По другую сторону

      Аромат чего-то вкусного, теплого и желанного просачивается в гулкую пустоту, в которой пребываю, наполняет ее и вырывает сознание из забытья.       Губ мягко касаются чьи-то пальцы, оставляя солоноватые следы. Не отдавая себе отчета, начинаю облизывать. Кровь, еще хранящая живое тепло, расползается по языку, оставляет сладкую пленку на небе. С наслаждением сглатываю и распахиваю глаза.       Ощущения наваливаются разом. Чувствую, на мне кто-то сидит. Руки прижаты к полу коленями незнакомца.       В помещении намного светлее — дверь распахнута — и удается рассмотреть мужчину в черных одеждах с длинными по лопатки волосами, склонившегося надо мной. Еще не слыша голоса, догадываюсь, что передо мной главарь вампиров.       — Очнулся?       Тот же голос. Теперь никаких сомнений.       В проходе маячат тени: гад пришел не один.       Отводит левую руку в сторону, перевожу за ней взгляд и вижу стоящую рядом миску, в которой вампир окунает пальцы и вновь подносит к моим губам.       Теплая капля срывается с них и затекает в приоткрытый рот. Глотаю. Вкусно. Хочу еще. Тянусь, вытягиваю язык навстречу его кисти. Он вновь позволяет облизать свои пальцы, покрытые свежей кровью.       Сознание не сразу проникается ситуацией, уступив волю кровожадным инстинктам. Когда доходит, что делаю и чьи пальцы лижу, в протест мотаю головой, предлагая прекратить.       — Зачем приперся? — хрипло выдыхаю. — Дразнить вздумал?       — Нет. Напоить.       Голос с хитринкой. Из-за тени волос толком не вижу лица. Вновь обмакивает в крови пальцы, подносит к моим губам, но не касается, предлагая потянуться навстречу и облизать. Ждет, позволяя мне вдохнуть аромат пищи и соблазниться.       Отворачиваюсь.       — Слезь с меня! — раздражаюсь.       — А я подумал, что ты уже готов поговорить.       — О чем? — поворачиваюсь и стараюсь поймать взгляд.       Изо всех сил игнорирую аромат крови, миску рядом и его пальцы в алых потеках. Голодно сглатываю.       — О тебе. Как твое имя?       — Тимур, — вру. — А твое?       — Хелден. Можно Хел.       — А по-паспорту? — усмехаюсь.       — Я больше не человек, — поясняет снисходительно, как ребенку. — Все людское в прошлом. Теперь у меня новое имя. Называй меня так.       — Чучело безымянное, вот ты кто, — оскорбляю, хоть и не в том положении.       Вырвался бы, но сил нет.       Только усмехается в ответ и проводит окровавленными пальцами по моим щекам, оставляя алые дорожки. Аромат крови грозит свести с ума. Пытаюсь укусить вампира за кисть, но он отдергивает руку.       Наслышан, что некоторые люди после обращения меняют имена на более пафосные.       — Показушник, — выплевываю.       Жду, что ударит. Игнорирует.       — С охотниками всегда скучно, даже, когда они обращаются в вампиров, — делано вздыхает кровосос. — Тебя ничто не спасет. Но я бы мог.       — Пошел ты.       Снова зачерпывает пальцами кровь. Простирает над моим лицом. На кожу приземляются теплые капли. Не удерживаюсь и ловлю ртом. Две получается поймать.       Черт, как же унизительно. Хела это забавляет. Ублюдок.       — Чья кровь? — спрашиваю. — Кого, выродок, убил?       — Ждал этот вопрос, — улыбается. — Бродячего пса. Потому что большего ты не достоин. Ответ обрадовал, верно?       Да. Но признаваться не хочу.       — Все равно ты убийца.       — Как и ты, — парирует.       Снова проводит влажными от крови пальцами по моим губам. Поддаюсь и слизываю липкую влагу.       — Нравится, — одобряет. — Кровь вкусная, верно? Ты теперь больше не охотник. Не человек. Вампир. Такой же, как я. Кровопийца. Навсегда.       Слова бьют больно жуткой реальностью. Делаю попытку вырвать руки, но мучитель лишь больше перенес на них вес. Сильный. Сытый. Не справиться. Расслабляюсь, сдавшись. Гад это чувствует и наслаждается.       Затем снова обмакивает пальцы в крови и чертит узоры на моем лице. Мотаю головой.       — Убирайся! — злюсь.       — Тогда останешься один на один с жаждой. Хочешь?       Молчу. Издевается. Ненавижу.       Берет мою голову, приподнимает пальцами мои губы, рассматривая зубы.       — У тебя красивые клыки, — замечает вампир. — Длинные. Тебе очень идут.       Рычу. Оставляет мою голову в покое. Тварь.       Жажда стала еще сильнее. Больше не могу…       Голодно облизываюсь и бросаю взгляд на миску. Так хочется попросить напиться. Врага.       Хел наблюдает за моими страданиями и откровенно наслаждается.       — Ненавижу! — выдаю вместо мольбы.       — Твое геройство здесь смешно. Зрителей нет. Все свои.       Снова обмакивает палец в крови и подносит к моим губам. Дразнит. В рот срывается алая капля. Сглатываю. Хочу еще. Чувствую, еще немного и поддамся. Не хочу.       — К чему борьба, если уже проиграл? — спрашивает Хел. — Собачья кровь — твоя. Только заслужи.       — Я тебе не пес!       — Ты хуже — охотник. Отрекись от прошлого. Прими новую суть. Тогда, проявлю милосердие, которое вам несвойственно.       — Я тебя убью, — обещаю.       Смеется.       — Когда-нибудь потом? А я могу убить тебя сейчас, — забавляется. — Твоя угроза жалка. Как и ты сам.       Молчу. Да, он победил. Но я еще не сдался.       — Нравится издеваться над беззащитными? В этом твоя сила?       — Нет, охотник. Это месть, — признается. — Я тоже ненавижу таких, как ты.       — Так убей меня! Не хочу быть вампиром.       — Но ты им стал и не убил себя. Это говорит о многом. Ты хочешь жить, даже упырем. Я чувствую твою жажду и твой страх.       Не хочу становится мишенью для своих. Неприятно будет убедиться при встрече, что мы теперь по разные стороны. В душе я всё еще с ними. Ужасно.       Хел зачерпывает горсть крови и льет мне в рот. Не нахожу сил отказаться и жадно глотаю алые ручейки.       — Хочешь, еще? — спрашивает, склонившись, когда ладонь пустеет. — Оближи.       Отворачиваюсь от его ладони в протест. Часто дышу. Хочу еще. Мало. Приоткрываю рот, скаля клыки. Облизываюсь. Тело предает.       — Твоя борьба не имеет смысла. Ты мой, больше-не-охотник.       Поворачивает голову и заглядывает в глаза. Его пальцы теплые. То ли от крови, то ли я так замерз.       — Дать тебе выбрать дальнейшую судьбу? — предлагает вампир, не скрывая насмешки.       — Убей меня, — прошу, но догадываюсь, что не исполнит просьбу.       — Вариант первый: я привяжу тебя к столбу во дворе и утром ты медленно сдохнешь под лучами солнца. Вариант второй: посажу на цепь и будешь моей собачонкой, зато живой и сытой. Что предпочтешь?       — Не отвечать.       — Тогда выбор сделаю я. Не пугает?       Молчу.       — Тимур. Тебя зовут иначе, верно?       — Решил мне кличку придумать?       — Не люблю ложь.       — А сам-то. Как твое имя?       — Вопросы задаю я.       — Увы, при себе паспорта нет. Придется поверить на слово.       — Когда от жажды озвереешь, с радостью станешь моей собачонкой, даже не осознав этого. Хочешь, довести себя до такого состояния?       Сглатываю. А ведь он меня заморит.       — Сломать собрался? — спрашиваю прямо.       — Да, — так же прямо отвечает. — Иначе со мной не уживешься.       — Ублюдок. Я не буду тебе подчиняться.       — Куда ты денешься! — усмехается. — Отныне ты раб жажды.       Снова окунает пальцы в алую жидкость и подносит к моему рту. Капает на губы. Облизываю и тянусь навстречу языком. Выходит само. Слишком сильно хочется пить, согреться, ощутить сытость.       — Вот, видишь, — проводит пальцами по губам. — Ты — вампир.       — Нет… — нахожу силы отвернуться.       С уголка глаза сбегает слеза.       — Больше не будешь охотиться на вампиров, — утверждает. — Интересно, сколько лет ты потратил впустую на охоту за нами?       — Уже прекратил, — невесело усмехаюсь. — Так что и говорить не о чем. Убирайся.       Вновь проводит пальцами по моим губам, оставляя нежный солоноватый привкус. Не успеваю стряхнуть его руку. Облизываюсь.       — Я тебе крови принес, чтобы напоить, а ты меня гонишь, — наиграно печалится. — Не хочешь, пить?       — Ты пришел поиздеваться.       — Хочу тебе, глупцу, помочь. Конечно, кровь — самая ценная валюта, поэтому цена соответствующая.       — Я тебя достаточно развлек? Заслужил лакомство? — спрашиваю с вызовом, но кошусь на миску.       Хочу…       Усмехается.       Странно, что не пытается выведать об охотничьих секретах. Или сейчас спросит?       — Забавно, уже начал ассоциировать себя с собакой, — замечает. — Это радует. Но ты дерзил мне всю беседу. Стоило бы лишить тебя угощения, но я побуду гостеприимным хозяином и не стану лишать тебя лакомства.       Легко поднимается, освобождая от тяжести своего тела и общества.       Вздыхаю полной грудью и неуклюже переворачиваюсь на бок. С предвкушением смотрю на темную жидкость, тяну руки к ней… Но нога вампира успевает раньше. Носком сапога Хел быстро переворачивает миску. Кровь темным пятном разливается по полу, затекает в выбоины, щели меж плит. Нет!       С сожалением облизываюсь.       — Угощайся! — усмехается мучитель.       Запах крови бьет в ноздри, заполняет помещение, а вместе с ним и сознание. Припадаю губами к остывшей луже и начинаю жадно слизывать кровь. Это так унизительно, но солоноватый привкус на языке заставляет забыть обо всём.       Главарь вампиров какое-то время самодовольно наблюдает, а потом поднимает миску и покидает темницу.       Дверь захлопывают и в помещении воцаряется мрак.