в сторону, в другую шатнулся сам и ударил гаура поперек хребта, повалив на землю. - Далеко не расходиться. Вряд ли кому понадобится сочинять баллады об этой стычке во тьме. Да и хорошо, что не понадобится. Волки появлялись из темноты один за другим, иногда по двое. Прыгали, подкрадывались, пытались сбить на землю. Дорон успел спрятать лук и бился секирой - лучшее на такого врага оружие. Несколько раз то плечо, то руку обжигало мгновенной болью: доставали когти. Гауры - сколько же их было? - нападали молча, и молча же отбивались люди. Дорон вскрикнул только раз - Берен не успел к нему на помощь, не мог успеть. Волк крупнее, сильнее и быстрее человека; у человека есть длинный меч, но он один, а у зверя - клыки и когти... Теперь явственно слышались чьи-то выкрики и иногда - вой команд. Орки, затаившиеся где-то и отлично видевшие в темноте, наверняка наслаждались представлением. Тело убитого врага не заинтересовало гауров: они с прежней яростью кидались на живых. Отчаянный рывок снова сблизил их с Араконом, спина к спине. Хадоринг оглянулся через плечо; по лицу у него текла кровь из рассеченного лба. - Жаль все же, что мы не эльфы, ярн, - крикнул он, уже отступая на шаг влево. - Те хоть в мертвятнике со своими свидятся, а нас - как разбросает? Действительно - как? Или Единый, равно любящий всех своих детей, не позволит, чтобы те, кто был дорог друг другу при жизни, навеки разлучились после смерти... Вот, оказывается, чему завидуют люди на пороге гибели. Не кажущемуся бессмертию и вечной молодости. ...Одно и то же, одно и то же, как бесконечный кошмар из тех, которые никак не отпускают. Краем воспалившегося сознания уловить шорох камней под лапой или увидеть угольки глаз, отступить, ударить. Заметить, отступить, ударить. Заметить... Он не успел увернуться - на него разом кинулись два зверя, один спереди, другой справа и сзади. Чудом не сшиблись друг с другом; тот, задний, пытался добраться до руки с оружием... А ведь их успели натаскать, понял Берен, выбираясь из-под лап и челюстей. Зубы сомкнулись на руке - правой. Волк то ли не понял, что его противник левша, то ли сказалась вдолбленная со щенячьих лет привычка: кусать за правую руку и валить... Берен, мысленно то поминая все подвалы Ангамандо, то взывая к Тулкасу, повернулся - "поворот на привязи", болезненный, даже когда тебя просто держат, - чудом не взвыл от боли и рубанул туда, где мохнатый затылок должен был перейти в шею. Сердце не успело ударить и двух раз. Гаур дернулся, сжал зубы еще сильней - показалось, что раздробил кость - упал. Берен ударил еще раз, наугад: до подбородка так было не достать, - только чуть разжался этот капкан, вырвал горевшую огнем руку, отступил на шаг, чтобы снова упасть под тяжестью зверя. Упал не под него, прокатился по камням, придавив наверняка сломанную руку, но не смог встать так быстро, как хотел. Закричал не своим голосом Аракон - и тоже замолчал... Несколько волков осталось там, где он упал; остальные кинулись к тому, кто остался. Ему как-то удалось прижаться спиной к почти отвесной скале, чтобы удержаться на ногах. Боль рывками грызла левое бедро - зубы... Не выстою, понял Берен. Не выдержу больше ни мгновения. А чей-то голос, напомнивший одновременно и Финрода, и Барахира, и Ангрода, шепнул: выстоишь. У тебя нет выбора. Его и правда не было. Слишком страшной казалась смерть в зубах этих тварей... Или - не смерть? Гауры пытались убить его, только когда он сам их ранил. От боли голос Хозяина было не слышно. Значит, готовивший эту охоту знал, кто пойдет в разведку вместе с хитлумцами. Дайборн, чтоб его... Значит, что-то из его слов все же передали! Знать бы - что. То, что от боли и мгновенного отчаяния на глазах выступили слезы, Берен понял, только когда их высушил ветер. Гауры не давали ему передышки: нападали по двое, по трое, заставляя отойти от скалы и открыть спину. И у них это получилось. Держись Берен на ногах тверже, он бы и сам ни в жизни не подошел к этому утесу. При Серех такого не было, - заявили воспоминания - как всегда, очень вовремя. Там не было волков. Да и хвала Единому!.. Он споткнулся - забыл о ране, и она о себе напомнила. Сзади прыгнул гаур, и в уже начинающемся бреду Берен не ощутил тяжести его тела. Кажется, он все же увернулся, а потом настала темнота.