По другую сторону

      — Кто такой? — требовательно спрашивает девушка.       — Я… Олег, — не говорить же вампирше настоящего имени. — Надо ехать. За мной вампиры гонятся! Если догонят, то убьют!       Решил сгустить краски. Или стоит надавить на жалость? Вдруг, поможет.       — Почему гонятся? — хмурится.       Дуло пистолета располагает к откровенности. Но то, что охотник точно нельзя говорить, иначе пристрелит.       — Я дикий вампир, — сочиняю на ходу, — То есть, свободный! Хел хотел меня завербовать, я отказался и убежал. Он послал погоню. Выручишь, а? Прошу. Подкинешь до города?       Вздыхает, но пистолета не убирает. Начинает казаться, что хочет потянуть время.       — Плохо выглядишь, — подмечает.       — Очень, — соглашаюсь. — Они меня голодом морили. Увези меня отсюда, пожалуйста! В город отвези. Жизнью буду обязан!       Кидаю боязливо взгляд за окно, страшась увидеть преследователей, но, к счастью, никого не замечаю.       — Куда мне твоя жизнь? — усмехается, но уже более миролюбиво. — А с Хелом шутки плохи. Рискуешь, парень.       — Вся моя жизнь сплошной риск. Увези, а?       — Ладно. Разжалобил, — убирает пистолет. — Только больше никаких нападений, иначе будет во лбу серебряное отверстие! Напугал, зараза.       — Я тебя не трону! Прости, не хотел… Поехали же!       Чей-то силуэт мелькает в проеме строений слева. Вампиры! Сейчас нагонят.       — Быстрее! — выкрикиваю в ужасе.       Девчонка гасит в салоне свет, резко выкручивает руль и жмет на газ. Машина трогается и меня снова откидывает на сиденье.       — Дверцу захлопни, — напоминает мне.       — Ах, да! — забыл же закрыть.       Захлопываю и удовлетворенно откидываюсь на сиденье, не веря, что спасся от погони. Ребра болят, но уже не так сильно.       Смотрю, едет в сторону ворот. Все правильно. Было бы подозрительно, если бы направилась вглубь завода. Значит, правда вывезет.       — Как зовут мою спасительницу? — спрашиваю.       — Елена.       — Надо же, настоящее имя! — удивляюсь. — Красивое. Сразу видно, что ты не в этом балагане.       Девушка только усмехается и выворачивает за ворота фабрики. Дорога ухабистая и авто подпрыгивает на кочках.       Вдруг, раздается трель сотового. Елена достает из кармана кожаной курточки телефон и подносит к уху. Внутри все замирает от ужаса. Выдаст?.. Не просто же так стояла у ворот, может, ждала кого-то? А теперь внеплановая поездка.       — Извини. Буду позже. Возникло одно неотложное дело, — отвечает она в трубку. — Сумочку забыла! На заправке… Ничего страшного… Да… Да… Чао.       Закончив разговор, убирает сотовый в карман. Сумочки поблизости не замечаю. Ну, да ладно, главное не выдала.       — Спасибо, — отвечаю.       — Не за что.       Интересно, кто звонил? Спрашивать не стану, явно не скажет.       Еще минут пять едем по кочкам и выворачиваем на шоссе. Девушка увеличивает скорость, благо асфальт здесь хороший. За окном редкие кусты и поле. На горизонте виднеется полоска леса.       Надеюсь, в город привезет.       Только сейчас отмечаю, что в салоне приятно тепло. Как же замерз! Одежда насквозь сырая. Ох, я же ей сиденье промочу и запачкаю. Нехорошо, но я же не специально.       Елена включает радио. На английском поет девушка, нежно и с легкой грустью. Не замечаю, как проваливаюсь в забытье.       — Олег! — кто-то толкает в плечо. — Давай, приходи в себя!       Авто стоит, мотор заглушен.       — А? — разлепляю веки, встречаясь взглядом с парой требовательных зеленых глаз.       В салоне свет погашен, но благодаря луне светло.       Чувствую себя медузой, выброшенной на берег и растекшейся по сиденью.       — Приехали! — объявляет, стоя у открытой дверцы.       — Куда? — растерянно спрашиваю, озираясь и не замечая вокруг источников света.       — Ко мне домой.       — К тебе?! — поражаюсь. — Я же в город просил!       — Сострадание не позволило бросить бедолагу без сознания на улице. Вылезай!       — Сейчас.       С трудом выползаю из салона.       — Все сиденье промочил, — недовольно осуждает.       — Извини. Не хотел. Почищу потом.       Девчонка тяжело вздыхает, раздраженно облизывает губы.       Только бы не упасть, хватаюсь за дверцу. Стою. В теле слабость. В глотке сухо. Накатывает ощущение, что грохнусь в обморок. По-настоящему.       Дышу тяжело. Не знаю, смогу ли идти.       — Такое состояние, что не могу понять умер я или еще жив, — жалуюсь.       — Когда пил последний раз? — спрашивает.       — Не пил… Как стал… этим.       — Ужас какой! — захлопывает дверцу авто. — Можешь в «оцепенение» впасть. Пойдем, ко мне скорее, — берет за плечо.       Только сейчас нахожу силы оглядеться.       Вокруг деревянные дома заброшенного вида. Света нет ни в одном окне. Вижу шесть домов, обнесенных покосившимся забором. За домами виднеется заросшее бурьяном поле, залитое лунным светом.       Холодею.       — Где мы? — пугаюсь, идя за спутницей.       — У бабушки в деревне, — смеется.       — Какой бабушки?       — Моей. Давно умерла, а дом остался. Здесь никто не живет.       Подходим к бревенчатому дому, который выглядит самым крепким на вид. Окна плотно закрыты ставнями и заколочены досками. Если не знаешь, что тут кто-то живет, то и не подумаешь. Но вампиру вполне логично обитать здесь.       — А до города далеко? - спрашиваю.       Игнорирует.       Вид деревеньки мрачный.       Доходим до крыльца. Я — добредаю.       В ботинках слышно, как хлюпает вода.       Останавливаемся.       — Раздевайся, — приказывает девушка. — В дом грязным не пущу. Помочь?       — Справлюсь.       Вампирша достает из кармана ключ и отпирает дверь.       Расстегиваю куртку. Стаскиваю с плеч.       — Куда? — спрашиваю.       — Бросай на ступени. Всю слякоть снимай. Пойду, воды принесу. Надо тебя умыть.       Открывает дверь и скрывается в доме.       Стаскиваю мокрый свитер, затем ботинки, носки и джинсы. Остаюсь в футболке и трусах.       Чувствую, замерз. Холодный свет луны совсем не согревает.       Простужусь или нет?       Язык натыкается на удлиненные клыки. Не знаю, болеют вампиры или нет.       Ситуация выглядит все более сюрреалистично. Стою полуголый перед домом, который находится черт, знает где, и жду вампира. Кажется, все дурной сон. Со мной такого просто не должно происходить.       Мягко, только сейчас замечаю, что без скрипа, открылась дверь. Елена выходит на крыльцо. Куртку оставила дома. На ней темно-красный свитер и золотая цепочка на шее. На плече белое полотенце. В руке алюминиевое ведро с водой и ковш.       — Сказала же снимать все, — осуждает. — Мокрым в дом не пущу.       Голос принял металлические нотки.       — Ты все-таки девушка, — пробую протестовать.       — Думаешь, голых мужиков на своем веку не видела? — усмехается.       Интересно, она на меня полюбоваться хочет или же действительно помочь?       Тело начинает бить дрожь. Уже от холода.       Сдаюсь. Снимаю последние вещи — насквозь сырые — бросаю на ступеньку к остальным. Провожу руками по обнаженным плечам.       Окидывает меня равнодушно-насмешливым взглядом. Спускается и ставит ведро. Берет ковш.       — Наклоняйся, волосы сполосну.       — Я еле стою, а ты про наклоны говоришь.       — Опустись на колени. Целиком ополосну.       Подчиняюсь. Так наклониться гораздо легче.       Елена наполняет пластиковый ковш. Ожидаю, что вода будет ледяной, но она теплая. Приятно удивляет и согревает. Девушка ополаскивает мне волосы, льет на руки.       С удовольствием умываюсь и отмываю потеки крови. Прямо из ведра Елена плещет на мое тело жидкость. Это особенно приятно в холодную осеннюю ночь.       — Вставай, — приказывает.       Поднимаюсь, придерживаясь за поручень крыльца.       Остатками воды спасительница ополаскивает мне ноги.       — Спасибо, — благодарю.       Отставляет к подножию крыльца ведро и опускает в него ковш.       — Знаешь, смысл этого слова? — усмехается и снимает с плеча полотенце и начинает сама меня вытирать. Только, потому что она девушка, позволяю ей это.       — А, что не так?       — «Спасибо» переводится, как «спаси бог». Для вампиров древности это звучало бы оскорбительно. Многие из них поклонялись Дьяволу и считали, что черпают силы во тьме и ночи.       — Извини, не хотел оскорбить.       — Не обиделась. У вампиров, как и у людей, есть свои предрассудки. Но надо жить в ногу со временем. Я не приверженица старых традиций.       Отдает полотенце. Немного смущенно обматываю вокруг пояса.       — Идем, — зовет в дом. — Сам дойдешь или помочь?       — Сам.       Поднимаюсь, держась за перила.       Сначала вошли на террасу. Или прихожую? Я житель городской и лишь однажды был в похожем доме в детстве. На миг чувствую себя ребенком, который попал в страшную сказку.       Здесь почти полностью темно, так как окна закрыты. Елена безошибочно находит впотьмах дверь и открывает. Внутри горит свет.       Вхожу. В помещении тепло — это особенно приятно. Справа большая комната разделенная темно-зеленой ширмой на две части. Первая — скрывается за пологом. Виднеется край печи и это удивляет непривычностью. Интересно, ее топят? На видимой половине комнаты различаю диван и телевизор. Прямо проход ведет на кухню, а слева еще одна дверь.       Голова внезапно кружится и хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Елена замечает и подставляет плечо. Заводит в комнату и помогает опуститься на диван.       Мягко и уютно. Прислоняюсь к спинке. Хочется закрыть глаза, но держу сознание в реальности.       — Совсем замерз и очень бледный, — взволнованно касается ладонью груди. — Тебе нужна кровь. Сразу согреешься.       Елена заходит за занавес. Почти сразу возвращается, неся в руке серый плед. Укутывает меня.       Благодарю одними губами. Уходит на кухню.       На комоде стоит включенный ночник, а почему-то ожидал увидеть свечу. Самое то для зрения вампира, отмечаю. Человеку помещение наверняка показалось бы очень темным.       Рассматриваю убранство, кутаясь в плед. Напротив дивана ЖК-телевизор на тумбочке. На его полке DVD-плеер. ТВ закрыт белой кружевной салфеткой. Кажется, гостем из другой эпохи. Интересно, работает?       Прямо на стене икона. Поражает. Дева Мария с младенцем. Различаю нити паутины. Не ожидал увидеть подобное в логове вампира. Ну, да, если «святые» вещи упырям безобидны, то почему бы нет?       Елена возвращается. Тут же улавливаю аромат крови и голодно облизываюсь. Клыки удлиняются. Сердце учащает бег.       В руке вампирши стакан полный до краев насыщенной алой жидкости. Вожделенная мечта!       Девушка опускается рядом и протягивает. Принимаю, не веря счастью, как высший дар, и подношу к губам. Теплая! Узнавать не хочется чья и откуда, совесть деликатно молчит, не желая портить трапезу.       Вдыхаю и все существо наполняет аромат теплой крови.       Делаю глоток. Как вкусно! Никогда бы не подумал, что кровь настолько совершенное лакомство. Нектар богов! Чувствую себя самым счастливым существом на свете.       Кажется, алая жидкость начинает всасываться прямо во рту или так и есть. Клыки немного мешают пить из стакана, но втянуть их не выходит, опять же рефлекс.       Спасительная кровь омывает горло, пищевод, заполняет желудок, напитывает влагой ткани. Чувствую себя сухой былинкой, что попала под дождь и теперь впитывает его соки, зеленея и распускаясь.       Согреваюсь. Как хорошо.       Лакомство кончается слишком быстро. Жадно вылизываю края емкости насколько хватает дотянуться языком.       — Можно еще? — прошу, протягивая спасительнице стакан, потому что жажда еще не ушла. — Пожалуйста.       Еще крови. Хочу-хочу-хочу.       Принимает. Смотрит пристально.       — Только за то, что мне понравился.       Встает и уходит на кухню.       Если узнает, что я охотник, выгонит? Или убьет? Не стану говорить. Отогреюсь. Высушу вещи и попрошу отвезти в город. Домой.       Начинает клонить в сон. Борюсь с сонливостью. Аромат крови витает в комнате и жажда заставляет бодрствовать и требовать добавки.       Взгляд выхватывает стол в углу комнаты. На нем закрытый ноутбук и настольная лампа, стопка книжек и пачка сигарет на краю. Невольно зарождается червячок сомнений.       Над столом на гвозде висит серебряный или серебристый крест на цепочке. Выглядит неуместно и показушно: только не подумайте, что тут живут вампиры. Я встречал кровососов, которые носят нательные крестики. Неубедительная конспирация для тех, кто в теме.       Хозяйка входит, почти неслышно приближается. В руке наполненный кровью стакан. Грациозная. Клыки спрятаны. Почти, как обычная девушка. Но пахнет иначе. Красивая. Прямые темные волосы забраны в косу. Ноги в черных леггинсах. Свитер удлиненный и доходит до середины бедер. Встреть ее раньше и будь она обычной девушкой…       Елена снова опускается рядом и гостеприимно протягивает угощение.       — Спасибо, — благодарю вампиршу. Невозможное действо для охотника.       Принимаю стакан и подношу к губам. Делаю глоток. Катаю по языку алую жидкость. Солоноватый привкус чарует. Проглатываю.       — Чья это кровь? — все же интересуюсь.       — Человеческая. Донорская. Я вышла из того возраста, когда за добычей интересно охотиться.       — Это хорошо, — одобряю и делаю глоток теплой жидкости и вспыхивает сомнения. — Но она же теплая!        — Подогрела, — улыбается и не сводит взгляда.       Держу вместилище крови с любовью и нежностью, как бесценное сокровище. Окунаю губы в теплую жидкость, наслаждаясь каждым глотком.       — Уютно у тебя здесь, — отмечаю. — Электричество есть, телевизор, ноутбук.       Елена заливается смехом.       — Думал, я при свечах живу? Двадцать первый век на дворе. Можно и в глуши позволить себе кусочек цивилизации.       — Да, верно, — наслаждаюсь напитком, — А, сколько тебе лет, если не секрет?       — Молодой человек, не культурно спрашивать у дамы про возраст на первом свидании! — отшучивается, рассмеявшись.       — Извини. Слушай, что это за деревня? Как называется?       — Увы, сама не знаю. Указатель давно сгнил и развалился.       — Погоди, ты сказала, что это дом твоей бабки, — делаю последний глоток и допиваю угощение. — А, значит, должна знать, как называется населенный пункт.       — Олег, я не помню. Мне этот дом достался, когда тебя на свете не было.       Спать хочется еще сильнее. Начинаю клевать носом.       Елена забирает из моих рук стакан.       — Как себя чувствуешь? — заботливо спрашивает. — Напился?       Клыки сами втягиваются в челюсть. Выпускать их совсем не хочется. Провожу по зубам языком. Почти человек.       Отмечаю, что ребра перестали болеть и самочувствие хорошее.       — Да. Ты меня спасла во всех смыслах. Я тебе очень благодарен. Ты самая красивая девушка, которую я встречал.       Улыбается.       — А ты тоже ничего. Наверное, девушка есть? Будешь обращать?       — Что? Нет! Никого нет. Я никогда бы такого не сделал, — отрицаю и сладко зеваю. — Засыпаю совсем. Можно, прилягу?       — Конечно! Раз устал, спи.       Вспоминаю, что за окном ночь и вообще-то вампиры должны бодрствовать. Или голод и недавнее превращение сказывается?       Укладываюсь на диван. Кладу руку под голову. Взгляд снова цепляется за сигаретную пачку на столе.       — Ты куришь? — любопытствую.       — Нет, — отвечает, порождая тревогу.       — Спи, — склоняется и проводит пальцами от виска к щеке, убаюкивающе поглаживает по плечу.       Пробую бороться с сонливостью, но не выходит.       — Ты одна живешь? — интересуюсь.       — Да.       Сытно, тепло, уютно. Тело расслабляется.       — А зачем тебе сигареты, если не куришь?       — Глазастый, какой. Для гостей. Я очень радушная хозяйка, — усмехается.       Усмешка настораживает. Веки смыкаются против воли.       — Елена… если усну, когда отвезешь домой? Утром же солнце…       — На следующую ночь. Отдыхай, Олег. Кровавых снов.       Последнее, что отмечает засыпающее сознание, как Елена поднимается и оставляет на диване одного.