По другую сторону

      — Знаешь, как вампиры поймут, что ты меня убил? — спрашивает шепотом Кирилл и тут же отвечает. — По запаху крови! Я порежу себя и притворюсь мертвым. Когда они войдут, вскочу и…       — Они разорвут тебя на части.       — Пессимист, — обижается. — Я не хочу здесь умереть!       — Они разорвут тебя на части, если будешь против них один, — дополняю фразу.       — Значит, решил помочь? Устраивает мой план?       — Смысл в нем есть. Но, если порежешься и развяжешь меня, то я могу убить тебя раньше.       — Блин… А, если я дам тебе немного крови, ты продержишься до их прихода?       — Решил с огнем поиграть, — произношу без осуждения, скорее констатируя факт.       — Решил! Потому что выбраться хочу! Человеком. Если ничего не стану делать, то точно умру. Почему запрещаешь мне рисковать?!        — Просто не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.       — Эгоист.       Ответить нечего. Парень прав.       Пауза повисает в воздухе, давит, как пресс ожиданием действий.       — Хорошо, — нехотя соглашаюсь и добавляю тише: — Порежешь себя… Кстати, чем?       — Застежка на кармане куртки обломилась, всё хотел поменять «собачку», а теперь острый край может пригодиться.       — Хорошо. Только веди себя тихо, а я… Я… Если выдержу и не нападу…       — Дам тебе крови, и ты точно продержишься! — голос пропитан сплошным оптимизмом.       — Лучше не надо, боюсь не смогу остановиться. Когда враги ворвутся, я должен быть свободен.       — Тогда развяжу сейчас же.       Разочарованно выдыхаю. За что мне такие муки?! Не хочу убивать мальчишку.       — Подожди. Если они через сутки заглянут? — предполагаю.       — Не замечал за собой, что видишь в ситуации только плохое?       — Пытаюсь перестраховаться.       — От всего невозможно застраховаться. Короче, так! Я сейчас тебя развязываю, потом порежу себя, затем… Затем дам крови, далее, если ты меня не съешь, притворюсь мертвым. Когда откроется дверь и войдут вампирюги, вскочу, а ты поможешь с ними справиться, — поясняет мне, как маленькому. — Как видишь, всё просто!       — Угу, — скептически киваю. — На словах все просто. Ладно, давай.       Взаперти торчать надоело.       Кирилл подходит — слышу по шуршанию одежды и усилившемуся запаху крови — приседает рядом.       «Ты такой аппетитный!» — чуть не произношу вслух. С трудом сглатываю.       Становится страшно. Никогда не боялся себя, а тут… Тело начинает казаться чужим. Непредсказуемым.       Кирилл быстро нащупывает веревки, касается меня без страха. Или только так кажется.       Запрокидываю голову, облизываю пересохшие губы:       — Подожди.       — Что? — замирает, не убирая пальцы от веревки.       — Он разлил тут по полу кровь.       — Кто?       — Хел. Их главный. Я не удержался и вылизал, когда он ушел.       Не знаю почему, но это кажется важным.       — Значит, ты перекусил.       — Нет. Я не сдержался.       — Одно дело кровь с полу, другое из человека. Ты же никого при этом не убил, так что нормально, что не сдержался.       — Это было унизительно… Да, ты прав. Но, если снова почувствую кровь…       — А тебя разве не учили, что убивать людей нельзя? Мне было трудно убить первого вампира.       — Ты видел в нем человека, — вспоминаю свои ощущения, казалось бы, позабытые.       — Да. Если бы я его не убил, он бы напал на меня. Отсутствие выбора помогло сделать выстрел.       — Инстинкт самосохранения, — уточняю. — Скольких вампиров убил?       Почему-то хочется потянуть время.       — Четверых, — признается скромно. — Другие были более меткие… Ну, всё! Я тебя развязываю, а ты меня не кусай!       — Хорошо.       Кирилл справился с узлом довольно быстро, не мучая долго близостью своего тела. Скинул веревку и отошел.       Встряхиваю руками, хотя они не сильно затекли. Складываю на груди и ложусь на бок у стены, пытаясь расслабиться. Главное не вскочить и не напасть на Кирилла.       Вдох-выдох. Закрываю глаза.       Аромат крови внезапно врезается в ноздри, заставляя глубоко вздохнуть и распахнуть веки. Голодно вглядываюсь во тьму, но зрение не нужно, чтобы понять где жертва. Кровь приведет к ней безошибочно.       Тело приподнимается на руках само. Рефлекторно. Челюсти приоткрываются. Клыки выпущены на всю.       — Леня! — шепот звучит оглушающе, чувства настроены на полную мощь. — Иди сюда! Дам крови.       Дурак. Я или он — так и не понял. Оба.       Внутри что-то сопротивляется вожделению крови, тормозит движения, мешает. Встаю на четвереньки. Замираю тяжело дыша. Конечности подрагивают от нетерпения.       Не смогу себя сдержать!       Страх заменяет рассудок. Жажда крови и ужас поддаться ей затмевают всё.       — Леонид?       Голос выводит из ступора. Скалюсь. Рычу. Глухо, как зверь.       Кирилл замолкает. Напуган?       Делаю шаг к нему. Так же на четвереньках. Если встану на ноги, то сразу прыгну. И всё.       Снова останавливаюсь. Тело чужое, непослушное. С трудом заставляю себя дышать ртом, чтоб аромат алой жидкости так не будоражил инстинкты вампира.       Шаги. Он подходит. САМ!       «Спятил, парень, ты точно спятил!». Клыки мешают. Произнести фразу вслух не удается.       — Пей… — предлагает.       Аромат крови заполняет весь мир. Человек передо мной. Рядом. Его рука, рана…       — Не сдержусь… Не надо… Убью… — выдыхаю. — Дурак.       Сжимаю кулаки, царапая ногтями пол.       Не слушает предупреждающий шепот, остается.       Замутненным ароматом крови сознанием пытаюсь найти выход, способ, что удержит тело от броска. Не нахожу.       Жаль, развязал.       Идея приходит, когда ощущаю перед лицом его порезанную руку. Соблазн сводит с ума, чувствую себя пьяным. Слова даются с трудом.       — Прижми меня к полу… Коленом… Кровь потом… Иначе…       Кирилл понимает и подчиняется. Толкает меня на пол. Или я ложусь на спину сам. Даю прижать себя к полу, но безумно жажду вскочить и вцепиться человеку в глотку, сжать челюсти, пустить кровь и пить, пить, пить…       Что-то теплое капает на губы. Вкусное, сытное. Кровь.       Тянусь ртом, языком пока не натыкаюсь на его ладонь, обхватываю рукой запястье, чтобы не отстранился и принимаюсь слизывать теплые капли.       — Ай, аккуратнее! Только не укуси.       Постараюсь. Крови мало, жалкие капли. Порез небольшой, но парень не дает лизнуть рану. Боится. Боится стать таким же. Понимаю. Но яд только в клыках. Так что, главное, его не поцарапать.       Хочется сделать полноценный глоток, но для этого надо нанести человеку глубокую рану. Укусить. Разорвать плоть, вены. Касаюсь клыками мягкой кожи, распахиваю челюсти…       — Хватит! — почуяв недоброе, Кирилл вырывает руку.       — Еще! — молю. — Дай еще. Порежь себя глубже!       — Нечем!       — Не надо, — отказываюсь, борясь с жаждой и, поняв, что именно предложил собрату по-несчастью. — Не надо! Отойди! Хватит, не дразни больше.       Жадно облизываюсь.       Кирилл отпускает меня. Встает на ноги, благоразумно отходит.       Приподнимаюсь на локте. Отираю лицо. На коже засохшие потеки песьей крови. Выгляжу, должно быть, жутко.       — Я притворюсь мертвым, — шепчет парень. — Лягу напротив двери, а ты будь неподалеку. Когда откроют, нападешь на вампиров. Понял?       Если не нападу на тебя раньше.       — Хорошо.       Слышу, ложится. Замирает. Даже дышать стал реже. Молодец.       Аромат крови никуда не делся. Интересно, парню хватит ума перевязать рану? Спрашивать уже излишне. Он «мертв». Теперь главное не сделать его таковым.       От жалких крох крови Кирилла стало только хуже. Почти нестерпимо захотелось еще. Сжимаю челюсти, но лишь острее ощущаю солоноватый привкус. Сглатываю. Больше не могу.       Поднимаюсь на четвереньки. Начинаю приближаться к человеку. Вернее тело делает это само. Затормозить, остановиться не выходит. Паника в душе кажется сладкой, начинает перетекать в предвкушении трапезы.       Безумие! Что делать?!       Все что удается — это изменить траекторию движения и начать обходить жертву по кругу. Передвигаюсь не бесшумно и выдаю себя дыханием. Понимаю, что пугаю парня, но ничего не могу с собой поделать. Время превращается в спираль, в круги, которые наматываю вокруг живого, теплого, источающий умопомрачительный аромат крови, тела. С ужасом начинаю замечать, что круги всё уменьшаются, приближая к жертве…       Хочется взвыть, но из приоткрытой пасти стекает слюна и сил хватает лишь сглотнуть.       Убью его. Точно убью.       НЕЕЕТ!       Зажмуриваюсь, замираю, обхватываю себя за плечи, отползаю от Кирилла до тех пор, пока не утыкаюсь в стену. Мелко трясет. Кожа покрылась холодным потом. Напрасно мучаю себя, борюсь с тем, что сильнее человеческой природы и лишь отсрочиваю неизбежное.       Смотрю с надеждой на дверь. Когда они придут?! КОГДА?!       Не могу больше! Не могу…       Что делать? ЧТО?!       ПИТЬ! ХОЧУ!!!       Жажда нестерпима. Кажется, иссушает тело изнутри. Хуже голода. Хуже всего, что испытывал раньше. Будто ломка, а кровь — наркотик.       Не хочу быть вампиром. Не хочу.       Смотрю на Кирилла и вижу в нем свое спасение. Еда совсем рядом. Подойди и возьми. Выпей. Твой и ничей больше. Утоли жажду.       В порыве отчаяния поднимаю рукав куртки, закатываю свитер, оголяя левое предплечье. Распахиваю челюсти и в порыве безумной жажды смыкаю зубы на собственной руке. Клыки легко пронзают кожу, впиваются в мышцы. Боль отрезвляет, молит отпустить руку, но не могу. Не должен. Теплая, но непитательная кровь омывает губы, заполняет рот. Делаю глоток, борясь с отвращением. Еще один.       Это же моя кровь — ничего противного.       Пью жадно, как умирающий. Но сытости не испытываю.       Челюсти не разжимаю, не давая зарасти ране. Наоборот, вцепляюсь сильнее. Кровь стекает по губам, предплечью, капает на куртку и пол. Понимаю на краю сознания, что веду себя, как безумец. Лишать организм жидкости тогда, когда она необходима — верх безрассудства. Но боль отвлекает, а сомкнутые на собственной плоти клыки хоть чем-то заняты, даря иллюзию успокоения.       Сколько так проходит времени, не имею понятия. Челюсти раскрываются сами, выпуская кровоточащее предплечье. Легче не становится.       Слабость разливается по телу давящей к полу волной. Желание двигаться пропадает. Захотелось закрыть глаза и уснуть.       Смеживаю веки, поддаваясь сонливости и радуясь, что всё-таки победил, хотя жажда никуда не ушла.       Шорох за дверью долетает, как с другого конца Земли, но щелчок замка возвращает к реальности.       В сонном, замутненном сознании не сразу рождается мысль: «Кто-то идет!».       Веки тяжелые, словно месяц не спал, разлепить удается с трудом. Из двери бьет свет, а в нем маячат темным пятном две фигуры.