Глава 11. Царапина
15 марта 2020 г., 17:46
Достаю из спортивной сумки ключ и отпираю дверь квартиры.
Вхожу. Включаю свет. Снимаю куртку и вешаю на вешалку.
Устал, как собака.
Бросаю сумку с охотничьим скарбом на пуфик.
Плечо побаливает. Несколько секунд разминаю. Врезал, наверное, какой-то твари неудачно.
Наклоняюсь и развязываю берцы. На подошвы налипла грязь. Надо будет отмыть. Пол в том числе, а то тетка Зоя, у которой снимаю хату, помешана на чистоте.
Выпрямляюсь.
Только сейчас вспоминаю, как вампир вцепился в ногу, как отпихнул его прочь и пристрелил.
Прислушиваюсь к ощущениям. Боли не чувствую. Вроде саднит немного или кажется.
Щитки с ног снял, когда приехали на базу. Осматривал: целые.
Гляжу на штанину левой ноги ниже колена. Разрывов материи не вижу. Зато замечаю пятна засохшей грязи. Надо будет постирать.
Включаю свет в ванной комнате и захожу. Снимаю водолазку и бросаю в чрево стиральной машины. Хлопаю по карманам: пустые. Снимаю штаны и отправляю туда же. Закрываю дверку.
Осматриваю левую ногу и холодею. Под коленом сбоку горизонтально идет алая царапинка сантиметра три-четыре длиной. Неглубокая и уже запеклась.
— Достал-таки, выродок.
Как только умудрился в щель между брони клык просунуть?
Становится не по себе. Я ведь не мог заразиться?
Впрыскивают твари яд через царапину или нет? Вроде для заражения нужен именно укус. А тут просто царапинка.
— Леня, только без паники.
Старшему сообщать или нет?
Конечно, нет.
Проверяю языком клыки: короткие, обычные. Человек.
Смотрю на себя в зеркало, чтобы удостовериться. Глаза карие, но не алые.
— Все в порядке. Это не укус, — заставляю себя ободряюще улыбнуться.
От сердца немного отлегает.
Рану надо промыть.
Стягиваю носки, бросаю в стиралку. Включаю воду. Сначала мою руки с мылом. Затем опускаю ногу в ванну и промываю царапину. Запекшаяся корочка размокает, и ранка начинает кровить.
Не такая уж царапинка поверхностная.
— Черт.
Делается страшно.
Не паникуй. Подавай пример другим выдержкой и хладнокровием.
Только сейчас совершенно один.
Беру полотенце и вытираю многострадальную ногу, опускаю на пол. Промокаю от влаги руки и вешаю полотенце на крючок.
Открываю шкафчик у зеркала и достаю пузырек йода. Здесь же несколько ватных шариков в пакете. Это хозяйское, я не покупал, но почему бы не воспользоваться.
Наношу на ватку йод и подношу к царапине. Обрабатываю. Щиплет. Рану снова чувствую.
— Сука, — морщусь.
Все будет хорошо. Просто царапина.
Выбрасываю использованный ватный шарик в мусорную корзину. Пузырек с йодом прячу в шкафчик и закрываю дверку.
Открываю воду в раковине, желая умыться, как в кармане куртки начинает трезвонить сотовый.
— Кого там черти…
Воду не выключаю. Выскакиваю в прихожую. Судорожно ищу в куртке карман. Нахожу и извлекаю горланящий телефон. Смотрю на дисплей: Вадим.
Снимаю трубку.
— Чего? — спрашиваю.
— Приглашаю на шашлыки. Мы с девочками идем.
— Когда?
— Минут через сорок.
Этот человек постоянно заставляет меня удивляться.
— Ты отдыхаешь когда-нибудь? — поражаюсь.
— Только когда бухой, — смеется.
— Мы только после рейда. Если я хотя бы пару часов не отдохну, то буду, как зомби.
— Давай, с нами. Расслабишься. Мы в Черемуху идем. В июне на днюхе Маргариты там были. Помнишь?
— Помню. Но я устал.
— Леня, тогда через два часа к нам приезжай. Ждать буду. Столик на террасе — наш.
Бля… Не то, чтобы я не хотел.
— Ладно.
— Жду.
Вешаю трубку.
Энергии в парне хоть отбавляй. Солдат боевой, но друг доставучий.
Смотрю на сотовый. Раздумываю идти сегодня куда-то или нет.
Спать хочется еще больше. Времени половина четвертого дня.
Захожу в ванную, откладываю на стиральную машину сотовый, иду к раковине.
Умываюсь. Становится чуточку бодрее.
Закрываю воду, покидаю помещение, выключаю там свет. Прохожу в комнату. В окно сквозь тюль льется свет дня.
Щурюсь.
Как сегодня солнечно! Так не засну.
Подхожу и задергиваю светло-коричневые шторы — тоже хозяйские. Однокомнатную квартиру снял с мебелью.
Смотрю на разложенный диван, который так и оставил неубранным. На смятое постельное белье.
Что сделать: сначала поесть или сразу полежать?
Близость постели оказывается решающей в нелегком выборе.
Снимаю футболку, бросаю на кресло. Забираюсь в постель. Вытягиваюсь на спине. Как хорошо.
Закрываю глаза.
Можно бы закутаться, но лениво. Не хочется шевелиться.
Вспоминаю на берегу реки бар Черемуха. Даже, кажется, сижу за столиком с друзьями. В руке бутылка пива, приятный шелест волн…
Сквозь дрему прорывается настойчивая трель сотового. Только доносится издалека, будто из-под толщи воды.
Глаза открывать не хочется. Уверен, звонит Вадим. Иди, друг, в задницу. Трубку брать не хочу. Где оставил сотовый, не помню. Рядом бы лежал, может, ответил. А подниматься и искать неохота. Только спать.
Телефон не умолкает. Вадя настырный.
Закрываю ухо ладонью и переворачиваюсь к стене. Не помогает. Закрываю голову подушкой. Сразу становится темнее. Как хорошо.
Сотовый какое-то время звонит, но я оказываюсь упрямее и остаюсь лежать. Замолкает.
Открываю глаза.
Полумрак. Подушки на голове нет. Лежу на животе.
Неужели, вечер?! Вот это продрых.
Приподнимаюсь на локтях и сажусь.
Чувствую, как-то нехорошо. Ничего не болит, но состояние непонятное.
Тру глаза.
Который час? Взгляд отыскивает циферблат настенных часов. Но они давно стоят на отметке «тринадцать дня». Забываю купить батарейки. Пользуюсь телефоном обычно или наручными часами. Но с последними не везет. Я их, то намочу, то разобью, то ломаются. Или невезучий, или с наручными часами не по пути.
А, где сотовый? В кармане куртки. Тащиться в прихожую неохота.
Язык сухой. Губы тоже. Облизываю, слюны мало.
Хочется пить.
Вздыхаю.
Сижу какое-то время, затем нахожу силы встать.
Башка тяжелая. Вялый. Хочется снова лечь.
Надо выравнивать режим. Спать только ночью. Может, Вадим прав, что не ложится днем.
Дохожу до кухни. Свет не включаю: пока все видно.
Беру стакан и наливаю воды из-под крана. Пью. Хорошо. Затем наливаю еще и выпиваю. Когда подношу к губам третий стакан и делаю глоток, становится не по себе, потому что все еще хочется пить.
Какого хрена?!
Допиваю жидкость, ради эксперимента, но жажда не проходит.
Охватывает волнение.
Ставлю стакан рядом с раковиной. Вода так и течет. Умываюсь, чтобы взбодриться, но состояние остается таким же паршивым. Закрываю воду.
Что со мной происходит?
Просто надо не спать днем. Сходил бы с товарищем на вечеринку. Поел бы шашлыка. Там его отлично готовят. Воображение рисует куски мяса на шпажках. Почему-то сырые. Свежие. Окровавленные. Алые капли текут на тарелку, набегают на дне в лужицу. Хочется наклониться и слизнуть…
Рот наполняется слюной.
Черт.
Отираю ладонями лицо от влаги. Провожу по груди. Сердце стучит часто.
Что-то со мной не так.
Надо поесть. Точно. Чувствую голод.
На плите стоит кастрюлька с вареной картошкой. Вчера вечером готовил.
Беру тарелку со стойки для посуды. Накладываю пару картофелин. Открываю холодильник и достаю колбасу. Отрезаю кусок. Беру белый хлеб и делаю бутерброд. Отношу все на стол, сажусь.
Смотрю на еду. Кушать хочется, но аппетита нет. Запах колбасы и хлеба отвратительный. Закрадывается сомнение, что испортились, но на вид выглядят нормально. К тому же рано утром ел и все в порядке.
Ковыряю вилкой картофелину. Раздумываю: пробовать или нет.
Пить хочется больше, чем есть. Но уже напился, значит, надо поесть.
Заставляю себя откусить бутерброд. Пожевать.
Вкус странный. Раньше вкуснее был. Испортился?
С трудом проглатываю. Ком пищи медленно ползет по пищеводу и проваливается в желудок.
Отвратительно.
Отправляю в рот кусок картошки. Жую. Пресная. Что-то не то.
Проглатываю.
Бутерброд откладываю, как нечто несъедобное.
С трудом впихиваю в себя картофель. Сухой и невкусный. Одну картофелину доедаю, вторую, чувствую, не смогу. Надо было в холодильник убрать.
Привкус во рту мерзкий. Картофель забил зубы. Хочется пойти и почистить.
Сижу.
Грустно смотрю на закусанный бутерброд и одинокую картофелину. Аппетит пропал начисто.
Откладываю вилку.
Не притронусь. От еды отвращение.
Не ел с раннего утра, и кусок в горло не лезет. Странно.
Может заболел?
Пить начинает хотеться еще сильнее.
В желудке ощущения неприятные. Начинает подташнивать.
Заболел. Точно.
Смотрю на улицу сквозь тюль окна. Горит фонарь. Тихо. Мой дом самый крайний — дальше гаражи, пустырь и заболоченное озеро, берега которого завалены мусором. Искал самую дешевую хату и нашел в крайнем доме на окраине города.
По освещению часов шесть, полседьмого, а никто после работы не смотрит ТВ за стенкой, не кричит на улице, не топает по лестнице в подъезде. Странно. Ах, да, сегодня суббота. Выходной. Но все равно слишком тихо.
Надо будет купить батарейки. А еще наручные часы, которые разбил на позапрошлой неделе. Зато рука осталась целой. Вспоминать не хочется.
Тошнота становится сильнее.
Сглатываю.
Отодвигаю тарелку: запах пищи отвратителен.
Не надо было жрать испорченное.
Подпираю лоб рукой. Горячий.
Черт.
Надо измерить температуру. Не помню, где градусник. А есть ли вообще? Вроде не покупал…
Чувствую, что сейчас вырвет. Тьфу.
Вскакиваю и бегу в ванную комнату. Распахиваю дверь и склоняюсь над унитазом. Мучительно рвет только что съеденным. Хорошо, напился воды — промыл желудок. Такое чувство, выблюю потроха.
Спазмы вскоре утихают. Отплевываюсь. Отираю ладонью рот и обессилено сажусь на пол. Прислоняюсь плечом к стиральной машине.
Вкус во рту мерзкий.
Как же паршиво.
С трудом сглатываю.
Хочется пить. Только сейчас отмечаю, что жажда странная. Такой раньше не испытывал. Она глубже, сильнее и мучительней.
А, что, если заразился?
Догадка обдает стылым ужасом.
Надо посмотреть в зеркало, тогда станет ясно.
Поднимаюсь, пошатываясь, иду и зажигаю свет в ванной комнате. Свет больно бьет по глазам и заставляет сощуриться. Глаза тут же слезятся. Моргаю. Вскоре становится легче. Возвращаюсь к раковине. Смотреть на себя боязно. Включаю воду и сначала умываюсь и полощу рот. Затем поднимаю взгляд, опасаясь увидеть в отражении вампира.
Глаза карие, а не красные! Какое счастье. Испытываю огромное облегчение.
Скалюсь, осматривая зубы. Прежние, человеческие.
Улыбаюсь.
Все хорошо. Просто отравился. Съел что-то не то, вот и плохо себя чувствую. Да еще устал.
Закрываю кран.
Выпрямляюсь.
Сглатываю.
Хочется пить. Немного глотну воды, и точно станет легче.
Взгляд натыкается на сотовый. А, вот он где!
Беру. Включаю. Шесть пропущенных вызовов. Все от Вадима.
Проспал вечеринку. Да и фиг с ней.
Надо звякнуть Вадиму и сказать, что траванулся и извиниться, что не пришел.
Бросаю взгляд на время. Почти два часа ночи. Поэтому вокруг так тихо. А я хожу по хате без света, даже стол накрыть умудрился. По спине пробегают мурашки.
Я же не мог?..
Ставлю пораненную ногу на край ванны для лучшего обзора. Смотрю на царапину. Различаю только желтоватое пятно от йода и ровную кожу.
В неверии провожу пальцем.
Царапины, как не бывало! Если бы не йодная метка, то мог бы и ошибиться с местом ранения.
Черт.
Порезы же у людей не зарастают так быстро!
Тру пальцем. Ни боли, ни ранки.
Что за хрень?!
Пугаюсь.
Или царапинка была такая поверхностная, что быстро прошла? Или мне показалось, что меня оцарапали? Может, не было на ноге ничего?
Снова судорожно осматриваю колено. Царапок, как испарился. Только йодное пятно, которое значительно поблекло.
— Ох.
В растерянности опускаю ногу на пол.
Снова смотрю в зеркало. Поднимаю губы. Клыков нет.
Не вампир. Успокойся. Все хорошо.
Опускаю взгляд на телефон в ладони.
Вадику не позвонить, спит уже. Черт с ним. С утра извинюсь. Может, приглашу куда. Напьюсь точно, надо стресс снять.
Усмехаюсь.
Пивка бы. Так пить хочется.
Вздыхаю. Просто устал.
Смываю унитаз. Выхожу из уборной. Выключаю свет.
В квартире темно и тихо. Прохожу в комнату. Отмечаю с тревогой, что вижу отчетливо, даже мелкие предметы.
Бросаю взгляд за окно. Фонарь стоит дальше, здесь всегда очень темно ночами. Особенно в безлунную ночь, как сейчас. Но я вижу.
Леня, прекрати себя запугивать! Просто фонарь горит ярче обычного.
А ничего, что шторы задернуты?
Бля…
Прохожу и сажусь на постель.
Я не вампир. Ни разу не слышал, чтобы обращались от одного царапка.
Будешь первым.
Черт.
Нервно отираю ладонью лицо.
Ложись и спи, Леня. Утро вечера мудренее.
Прислушиваюсь к голосу разума и ложусь. Сотовый кладу рядом с подушкой. Закутываюсь по шею одеялом.
Тревога никуда не ушла. К тому же хочется пить.
Что же такое?
Трогаю лоб: горячий. Заболел. Простудился, грипп подхватил. Все-таки осень на дворе, эпидемия вирусов, то-то в Новостях диктор пугала.
Надо уснуть.
Закрываю глаза. Заставляю тело расслабиться.
Не спится. Наоборот, появляется желание встать и чем-нибудь заняться.
Вот закон подлости!
Переворачиваюсь на бок.
Сна ни в одном глазу.
Пить хочется еще сильнее.
Что со мной?
Жар? Может, скорую вызвать?
Нет. Если вампир, это безумие. Нельзя никого подвергать опасности. Но ведь не мог заразиться, верно? Это же просто царапина. Которой больше нет.
— Надо спать. Леня, засыпай. Ночь на дворе, в доме погасли огни, — вспоминаю глупую колыбельную.
Не действует.
— Блядь.
Переворачиваюсь на другой бок.
Надо овец посчитать, вспоминаю «усыплялку». Счет поможет отвлечься от тревоги и заснуть. Ни разу так делал — не воспринимал всерьез. Но сейчас попробую.
«Раз овца, два, три овца, четыре овца, пять овца, семь овца…» — считаю мысленно. — «Восемь овец».
Занятие отвлекает. Представлять нужно животных, которые прыгают через изгородь. Солнышко, зеленый луг, бабочки и прыгающие овцы. На сорок третьей овце пейзаж начинает раздражать. Пусть прыгают ночью. Еще десяток овец весело прыгают через забор при луне.
Как же, сука, пить хочется.
Лежу и считаю овец. Спать не хочется. Чувствую себя неважно.
Овец набегает уже семьдесят. Они больше не прыгают. Их ведут на веревке по коридору скотобойни. Подводят к гильотине.
«Восемьдесят одна голова, восемьдесят две головы…».
Отчетливо и почти с наслаждением представляю, как нож перерубает с хрустом позвонки, хлюпает плоть и вырывается фонтаном алая струя крови из перерезанной артерии.
Рот заполняется слюной.
Девяностая овца стоит уже в луже крови. Алая жидкость повсюду. Только бери стакан, зачерпывай и пей.
Очень хочу к этим овцам. Хочу крови.
Счет сбивается. Осознание пугает. Фантазии точно не туда зашли.
Жажду утолит только кровь.
— Нет! Спи. Хватит овец.
Зажмуриваюсь.
Теплая алая жидкость бежит из перерезанных шей… Хочется приникнуть ртом и пить. Бесконечно.
Открываю глаза.
— Хватит.
Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку.
Под носом начинаю ощущать тянущую боль.
Меняю неудобную позу, перекатившись на спину, но боль не уходит. Расползается по верхней челюсти. Ноющая. Глубокая.
Что за хрень?
Ощупываю руками клыки, предчувствуя недоброе. На месте. Прежние.
Все хорошо. Просто не надо было мордой вниз лежать.
Пробую уснуть. Бесполезно.
Боль усиливается. Отмахнуться не выходит. Отдает до самых надбровных дуг.
Что же со мной происходит?
Дрожащими руками ощупываю десна. Целые. Ровные.
Все хорошо.
Не верю.
Почему же больно?
Время начинает течь слишком медленно и мучительно.
Беру сотовый. Включаю. Восемь минут четвертого. Откладываю обратно.
Принять обезболивающую таблетку? Где-то была в аптечке.
Лучше полежу. Не хочу вставать.
Уснуть теперь нет никакой возможности.
Тело взмокло от пота. Внутри жар.
Или просто зубы болят?
Хватаюсь за соломинку, но верится слабо.
Боль глубоко в кости. Очень странно.
Что со мной?
Я ведь не превращаюсь, правда?
Просто заболел. Просто…
Боль становится мучительной.
Сажусь, массируя области над верхними клыками. Так легче.
Спускаю ноги с кровати, поднимаюсь. Шатает, как будто температура поднялась.
Добредаю до аптечки на кухне в одном из шкафчиков. Нахожу пачку анальгина. Достаю две таблетки. Беру стакан, наполняю водой из-под крана. Закидываю в рот и запиваю, слегка раскусив.
Делаю глоток холодной воды.
Не утоляет жажду. Совсем. Но чуть-чуть становится легче.
Остатки из стакана выливаю на пылающий лоб. Вода освежающе растекается по лицу, капает на грудь и плечи.
Кладу стакан в раковину.
Возвращаюсь в комнату и ложусь.
Примечания:
Автор любит боди-хоррор. Поэтому бонусная сцена ;)
