Чужой жизнью

      Она уже искренне жалеет, что пошла на поводу мужа и позволила привезти её в штаты, пойти на этот приём и встретиться с Никлаусом Майколсоном, чуть ли не единственным человеком, оставшимся с её прошлой жизни. Сейчас, прижатая к стене горячим телом Клауса, лишённая защиты и абсолютно беспомощная — перед воспоминаниями, перед нахлынувшей болью и терпкой безнадёжностью к дальнейшему сопротивлению, Элен попросту молчит и разглядывает кованые перила за плечом гибрида. Он молчит тоже, до сих пор сомневаясь в своих выводах по поводу девушки. В конце концов, он мог ошибаться. В конце концов, Кэролайн умерла сто лет назад. В конце концов, он уже смирился с этим и научился жить без неё.       — Просто скажи, Кэролайн, — устрашающий шёпот гибрида заставляет её вздрогнуть. А может, это её имя, такое непривычное и давным давно забытое. Это как услышать о покойнике — страшно и неприятно. И ей сейчас страшно. Страшно вступить на скользкий путь и поддаться его напору. Элен замечает сомнение и неуверенность в глазах Никлауса, а это единственный шанс оставить всё как есть, списав всё на удивительное сходство, к примеру.       — Вы ошиблись...       — Брось, — он перебивает её. Так невежливо и некрасиво, — ты можешь одурачить любого. Но не меня. Я не поведусь на это, Кэ-ро-ла-йн, — чуть ли не по слогам, и девушка сжимается. Ей и так сложно. Сложно пропитываться постепенно засасывающими воспоминаниями, запахами прошлой жизни, которые принёс с собой гибрид. Его запах не изменился. Его глаза не изменились. Его голос не изменился.        Зато изменилась она...       — Как? Как это возможно, милая? — он смягчается, замечая её поменявшийся взгляд: от холодного и чужого, до растерянного и пропитанного болью. Снежная королева растаяла. Он плюёт сейчас на её мужа, на Ками, наверняка потерявшую его, и прижимается губами к её волосам, вдыхая ни с чем несравнимый аромат её кожи. Когда-то он сходил с ума по нему. Кажется, ничего не изменилось. Только дикая обида, разрывающая сердце, останавливает его от признания. Признания, что ему было больно, что ему было пусто. Ему было страшно узнать, что в мире больше нет Кэролайн Форбс. — Прошу.       — Он будет искать меня, — пытается выскользнуть из крепких объятий. Напрасно. Гибрид неумолим, упрям и зол. Он не уйдёт без ответов.       — Как можно быть такой упрямой, Кэролайн? — кулак впечатывается в стену, в нескольких сантиметрах от её лица. Импульсивный и горячий. Никлаус Майколсон — наполовину волк, наполовину вампир, но всё таки волчья сущность сильнее, поэтому нет того хладнокровия, которым обладают вампиры его возраста. Неосознанно она сравнивает его с мужем, и сравнение это не в пользу Клауса. Элен слишком привыкла к холоду, пропитавшись им, став такой же снежной.       Гибрид тяжело дышит и вжимает Элен в каменную стену. Свои телом. Горячим. Сильным. Напряжённым. Лишает её личного пространства и, умело пользуясь своим превосходством, заставляет посмотреть в глаза — серые, с прожилками янтаря от переполнявшей его злости.       — Не здесь. Мне нужно возвращаться.       Клаус молчит, гипнотизируя её взглядом, и всё ближе наклоняется к лицу. Секунда, и горячие губы накрывают её — застывшие. Она не двигается, чувствуя, как острые зубы гибрида царапают нежную кожу, прикусывая и оттягивая нижнюю губу. Одно неловкое движение, и он прокусит её, а Элен слишком часто мучилась от агонии безжалостного яда, чтобы пойти на такую глупость. Лучше переждать и не сопротивляться, чем унизительно просить его кровь для исцеления.       Клаус, замечая её пассивность, углубляет поцелуй и уже скользит языком по зубам, глубже, заставляя девушку ответить на поцелуй. Опасная игра, учитывая, что за этой стеной находится её муж, быть может, будущий союзник или.. самый первый враг. Но Клаусу уже всё равно, тем более он никогда не отличался благоразумием.       Его руки скользят по изгибам женской фигуры и застывают на бёдрах, слегка сминая и прижимая их к возбуждённому паху. Не может быть, эта зависимость не могла сохраниться спустя столько лет. Но факты на лицо — он до сих пор хочет её, даже после такого обмана, даже после такой боли, даже несмотря на то, что она ему больше не принадлежала. Впрочем, как всегда.       Клаус отрывается от её губ, чтобы прижаться поцелуем к белоснежной шее, когда слышит тихое "пожалуйста". Он поднимает взгляд и встречается с её, испуганным и сердитым одновременно. Как всегда великолепна в этом негодовании.       — Когда ты сможешь дать ответы? — он, наконец, приходит в себя и даже стыдится этой своей вспышки слабости. Делает шаг назад, но не выпускает Элен из объятий.       — Не знаю, — она пожимает плечами, выравнивая сбитое дыхание, и поправляет на платье несуществующие складки, — может, завтра, или послезавтра. У нас ещё есть время, Клаус.       — Я верю тебе, Кэролайн, — он проводит рукой по своим волосам и отводит от неё руки. В голове полный хаос и сотни вопросов, но он сам понимает — не время, не место. И вообще, слишком много "не".       — Иди первый. Я найду тебя, — Элен касается губ, которых ещё саднит, подушечками пальцев и, проводив гибрида взглядом, медленно сползает по стене вниз. Как же она хочет сейчас оказаться в Румынии, подальше от этого места, подальше от Клауса, который вновь ворвался в её жизнь... чтобы разрушить?       Она возвращается обратно, полностью приведя себя в порядок и моля Бога, чтобы Виктор не заметил её припухших губ, чтобы не почувствовал запах другого мужчины. Он не замечает, увлёкшись разговором с всё тем же собеседником, и Элен берёт его за руку, переплетая их пальцы. С ним так спокойно, так привычно, надёжно, что чувства, испытанные ею всего лишь десять минут назад, кажутся несусветной глупостью и самой главной ошибкой в её жизни. В жизни Элен Лакмейтэр. Не Кэролайн Форбс.       — Прошу всех внимания.       Ненавязчивая музыка стихает, и гул голосов, словно по команде, прекращается. Все взгляды устремляются на лестницу, где на ступеньках стоит Никлаус под руку с будущей женой.       — Мне приятно поделиться с вами приятной новостью...       Тишина давит.       Тишина слепит.       Тишина делает больно, и Элен напрягается, понимая, что сейчас Клаус сообщит о своей женитьбе и провозгласит будущую королеву Орлеана. Из сотен лиц, застывших в ожидании, он ищет одно — вернувшееся с того света и расколовшее его мир вдребезги. В одно мгновение. Так просто, что не поворачивается язык... Не поворачивается, чтобы сказать давно продуманную речь... Оказывается, ему не нужна копия, когда в его жизнь вернулся оригинал.       — Веселитесь, — Клаус делает театральный жест руками и склоняется в лёгком поклоне, тут же разворачиваясь и направляясь наверх, оставляя ничего непонимающую Ками и удивлённых его поведением гостей. Громкий звук хлопнувшей двери выводит всех из ступора, и зал вновь наполняется жужжанием голосов и медленной музыкой.       — Что это с ним? — рядом стоящий мужчина адресует этот вопрос Виктору, и тот, не обращая внимания на собеседника, пристально вглядывается в побледневшее лицо жены.       — Тебе плохо, Элен?       — Прошу, Виктор. Давай улетим отсюда. Домой. В Румынию. Сегодня же, — слова вылетают обрывочно, и она с силой сжимает руку мужа, ища в нём поддержку. А лицо всё такое же бесстрастное и непроницаемое. Наверное, сегодня Виктор впервые пожалел, что научил Элен контролировать эмоции. Ему хотелось прочесть её, но кукла на редкость прилежная ученица.       — Поздно, дорогая, я дал согласие Майколсону. Он пригласил нас отдохнуть в своё фамильное поместье, а заодно и решить возникшие проблемы. Это важно, Элен. Для мира, для нашего народа, — Виктор берёт её холодную руку и с нежностью целует каждый пальчик.       — Да, да, я понимаю, — Элен слишком энергично кивает головой, вызывая у мужа, и без того мнительного, волну подозрений. Либо она боится, либо что-то скрывает. Второе хуже, у них никогда не было секретов.       Или были?       — Поедем отсюда. Думаю, нас здесь ничего не держит, — Виктор обнимает жену за талию и, крепче прижав к себе, ведёт к выходу, не замечая завистливого взгляда, устремлённого на них с полумрака второго этажа.