Глава 2. Взаперти
13 октября 2014 г., 17:52
Только сейчас начинаю понимать, в какой заднице очутился. Не только обратился в кровососа, но еще и оказался ими пленен. А сколько я всего знаю о своих… Страшно, если знания вытянут силой, но еще страшнее, если расскажу всё сам и стану предателем. Прав был Старший, когда меня обучал, сто раз прав, говоря, что даже о малейшей царапине клыками надо сообщать.
Эх, сам виноват — не добил лежащего вампира, хотя видел, что он еще двигается. Подумал, что помрет скоро, раз в голову пулю получил. На другого отвлекся, а тот извернулся и меня за ногу… Не сильно цапнул, успел его рукояткой пистолета между глаз огреть, но штаны прокусил, оставив пару ранок на голени. Даже крови почти не текло, да и боли не чувствовал: у них в слюне обезболивающее. Как отодрал упыря от себя, стоило сразу заняться раной: выдавить кровь, как после укуса змеи — зараза передается через каналы в клыках. Но времени не было. Да и боялся привлечь к себе внимание напарников. Не только того, что начнут смотреть на меня с опаской, как на врага, но и чертовы амбиции сыграли не последнюю роль.
После Старшего, я стал негласным лидером среди своих: не мог такой промахнуться на охоте! Не мог допустить, чтоб его цапнули! Признаться в укусе было бы означать потерять авторитет. Ну, уж, нет! Предпочел гордо смолчать, как сейчас понимаю глупо. Сделал вид, что ничего не произошло. Надеялся, что организм окажется сильнее вампирского яда, ведь последнего досталось мне совсем немного.
К тому же, обращение в вампира может не наступить от одного укуса. Если бы меня цапнули несколько раз, то перевоплощение стало бы стопроцентным. А если один… Другим везло, слышал истории, что одного охотника кусанули три раза, — правда, не подряд, — а он остался человеком. Вдруг, у него иммунитет на вампиров? А, может, временные промежутки дают время на то, чтобы яд из организма жертвы вышел полностью. Вампиру невыгодно убивать жертву, лучше выпить немного крови и оставить живой. Да и слишком большое количество себе подобных вампирам ни к чему. Сейчас они, кажется, взяли размножение под строгий контроль и сами заражают избранных. Но при спонтанном укусе стать вампиром надо еще умудриться. Мне вот не повезло. Самонадеянность сыграла злую шутку.
На следующий день при свете солнца, которое, как нарочно, не смотря на пасмурные дни, выглянуло из-за туч, стало нехорошо: кожа покрылась красными пятнами, как от ожога, ее зажгло. Под благовидным предлогом пришлось спрятаться в помещении. А потом поняв, ЧТО со мной происходит, никому не сказав ни слова, удрал. Сотовый оставил дома, захватив только самое необходимое. Еду, как оказалось, брать вышло глупо: стошнило сразу, как съел. Оружие сдавать не стал. Зря. Пистолет теперь у вампиров. Тщательно обыскали, твари, прежде, чем отвести к главному — жаль, впотьмах лица не рассмотрел, давно его хотят наши достать, не зря, видать, он в темноте рыло прятал — всё выудили, даже маленький нож из ботинка. Сволочи.
Чувствую себя беззащитным, как перед врагами извне, так и изнутри. Лекарства от вампиризма нет. Ничего эффективного не изобрели. Слышал есть какое-то средство, что задерживает на несколько недель обращение, но всё равно не исцеляет. Но оно кустарного производства. Официальные власти не признают почему-то существования кровососов.
Вновь начинает бить дрожь: то ли от холода, то ли от страха, то ли от еще чего-то непонятного. Чувствую тело чужим. Уныло касаюсь языком заострившихся клыков. Они и на нижней челюсти отрастают, только не так выразительно, как на верхней, просто заостряются и их не втянуть в челюсть. Видать, потому и стал сказочный образ вампира с клыками только под верхней губой. Провожу языком по жевательным зубам. Вампиру они без надобности, но остаются неизменны и это хорошо. А вот у тех, кто давно обратился, резцы заостряются и слегка изгибаются внутрь для лучшего удержания добычи. Рот станет пастью. Представляю у себя и становится не по себе. Надеюсь, минуют такие ужасы.
Тяжело выдыхаю. Жажда или голод уже почти нестерпимы. Равнодушие удержать не удается, хочется ползти куда-то, действовать. Искать.
Перекатываюсь на другой бок, пробую улечься поудобнее на жестком полу, но не выходит. Холодно. Внутри все ноет. Такое чувство, что в животе завелся червяк и пожирает внутренности. Будет пожирать до тех пор, пока его не накормишь, точнее не напоишь.
Не выдерживаю. Поднимаюсь на ноги. Вытянув руки, подхожу к ближайшей стене. Осторожно иду вдоль нее, измеряя шагами пределы тюрьмы и радуясь тому, что заперт. Будь я еще в гараже, то уже вышел бы на улицу и… лучше не представлять. Но подлое воображение тут же нарисовало фигуру человека с порванным горлом.
Останавливаюсь напротив двери. Толкаю. Заперто крепко. Одновременно чувствую досаду и удовлетворение. Вампиры за дверью молчат, но чувствую — они там.
Если постучать — выпустят?
Не хочу. Не буду. Вновь отхожу назад, усаживаюсь на пол. Обнимаю себя за плечи. Хочется взвыть.
Нестерпимо мучает жажда. Провожу ладонями по лицу, губам. Идея приходит тут же и отдает безумством.
Касаюсь потрескавшимися губами левой ладони, провожу языком по пальцам. Шершавый. Задираю рукав куртки. С каким-то звериным предвкушением касаюсь губами запястья, распахиваю челюсти и чувствую, как твердые жала клыков касаются кожи. Сжимаю сначала слабо, затем не выдерживаю и рывком всаживаю зубы в мякоть предплечья, чувствуя как руку пронзает боль. Солоноватая влага омывает небо. Но кровь неприятна на вкус. С трудом делаю пару глотков. Высвобождаю клыки из плоти, слизываю выступившую кровь до тех пор, пока она не перестает течь.
Боль утихает довольно быстро, значит, ран больше нет. Легче не стало. Единственно, во рту больше не сухо.
С губ срывается стон. Разочарования. Отчаяния. Муки.
Опускаю голову и вцепляюсь пальцами в волосы.
Всё оказалось хуже, чем предполагал. Хотя не предполагал. Плыл по течению, не думал о будущем. Дурак. Эгоист.
Надо отсюда выбираться. Потому что все-таки не сдохну. А перспектива сойти с ума от жажды не радует.
Смотрю на дверь. В щели тонко пробивается искусственный свет.
Выпускаю пряди, перекатываюсь на четвереньки и подползаю к двери. Утыкаюсь в нее лбом.
Просить вампиров ни о чем не хочется. Унизительно. Чувствую, сил выбить дверь нет. Да и без оружия с парочкой охраны вряд ли справлюсь. К тому же в таком состоянии.
Несколько долгих секунд мучительно размышляю, что делать. За дверью тихо, но удается различить их редкое дыхание. Слух, похоже, улучшился.
— Выпустите меня, — шепот предательски срывается с губ.
Надеюсь, не расслышат. Закусываю губу клыком. До крови. Боль отрезвляет. Что я делаю?!
— Нет, — раздается из-за двери: всё же услышали. — Господин сказал держать тебя здесь.
— Сколько?
Почему это так важно? Куда делось равнодушие?
— Пока не станешь разговорчивым.
— Или не сдохнешь, — добавляет второй. — Ты ведь об этом мечтаешь, да?
Молчу.
Пошли на хрен.
— Благодарю, что напомнил!
Угрюмо разворачиваюсь и топаю до стены. Сажусь, тяжело прислоняюсь к ней.
Неудобно. Замерз.
Почему вампиры не бесчувственные трупы?! Жаль, не способны превращаться в туман, как в книжках. Растворился бы тогда и всё.
Развязываю ботинки, с трудом стягиваю. Может, без мокрой обуви будет теплее. Носки хоть выжимай. Сбрасываю и их.
Интересно, вампир может простудиться?
Плиточный пол холодит ступни. Ежусь. Так еще хуже.
Стаскиваю куртку. Затем свитер, благо хватило ума одеться тепло, обматываю им замерзшие стопы. На футболку натягиваю куртку, застегиваюсь, набрасываю капюшон. Подтягиваю ноги к животу, руки складываю на груди, пряча кисти подмышки.
Вот так чуть теплее. Закрываю глаза.
Вампирам, как и людям, нужен сон. Если они долго находятся без пищи, то впадают в оцепенение: почти не дышат и могут проводить в таком состоянии довольно долго.
Интересно, смогу оцепенеть? Был бы неплохой выход из сложившейся ситуации.
Ложусь. Выкинуть из головы мысли удается легко. Устал — больше морально, чем физически, — так что надежда уснуть есть. Вот только жажда не дает забыться. Пора бы привыкнуть, но не получается.
Тишина одновременно удручает и предлагает расслабиться, раствориться в ней без остатка.
