По другую сторону

      Время во тьме течет слишком медленно. Мучительно медленно.       Я, как последняя собачонка, вылизал пол. От себя тошно.       Легче почти не стало. Вкусив крови, захотелось еще. Живой, теплой, свежей.       Сижу у стены напротив двери, привалившись к ней спиной. К холоду уже привык. Все равно простуда не грозит.       Ботинки до конца не высохли, но все же одел. Снова натянул свитер. Плотно застегнул куртку. Все равно зябко. Или это озноб?       Теплая кровь согреет. Но не хочу никого убивать.       Существование видится безрадостным. Вечный поиск крови. Вечная охота, но уже на людей. Жаль, что не застрелился.       За дверью ни звука. Стража, как испарилась. Пробовал выбить плечом дверь, пока их не было, но ничего не вышло. Или я такой слабый, или дверь настолько крепкая. Замок явно новый.       Вздыхаю. От скуки вновь посещает идея вцепиться в предплечье и слизывать кровь. Гоню ее прочь.       Голодная жажда никуда не делась и так же крутит тело. Просто притерпелся.       Сколько прошло времени, не знаю. Оно словно остановилось.       Интересно, свои ищут меня? Поняли, что со мной что-то случилось?..       Вспоминается напарник Вадим. Всегда ходили на рейды вместе, прикрывали друг друга. Зря ему не доверился…       Внезапно далекий шум отвлекает от мыслей. Голоса. Точнее отчетливо выделяется один. Явно чем-то возмущенный. А еще — напуганный. Нотки чужого страха заставляют по звериному втянуть носом воздух, напрячься.       Шорох шагов приближается, где-то скрипит дверь, а потом шум оказывается в коридоре.       — Отпусти меня! Вы даже не представляете, с кем связались! Отцепись же! — голос, похоже, принадлежит молодому парню. Не слышал ранее.       Раздается возня. Шум схватки. Вскрик и кто-то зло произносит:       — Я бы тебя выпить побрезговал, мразь охотничья!       Голос последнего знаком: один из моих конвоиров.       Вдруг, слышу, как в замке двери поворачивают ключ.       Обиженное сопение приближается.       — Они найдут вас! Всех выловят, упыри поганые! Отомстят…       Звонкий удар. Говорящий замолкает, явно получив пощечину.       Затем дверь резко распахивается. Щурюсь от электрического света. Двое вталкивают в помещение третьего. Буквально швыряют на каменный пол. Парень в спортивной куртке и таких же штанах падает неловко, перекатывается на бок, руки за спиной и, похоже, связаны.       В проеме стоят две фигуры, один ухмыляясь произносит, глядя на меня:       — Принимай подарочек и привет от Хела!       — А кто такой Хел? — переспрашивает парень, безуспешно силясь разорвать путы и глядя на вампиров. Те не удостаивают его ответом и захлопывают дверь. Во мраке слышу поворот ключа и возню пленника.       Он человек. Чувствую это каждой клеткой. Жажда ощущается еще острее и мучительнее. Не думал, что люди так приятно пахнут. Кровью.       Голодно приоткрываю пасть, облизывая клыки.       — Эй! Вы что, меня здесь оставите?! — выкрикивает незнакомец, явно не подозревая, что не один. — Эй! Хоть развяжите, сволочи! Уроды поганые, чтоб вам всем сгореть адским пламенем!       Слышу, как перекатывается на полу, сопит, явно не в силах освободиться.       — Выпустите меня!!! — снова кричит.       За дверью тихо. Но чувствую, что конвоиры там. Ждут, что будет дальше. Ждут, что я с ним сделаю. От понимания становится страшно. Я не такой, не могу…       Шумно втягиваю воздух, принюхиваясь к аппетитному запаху, исходящему от человека.       Тот, вдруг, затихает, явно расслышав мой вздох.       — Кто здесь? — испуганно спрашивает.       По телу проходит дрожь, мышцы напрягаются, губы расходятся в немом оскале.       Несколько секунд молчу, перебарывая желание сразу напасть, чтоб не терять эффект неожиданности. Но сознательно отдаю предпочтение любопытству. Пусть лучше оно, чем вожделение крови.       — Я, — отвечаю первое, что приходит в голову. Лишь бы что-то сказать. Лишь бы на что-то отвлечься.       Сжимаю кулаки и остаюсь сидеть. Только сильнее вжимаюсь в стену, чувствуя, как сердце в груди учащает бег. Не хочу убивать. Не должен.       — Кто это «я»? — переспрашивает в растерянности.       С трудом соображаю, что ответить. Мысли, скованные жаждой, текут вяло, пытаются убежать, спрятаться, дать волю вампирским инстинктам.       Выдыхаю:       — Леонид.       Сам не знаю, почему решил представиться честно. Стражи за дверью, наверняка расслышат.       — Леонид, а что ты здесь делаешь?       «Живу» — чуть не ответил первое, что всплыло в мозгу.       Облизываю набежавшую слюну.       — То же, что и ты, — отвечаю.       — Они тебя поймали?       — Да.       Желание продолжать диалог пропадает. Хочется приблизиться к нему, склониться и…       — Ты связан? — снова спрашивает.       Вопрос заставляет растеряться. С одной стороны ответь я честно, он попросит освободить его, тогда к нему приближусь, и могу не удержаться, и укусить человека. А с другой — соврать и оставить связанным опасно для парня. Либо он станет легкой добычей для них, либо для меня, если не сдержу голод.       — А, как звать тебя? — меняю тему, не в силах сделать выбор.       — Киря… Кирилл. Сможешь, меня развязать? Так руки запутали, упыри чертовы, самому не развязаться. Или ты тоже связан?       Вздыхаю. Брюхо вновь сводит от голода-жажды. Хочется подойти к человеку и вцепиться в горло, пока беззащитен. Понимаю, что его связали для меня, чтоб новичку было легче убить свою первую жертву. Заботливые какие, гады.       — Нет, — сообщаю.       — Тогда помоги мне! Надо отсюда сбежать побыстрее, а то убьют.       — Отсюда не сбежать, — отвечаю меланхолично.       Точнее МНЕ не зачем бежать. Но не произношу мысль вслух, не хочется пугать парня раньше времени «веселым» соседством.       — Ты пробовал?       — Нет.       — Тогда почему с такой уверенностью отвечаешь?!       — Потому что не хочу.       — Что не хочешь? — не понимает.       — Бежать, — признаюсь.       — Ты что ненормальный? Они же тебя убьют! Это — вампиры! Они существуют.       — Знаю.       Вновь беседа перестает интересовать. Хочется снова ощутить солоноватую влагу на языке. Прикрываю глаза, мечтательно сглатываю. Тело расслабить не получается. Обхватываю себя руками, пытаясь удержать у стены. Понимание, что убью его приходит явственно, но уже не пугает. Скорее удручает. Это лишь вопрос времени. Надо бороться с собой. Надо. Я не такой, как они! Не такой… Но, как же хочется пить! Как устал терпеть жажду.       — Тогда какого хрена?! — возмущается.       — Что «какого»? — не улавливаю, о чем он.       — Какого хрена тогда сидишь здесь?!       — Не знаю.       Ответы даются с трудом. Мысли разбегаются, вытесняемые ароматом пленника.       — Вот же повезло с психом оказаться! — раздражается.       Снова слышу возню: пытается скинуть путы и явно без результатов.       Устало просит:       — Помоги. Пойми: убьют нас!       Хорошо бы. Меня.       Раздумываю над просьбой. Помочь или нет?       — Ты связан? — снова спрашивает, не выдержав моей заминки.       — Нет, — отвечаю.       Надоел. Всё надоело. Хочется взвыть от переполняющего грудь смятения. Но, сжав зубы, молчу.       — Тогда развяжи! Пожалуйста. Пока вампирюги сюда не заявились.       — Не могу, — признаюсь.       — Почему? — в голосе растерянность: слишком искренне прозвучал мой ответ.       Тяжело вздыхаю.       — Потому что боюсь, что убью тебя, если приближусь.       На несколько долгих мгновений Кирилл замолкает, явно переваривая услышанное. Но до сути видно не допирает и растерянно спрашивает:       — Почему?       — Потому что я… не человек больше. Меня укусили.       Теперь парень осознал, в какой дерьмовой ситуации очутился. Чувствую его страх буквально кожей. Но и самому страшно.       — Ты стал вампиром?       Признаваться не хочу. Признаться, значит стать им.       — Нет и… да. Не хочу. Ты даже не представляешь, как мучительно находиться рядом с тобой. Как чувствую жажду… Давно.       — Тебя недавно обратили?       — Да.       — Они и со мной это сделают?       До бедняги еще не дошло, для кого именно он здесь.       — Нет. Не знаю… — отвечаю, уже с усилием сдерживая тело в сидячем положении. Размяться, пройтись хочется дико. Напасть.       А потом до него доходит.       — Неужели, они решили скормить меня тебе?!       Молчу. Без слов всё ясно. Да и говорить хочется все меньше и меньше. Длинные клыки ощущаются во рту слишком отчетливо.       — Ты ведь этого не сделаешь? — голос дрожит. — Вижу, что борешься.       Вцепляюсь пальцами в свои плечи, желая одного — прильнуть губами к его вене.       — Отвлеки меня разговором. Говори что-нибудь, иначе убью тебя! — выкрикиваю, часто дыша. — Только не молчи, прошу.       Кирилл на миг теряется от такого поворота.       — Хорошо. Что тебе рассказать?       — Кто ты.       — Охотник на этих нелюдей.       — Как и я. Забавно. Дальше. И не останавливайся.