По другую сторону

      — Ты тоже охотник? — удивляется парень. — Теперь понятно, почему они решили скормить меня именно тебе. Охотника убьет его собрат. Кошмар. Что тебе рассказать?.. Погоди, я тебя не знаю, значит, ты не из наших. Ну, да, нам говорили, что мы не единственные, но я впервые встретился с другим охотником.       — Конспирация, — злясь, поясняю сквозь сжатые зубы. — Ты об этом молчи! Они подслушивают за дверью. О нас ни слова! Говори что-нибудь отвлеченное. Любое. Хочу сосредоточиться на твоем голосе. Голосе… а то аромат твоей крови сводит с ума.       — Даже не знаю, что рассказать… Мне двадцать один недавно исполнилось. С девушкой отмечали. Рассказать, как с ней познакомился? Глупо так, обычно не рассказываю никому, но просто другого сейчас вспомнить не могу. В парке. Два года назад. С младшим братом гоняли на великах и я, когда проезжал по центральной аллее, вышиб у девушки случайно пакет из руки. У нее там были какие-то книжки, тетрадки… Она рисует. Художница. Шла с занятий. Я остановился, долго извинялся… Она была такая красивая, я так смутился, даже не знал, что сказать в свое оправдание! Обычно робостью не страдаю, но тогда прямо нашло, чуть не ступор! — усмехается немного нервно. — У нее рисунок выпал на асфальт. Снежный барс на ветке дерева был нарисован так здорово, что я искренне восхитился ее работой. А она — не поверишь! — потом сама пригласила меня на свидание! Как раз сделала то, на что я не смог решиться… У нас в этом году свадьба. Намечаем к новогодним праздникам. Господи, а я здесь! Ни слова так и не сказал ей, кто я. Пусть недавно стал охотником, новичок, можно сказать… Ай, прости. Не буду о наших. Просто… Господи! Она же с ума сойдет, если не вернусь! Развяжи меня! Развяжи.       — Сам не понимаешь, что просишь, — шепчу.       Треп Кирилла не помогает. Запах крови перебивает смысл сказанного. Снова облизываю клыки. Так и хочется вонзить их в мягкую кожу.       — Развяжи! Надо выбираться! Прошу!       — Дурак, — сгибаюсь и утыкаюсь лбом в холодный пол, пытаясь расслабиться. — Я тебя укусить могу.       — До сих пор же держишься!       — В паре метров от тебя — да. А стоит приблизиться… Говори что-нибудь еще… Хотя, не надо, молчи лучше: не помогает.       Пытаюсь сглотнуть, но в глотке сухо. Нос сам втягивает сырой воздух темницы, улавливая запах человека, заставляя остро ощутить, что мы теперь принадлежим к разным видам, где он — пища.       — Развяжи! Даже, если укусишь разок, не страшно. Говорят, с одного раза не превращаются.       — Да? — поднимаю голову и гляжу в его сторону, хоть и не вижу. — Тогда на меня посмотри! Один раз цапнули. Можешь, не верить.       — А что предлагаешь? Сидеть вот так по углам и ждать чего? Смерти? Я ведь тоже есть хочу, а еды мне вряд ли дадут. К тому же вампиры могут заявиться. Думаешь, они меня пощадят, видя, что ты бездействуешь?       Стону, выпрямляясь, то ли разочарованно, то ли в протест. Вновь приваливаюсь к стене, хотя оставаться без движения уже мучительно. Прав, гаденыш, сто раз прав. Надо его распутать, а то… Просто надо и всё. Главное забыть, что я вампир. Главное — забыть.       — Хорошо. Развяжу. Только, если не сдержусь, бей меня ногами. Не щади. Раны на мне быстро заживают, а боль может отрезвить. Понял?       — Да.       — Хорошо, — одобряю и поднимаюсь на четвереньки. Тело снова бьет мелкая дрожь, руки подрагивают. От одной мысли, что приближаюсь к пище, губы приподнимаются, оголяя клыки.       Я его убью! Черт, я же его убью.       Сжимаю челюсти и медленно выдыхаю, стараясь успокоиться, сдержать в себе голодное чудище.       Шажок, еще один. Главное не терять над собой контроль! Главное…       Человек все ближе. Слышу его дыхание, даже, кажется, вибрацию от ударов сердца. Вдыхаю аромат крови с таким наслаждением, как если бы человеком уловил запах только что испеченной сдобы.       В брюхе ощущаю не просто пропасть, а бездну, которую, если не заполню хоть чем-нибудь, то втянусь в нее сам. Мысли начинают течь медленней, перестают быть значимыми.       — Идешь? — торопит меня. Но в голосе звучат нотки страха.       Почти физически ощущаю его испуг, а себя — кровожадным хищником.       Молчу. Не могу ответить.       Вот он рядом — чувствую, даже видеть не нужно. Замираю в полуметре от человека. Осторожно тянусь к нему рукой.       Чувствует меня, как жертва. Замирает, боясь дышать. Ощущает, что рядом вампир. Убийца. Ему страшно. Страшно инстинктивно, как косуле перед волком.       Пью его страх, наслаждаюсь им так же, как волк, прежде чем вонзить клыки в шею жертвы.       Рука ложится на его плечо. Вздрагивает. Чувствую желанную кровь в нем, даже через одежду.       Какой же Кирилл аппетитный! Может выпить немного? Он не умрет. Он… обратится. Как ты. Хочешь ему такой судьбы? Правда?       Нет. Нехотя убираю ладонь с его плеча, сжимая пальцы в кулак.       — Развяжи, — шепчет и поворачивается спиной. Чувствую его горло в нескольких сантиметрах от лица. От клыков. Забываю, зачем здесь.       — Ты так приятно пахнешь, — шепчу.       Раньше и подумать не мог, что мужчина может издавать такой приятный аромат.       — Развяжи! — выкрикивает. — Не смей кусаться! Ты же охотник на вампиров! Не упырь! Не смей!       — Да, ты прав, — соглашаюсь, с трудом останавливая намерение. — Извини, сосредоточиться сложно. Как во сне. Первый раз такое.       Тянусь руками к его предплечьям, нащупываю веревку. Прочная, средней толщины и обвивает конечности не единожды. Где же узел?.. Случайно касаюсь пальцами его кожи. Теплая. Почти обжигающе. А я так замерз. Хочется согреться его теплом. Выпить до капли. Челюсти снова распахиваются сами собой.       — Это пытка, — шепчу, — Быть так близко и не в силах испить.       — Развяжешь — дам крови! Ну, же! Не дыши мне в затылок. Развязывай!       Нервничает. Боится.       Надо развязать парня. Надо.       Но тогда сложнее будет добыть его кровь. Кусай сейчас, пока беззащитен! Его шея так близко…       Не выдерживаю, тянусь к нему губами, слепо утыкаюсь носом в волосы. Парень испуганно выдыхает, пытается отстраниться, но я, не отдавая себе отчета, вцепляюсь в связанные руки пальцами, удерживая добычу.       — Прекрати! Ты же… человек! — напоминает в ужасе.       Если коснусь губами кожи, то всё. Прокушу. Слышу его речь, но осмыслить не получается.       — Леонид, не надо!       Звук имени заставляет замереть. Отрезвляет.       Что я делаю?!       Отстраняюсь, едва не коснувшись клыками кожи. Запрокидываю голову с разочарованным стоном от которого парень вздрагивает.       — Хорошо! Хорошо. Развяжу. Не дергайся. Не укушу.       Надеюсь.       Сглатываю. Клыки мешают, отвлекают, напоминают о том, что делать не нужно… Развязать! Только развязать веревку. Больше ничего.       Нащупываю узел. Завязано крепко. Стараюсь распутать. Проще было бы разрезать, но не чем.       — У тебя найдется что-нибудь острое? — спрашиваю.       — Если бы! Только один нож с собой и был, да и тот отобрали. Не с задания взяли. Случайно, можно сказать. Дурак я. Ключи от квартиры забыл, а у меня сестра в банке работает, недалеко. Пошел к ней. Стемнело, как раз. Когда пришел, оказалось, что она занята с клиентом. Попросила подождать десять минут. Пока ждал, когда она выйдет, случайно заинтересовался посетителем. Мужчина в темном костюме, черные очки. Странный. Знаешь, просто кожей ощутил, что он другой. Видел вампиров и тут подумал: а, вдруг? Он заполнял какие-то бумажки за столиком у окна и был один. Захотелось проверить кто он, благо идея посетила. Подсел к этому типу, взял какую-то рекламку со стола, сделал вид что нервничаю. Достал четки — на них крест серебряный — от деда достались. Короче, уронил их нарочно и попросил его поднять. Он — явно косо — посмотрел на меня сквозь очки, но все же наклонился за четками. Случайно коснулся креста и тут же отдернул пальцы, явно обжегшись, только вида не подал. Но я-то заметил! Взял за деревянные бусины и протянул мне. Я принял и мило поблагодарил. Сестра, как раз вышла, отдала ключи. Я тут же вышел из банка. Но нет бы домой пойти, а на меня азарт напал! Думаю, прослежу за ним. Мне пока такие солидные вампиры не попадались. Думал, завалю его, благо нож посеребренный с собой ношу, и похвастаюсь перед товарищами. Сглупил, короче. Спрятался в тени соседнего дома и решил подождать. Вампир почти сразу вышел и направился вдоль по улице, явно к парковке, что неподалеку. А я за ним тенью. Упырь повернул к рядам торговых палаток, что уже закрылись. Ничего не заподозрив, шагнул следом. Заворачивает, я за ним. Никого! Сразу надо было ноги делать, а я его искать кинулся… Нашел. Только не его, а парочку кровососов, что вышли на меня.       Узел всё-таки удалось распутать. Но он там не один. Вампиры, видать, предвидя такой вариант событий, спутали Кириллу руки основательно. Его рассказ немного отвлекал от жажды.       — Я тут же нож достал, — продолжал парень, — Решил двинуться на них, но когда сделал пару шагов, сбоку кто-то прыгнул на меня и свалил наземь. Еще один вампир. Их оказалось четверо! Даже ударить не дали. Справились со мной, как с ребенком… Затем выходит тот в костюме и спрашивает зачем я за ним следил. Соврал, что решил ограбить. Он поднял мой нож. С серебром. Вранье раскусил сразу. Хотел убить. Но тут подошел еще один вампир. Длинноволосый. Сказал, что заберет меня живым, а у того типа в костюме ему какой-то должок. Пытался вырваться, но кто-то ударил меня по голове и вырубил. Уроды… Очнулся уже в машине на заднем сиденье, как раз меж парочки вампирюг. Башка болит, соображаю туго. Страшно так, что капец. Сколько ехали, не в курсе. Кругом какие-то строения, завод заброшенный, темно: толком не рассмотрел. Немного проехали, как авто остановилось. Меня выволокли из машины и притащили сюда. Думал сразу убьют, а они вона как…       Справился с последним узлом, освобождая запястья горе-охотника от остатков веревки.       — Спасибо! — искренне благодарит. — Так руки затекли.       Отстраняюсь, отползаю от него к стене, прислоняюсь к ней, стараясь забыть прикосновения к его коже, убежать от аромата, не касаюсь языком клыков.       О, боги, за что мне такая пытка?!       — Хочешь, дам крови? — вдруг, спрашивает.       Невесело усмехаюсь. За последние сутки он второй, кто задает подобный вопрос.       — Хочу, — признаюсь. — Но идея дурацкая. Пары глотков будет мало. Порежешься — выпью досуха.       — Я теперь больше не связан. Смогу за себя постоять.       — Ты со мной не справишься.       — Я умею драться! — с нотками обиды возражает.       Сопляк.       — Ты забыл, что я вампир, притом очень голодный. Ни одним болевым приемом меня не врубить, а оружия у тебя нет. Тем более серебряного.       — У меня только четки в кармане с крестиком из серебра. Действительно, маловато будет… Но сидеть и ждать, пока ты проиграешь жажде, и нападешь на меня не очень весело. Надо что-то делать.       — Что? Крови мне дать?       — Самое логичное. Может, тогда ты лучше станешь себя контролировать и…       — Свяжи меня! — посещает идея. — Веревка на полу рядом с тобой. Руки. А, если ее разорвать, то и на ноги хватит. Мне так спокойнее будет. Тебе тоже.       — А бежать?       — Что «бежать»?       — Не собираешься? Если эти заявятся, а ты связан.       Невесело смеюсь.       — А, если не заявятся до тех пор, пока я тебя не прикончу? Они этого специально ждут, неужели, не понял?!       Замолкает, раздумывая.       — Хорошо. Давай. Сейчас поищу веревку.       Слышу, возится.       — Нашел, — отвечает. — Но…       — Что опять? — начинаю злиться. На него. На себя. На жажду. — Не могу больше. Устал! Если ты, сученыш, меня не свяжешь, то нападу! Немедля. Понял?!       — Хорошо! Я сейчас…       Слышу, как поднимается, осторожно идет в мою сторону.       — Ты где? — неуверенно спрашивает.       — Здесь. У стены.       Приседает. Осторожно касается плеча. Вздрагиваю уже я. Тело напрягается, готовясь напасть. Опережаю намерение, поворачиваюсь к нему спиной и свожу вместе руки.       — Связывай. Побыстрее. Прошу.       Кирилл поспешно нащупывает мои предплечья. Хорошо руки прикрыты одеждой, прикосновений к коже бы не выдержал, развернулся и цапнул. Сжимаю ладони в кулаки. Сидеть смирно! Просто сидеть. Вот что мне надо.       Выдыхаю сквозь сжатые челюсти, чувствуя, как запястья начинают обхватывать кольца веревки. Только бы не напасть…       — Не туго? — вдруг, заботливо интересуется.       — Туго давай, а то порву! — огрызаюсь. — И тебя, и веревки.       Идиот.       — Так лучше, — одобряю, когда он с силой сматывает запястья поверх чуть спущенных рукавов куртки, чтоб не натерло кожу. Завязывает узел. Отстраняется.       — Ну, как? Крепко?       Проверяю, пытаясь высвободить руки. Не получается.       — Нормально, — хвалю его труд. — На ноги не осталось?       — Ну… мне всё равно веревку разрезать нечем. Прочная, руками не порвешь.       — Ладно. Потянет. Надеюсь, скоро ослабею настолько, что не встану на ноги. А руками схватить тебя уже не смогу, так что порядок.       — Тебе очень плохо? — участливо интересуется за спиной.       Выдыхаю.       — Плохо. Только отойди от меня! Подальше, — через паузу выполняет приказ. — Вот так, хорошо. А потом спрашивай.       — Что угодно? — звучит наивно и по-детски. Рассмеялся бы в другой ситуации.       — Нет, не что угодно! Нас подслушивают. Устроили им шоу, мать их…       Поворачиваюсь к стене и приваливаюсь к ней плечом, подтягиваю ноги. Со связанными за спиной руками сидеть неудобно, но зато получается расслабиться. Психологически.       — А какого превращаться в вампира? Больно? — интересуется Кирилл.       Вспоминаю часы, проведенные в заброшенном гараже. Подбираю слова чтоб ответить.       — Не то чтобы очень… Челюсти ноют, пока клыки прорастают, а твои родные — вываливаются. Тело бросает, то в жар, то в холод. Может, температура поднимается: не измерял. Больным себя чувствуешь. Изменяющимся. Паршивое состояние. Меня еще вытошнило, а потом сильно захотелось пить. А вода не утоляет жажды. Не желаю тебе это испытать.       — И это всё с одного укуса? — поражается.       — Да.       — Наверное, здорово покусали?       С горечью усмехаюсь:       — Увы. Просто кожу поцарапал вампирюга проклятый и все. Чуть-чуть. Думал, что пронесет.       Уныло вздыхаю.       — Не расстраивайся, может, изобретут лекарство.       — Не думаю… К тому времени я уже сдохну. Очень не хочу убивать!       — Но вампиры же себя контролируют. Или нет?       — Неважно ты теорию знаешь. По-началу, очень плохо! Это потом, когда опыта наберутся, ведут себя сдержанней.       — Да уж… — только и произносит.       Замолкает. Какое-то время молчим. Говорить пропадает желание. Закрываю глаза.       — Леня, — голос вырывает из забытья. — Спишь?       — Нет, — выдыхаю.       — У меня идея, как выбраться отсюда.       — Какая? — спрашиваю, но без особого интереса.       — Сейчас расскажу.