D

Доминику казалось, что он должен был испытывать тревогу, а не восторг при виде сумасшедшей усмешки Мэтта, но, к сожалению, это был не тот случай. Расположившись на заднем сидении Мерседеса, Мэттью оставался подозрительно спокойным и необычно отстраненным, до такой степени, что Доминик подумал, что давить на него в попытке узнать больше ответов будет слишком рискованным занятием. В редкий момент смелости, он придвинулся к брюнету, чтобы украсть поцелуй, одновременно позволяя своим отчаянным рукам коснуться бедер Мэттью. Почти незамедлительно он шлепнул Доминика по рукам. - Терпение есть добродетель, солнышко. Доминик провел остаток поездки дуясь в кресле. Вместо того, чтобы предпринять еще одну попытку оживить Мэттью, он рассеянным взглядом смотрел в окно, осознавая, что не имеет ни малейшего понятия, где они сейчас находятся. Автомобиль проезжал по узким проходам между домами; улицы были настолько пустынными, что казалось, что их заточили в каком-то подобии «негативного пространства». В маленьких канавах виднелся разбросанный мусор и птичий помет. Окна домов были разбиты. Небольшой серый отблеск дождя размывал каждый воспринимаемый глазами объект. Эта картинка была не совсем той, с которой Доминик привык ассоциировать главу британских спецслужб. Тем не менее, ужаленный отказом Мэттью, Доминик продолжил держать рот на замке и не стал задавать никаких вопросов. Ему бы хотелось думать, что он может доверять Мэттью, и что тот приведет его только в безопасное место, но он слишком хорошо знал, что не сможет этого сделать. - Остановись здесь, - приказал Мэттью. Доминик вдруг понял, что никогда не слышал имени водителя – ни разу за последние пять месяцев, - несмотря на то, что это всегда один и тот же старый мужчина, с лысиной и большим носом. Доминику стало интересно, было ли у этого человека имя в принципе, и, если оно и существовало, было ли оно таким же необязательным и устаревшим, как и у всех остальных. Как и у нас. Не говоря ни слова, водитель плавным движением подкатил автомобиль к тротуару. Мэттью не стал ждать, пока ему откроют дверь – вместо этого он вышел из машины с чувством какой-то срочной безотлагательности, хватая Доминика за руку, и потащил его за собой словно балласт. Однако прежде чем дверца автомобиля захлопнулась, Доминик впервые услышал голос водителя. - С и D прибыли в DOP. Доминик, нахмурившись, повернулся к Мэттью. - D? – спросил он. – Я известен как D?! - Сразу скажу, пока твоя головка не пришла к тем глупым выводам, к которым она так любит приходить, что с твоим членом это ни имеет ничего общего, - пробормотал Мэттью. – Он всего лишь зарегистрировал нас; и, вообще, это не ты ли у нас должен быть экспертом по безопасности? Издав слегка раздраженный стон, Доминик обратил свое внимание на этот богом забытый район Лондона, в который их привезли. Снаружи казалось, что он стоял перед фасадом какого-то заброшенного магазина; внутри не было никаких признаков жизни, не было слышно ни звука и света там тоже не было. Доминик было подумал, что они приехали не в то место. Конечно же, пункт их реального назначения находился где-нибудь за углом и был наполнен различными голосами и мерцающими огнями, в отличие от этого странного, мертвого здания, которое если и развлекало чем-то живых существ, то это было несколько тысячелетий назад. Но к его ужасу, Мэттью не делает ни одного движения, которое подтвердило бы его предположения о том, что им нужно было приехать в другое место. - Сюда? – Доминик нахмурился. – Ты шутишь, да? - А мама никогда не говорила тебе, что важна не оболочка, а то, что внутри? – спросил Мэттью. Доминик развел руки в универсальном жесте, вопрошающем «какого хрена». - Нет. Она говорила, что хочет симпатичных внуков. - Как грустно, что ее единственный сын вырос и в нем закипел дух гомосексуалиста. Пошли. - Я не – о, ради всего святого, - вздохнув, он неохотно последовал за Мэттью, толкая на себя дверь, которая протестовала против того, чтобы быть открытой почти так же сильно, как и Доминик, и шагнул на почерневшую лестницу, которой он никогда бы не доверил переправить себя куда-либо. - Мэтт – Господи боже, мы вообще где? Слушай, мне действительно не нравится эта затея. Ответ Мэттью поступил в форме до смерти вымученного вопля подростка. - Боже, когда ты стал таким занудой? Предполагалось, что всякие сумасшедшие будут выпускать из пистолета пули, попадающие в твой череп вместо моего, но не дай бог тебе зайти в удаленное местечко с сомнительной репутацией, - Мэттью нежно улыбнулся, и эта улыбка сбила Доминика с толку. – Ты ведь можешь, ну, не знаю, пойти домой, если хочешь. Тебе наверно есть чем заняться, кроме как таскаться за мной по всему городу. Доминик в защищающемся жесте сжал руки в кулаки. Они оба знали, что любимым занятием Доминика было таскание за Мэттом. - Тебе обязательно всегда быть таким мудаком? – тоном проигравшего спросил Дом, но когда Мэттью продолжил спускаться по лестнице, он не пошел следом. Мэттью вздохнул, вытаскивая из кармана крошечный пакетик с белым порошком. Запал решимости Доминика резко сошел на нет. Он уже давненько не принимал ничего подобного. - Ты мне доверяешь? – спросил Мэттью тихо – так тихо, что слух блондина едва уловил звук его голоса. Он посмотрел на Доминика сверху вниз, стоя на ступеньке выше, своими большими голубыми глазами, которым Дом просто не мог сказать «нет». - Да, - ответил он, чувствуя, как сжимается горло. - А не должен был бы, - как ни в чем ни бывало, произнес Мэттью, насыпая порошок в ладонь. Доминик не понял, почему он не насыпал кокс на плоскую поверхность, чтобы затем, как обычно, разделить его на ровные полосы. Мэттью взглянул на него, поднимая ладонь к своим губам. – Даже я не доверяю сам себе. Он подул на ладонь, и весь порошок оказался на лице Доминика. Доминик сделал вдох и запнулся, падая на ступеньку позади себя и отмахиваясь от белого облака пыли у своего носа. Белые крупицы порошка осели на лацканах его смокинга, и когда он поднял глаза, смотря перед собой на запыленный воздух, то увидел Мэттью, держащего рукав его пиджака у своего носа. Брюнет зловеще усмехнулся, отпуская руку. - Какого хрена, - прорычал Доминик, после чего начал кашлять. Наркотик не имел того едкого, присущего кокаину вкуса. – Ты только что совершенно впустую потратил отличную партию…этого…черт возьми… - Ну же, Ховард, ты и правда думаешь, что это кокаин? – спросил Мэттью, присаживаясь на корточки рядом с Домиником и смотря ему прямо в глаза. – Сейчас я тебе все быстро объясню, пока ты еще в адекватном состоянии. Это – скополамин, иначе известный как гиосцин или Дыхание Дъявола, - губы Мэттью украсила маниакальная усмешка. – Том привез мне немного из Колумбии, заглянув туда на обратном пути из Бразилии. Восхитительная ирония, не находишь? Короче. Через пару минут ты превратишься в овощ, что, на самом деле, не так отлично от твоего ежедневного состояния. Ты станешь практически безвольным существом, убежденным в том, что оно принадлежит мне, - и это, в сущности, тоже не сильно отличается от твоего поведения в офисе. Ты еще со мной? Доминик неспешно кивнул, ощущая в голове странную тяжесть, которой не было еще пять минут назад. Его глаза медленно закрывались. Ему казалось, что он должен был, по крайней мере, хоть чуточку злиться на Мэттью, но, несмотря на усердные поиски нужной эмоции, Доминик просто не мог ее найти. - Возможно у тебя будут галлюцинации, но это лишь еще одна часть веселья. Наркотик может быть смертельным в больших дозах, но за эти пару месяцев я довольно-таки привык к твоему постоянному присутствию возле себя, что все рассчитал. Это действие - самое близкое к проявлению мной эмоций, солнышко, и утром ты даже не вспомнишь об этом. О, сегодня ночью будет по-настоящему весело, - сказал Мэттью, вновь широко улыбнувшись. Слова должны были вот-вот запечатлеться в его сознании, но Доминику казалось, что его окружал бескрайний океан, из-за которого он не мог их слышать. - Да, - пробормотал он, несмотря на свою абсолютную уверенность в том, что Мэттью не задавал никаких вопросов. Его разум с ленцой отметил тот факт, что Мэттью отошел от него и теперь направлялся в темный туннель перед ними, и на пару ужасающих секунд Доминик почувствовал себя совершенно потерянным, после чего, спотыкаясь, беспомощно последовал за брюнетом. После, как ему показалось, дороги длиною в жизнь, Доминик рухнул на колени в какой-то тускло освещенной комнате, ударяясь головой о, как он предположил позже, журнальный столик, и продолжил находиться на полу в состоянии внезапной, нахлынувшей на него гигантской волной, апатии и заторможенности, слушая призрачные голоса, плывущие по воздуху над его головой. Как только он сел, пальцы Мэттью легким движением коснулись его шеи. - Что это за парень? - Тебе не захочется знать. - Он, что, что-то вроде шлюхи? - Да, и он мой. Коснешься его хоть пальцем, и ты потеряешь не только этот палец, но и руку, из которой он растет. Доминик подался вперед, слушая успокаивающий звук «командного» голоса Мэттью, и касание на его шее превратилось в захват. Мэттью резким движением поднял его на ноги – Доминик подчинился этому физическому влиянию, как только вновь ощутил свои конечности. - Все, твои приступы окончены? – спросил Мэттью, оборачиваясь и глядя прямо на Доминика. - Да, сэр, - пробормотал Доминик, и он знает, что это было правильно, когда пристальный взгляд на лице Мэттью сменяется ухмылкой. Теперь, когда он был в состоянии разглядеть комнату, то понял, что и разглядывать, собственно, было нечего; она была невероятно темной: все, что Доминик смог различить, это силуэты людей и очертания кожаной мебели, странной формы книжный шкаф, вазу и завитки дыма, поднимающиеся и поднимающиеся к потолку, растворяющиеся затем в облаке чего-то, что было перманентной составляющей этой комнаты. Запах, витающий в воздухе, обжигал ноздри. - Что ж, может, скажешь «привет»? - Привет, - произнес Доминик с ослепляющей улыбкой на лице, и Мэттью рассмеялся – его смех разливался музыкой в ушах блондина. Мэттью усадил Доминика на диван, усаживаясь рядом, и Дом тут же принялся ковырять на кожаной поверхности маленькую дырочку – ему было проще концентрироваться на мелочах, чем на оживленных разговорах в комнате. Он едва заметил, как Мэттью высыпал на стол наркотик - на этот раз, конечно, кокаин, думал Доминик, отмечая, что его взгляд был прикован к созерцанию сухожилий на ладонях Мэттью. Он элегантным движением разделил порошок на дорожки, попеременно предлагая его другим мужчинам и женщинам, присевшим к столу, и принимая самостоятельно. Доминик задавался вопросом, не были ли их смокинги слишком вычурной одеждой для подобного места, но затем он окинул комнату быстрым взглядом, замечая мужчин в роскошных домашних халатах и девушек в платьях-чарльстон, длиной едва доходящих до середины бедра, и перестал чувствовать себя неуютно. - Доминик, - промурлыкал Мэттью, и Доминик осознал, что улыбнулся, услышав его голос, и что он не может перестать улыбаться. Обычно он изо всех сил пытается скрыть свои чувства, чтобы лишить Мэттью еще одного шанса на подкол, но казалось, что этой ночью он был не в состоянии остановиться и был готов предложить мужчине всего себя. – Прекрасные леди, сидящие напротив, довольно громко говорили о тебе. Ты хочешь узнать, что именно? - Да. Мэттью указал рукой на двух женщин, сидящих у низкого столика, и те, в свою очередь, тут же покраснели и принялись качать головами. - Они сказали, что ты выглядишь так, словно ты – мой домашний питомец. Скажи им. Доминик понимал, что ему сейчас должно было быть стыдно, что он должен был краснеть и называть Мэттью мудаком и пиздой, но непрошенные слова тут же сорвались с его губ. - Я принадлежу ему. Я люблю сосать его член, люблю заглатывать так глубоко, насколько это вообще возможно. Если я буду хорош, то Мэттью будет долго растягивать меня, заставляя умолять об этом, после чего хорошенько меня оттрахает, пока я не начну кричать, изливаясь прямо в меня, а еще иногда он использует пробку, чтобы – - Хватит, Доминик, - напряженным голосом произнес Мэттью. Доминик гордо усмехнулся, замечая член Мэттью, упирающийся в ткань темных брюк. Его собственное возбуждение никуда не исчезло после их близости в туалете банкетного зала. – Этого достаточно, дамы? Одна из женщин рассмеялась ужасным, натянутым смехом. В этом звуке были слышны все истлевшие сигареты, которые она выкурила за свою жизнь. Вторая лишь откинула свои черные волосы назад, надув свои накрашенные ярко-красной помадой губы, словно она была выше подобных разговоров, как и все здесь присутствующие. - Как сильно ты хочешь меня, Доминик? – спросил Мэттью ласковым и тягучим, словно мед, голосом, и Доминик обнаружил, что сползает на колени. - Очень сильно. Я всегда хочу тебя. - Да? – рассеянно переспросил Мэттью. – Сделай ей куниллингус. Его указательный палец был направлен на ту черноволосую женщину, которая была определенно привлекательнее своей собеседницы. Ее изумрудное платье едва прикрывало бедра – она сидела, скрестив свои длинные ноги и легко покачивая одной из них. Движение остановилось, как только она перевела на них взгляд. - Нет, - сказала женщина, несмотря на то, что Доминик уже подползал к ее столику, стремясь удовлетворить ее желания. - Ты знаешь, кто я? – тихо спросил Мэттью – его голос был похож на голос отца, укладывающего свою маленькую дочь спать. Женщина чуть приподняла подбородок, прежде чем резко его опустить. - Но и ты, Мэттью Беллами, должен знать, что я являюсь одним из самых успешных и влиятельных адвокатов в Лондоне? – с вызовом ответила она. - О, разумеется, Аманда, - сказал Мэттью, прикладывая ладонь к сердцу. Доминик сидел на коленях у ног женщины. – Но также я знаю, что у тебя имеется кинк в плане эксгибиционизма, что ты абсолютно обожаешь оральный секс и что у Доминика очень талантливый язычок. Раздвинь ноги. Аманда оглянула небольшую группу людей вокруг, после чего вздохнула и сделала то, что велел Мэттью. Доминик с нетерпением придвинулся ближе, целуя ее обнаженную коленку и задирая вверх ее платье, выставляя на обозрение черные кружевные трусики. Она слегка приподнялась, чтобы стянуть их до лодыжек, а затем и вовсе сбросить на пол. Аманда вскрикнула, когда Доминик неловким движением притянул ее ближе, укладывая ее ноги на свои плечи. Это напомнило ему о давно забытых временах, о девушке, в которою он был влюблен еще до армии и Афганистана, и Мэттью, и С, и Мэттью. Прежде, чем он это осознал, Дом коснулся носом ее темных вьющихся волосков и провел кончиком языка по клитору, отчего Аманда взвизгнула. - Хороший мальчик, - услышал Доминик хриплый голос Мэттью за спиной, и его член дернулся. Касания его языка стали интенсивнее, когда он, не теряя времени, начал ласкать ее промежность, упиваясь влагой. Она была сладкой на вкус, но не шла ни в какое сравнение со вкусом Мэттью. Аманда выгнула спину, как только рука Доминика потянулась выше и коснулась ее задницы. - Ты делаешь ей куни, Доминик, а не ощупываешь как гребанный подросток. Доминик мгновенно убрал руку, вместо этого раздвигая ее ноги еще шире, проникая глубже своим языком. Она громко простонала, в момент экстаза сжав светлые волосы Доминика в кулаке. - Стоп. Доминик отодвинулся от женщины, позволяя ее ногам упасть со своих плеч, и она буквально соскользнула со своего стула. Через несколько секунд Аманда взяла себя в руки, оттягивая платье вниз, и потянулась за своими трусиками. - Я не говорил тебе, что ты можешь касаться Доминика. - А я не давала согласие на участие в этом маленьком фокусе, - бросила Аманда. Мэттью улыбнулся, жестом подзывая Доминика к себе. Он уселся на колени рядом с Мэттью и улыбнулся, чувствуя, как пальцы брюнета поглаживали его голову. - Правда, судя по звукам ты осталась очень даже довольна. Это ли не знак согласия? - Мудак, - прищурившись, съязвила Аманда и поднялась со стула, шагая прочь из комнаты. - Что ж, это было грубо, - промурлыкал Мэтт на ухо Доминику. – Она даже не поблагодарила тебя. Длинный палец прошелся по его нижней губе, смахивая белесую капельку, после чего Мэттью облизнул его. – В любой другой вечер я бы послал тебя убить ее. Или сам бы ей занялся, - размышлял он вслух. Доминика переполняло чувство близости Мэттью – его стояк не могла скрыть даже черная брючная ткань. – Но, как я уже сказал, это было бы любой другой ночью. Тебе понравилось, Доминик? – спросил он, глядя на эрекцию блондина. – Ты насладился тем, что тебя передают по кругу совершенно незнакомых людей? Доминик свесил голову и прикусил губу – большего ответа Мэттью и не требовалось. - Поднимайся, - приказал он, и Доминик встал. – Нет, нет. На журнальный столик. Люди потянулись за своими наполненными бокалами, пока Доминик залезал на стол – тяжелую конструкцию из старого вида, которая еще и не то повидала на своем веку. Он сел на колени в самом центре, выжидающе глядя на Мэттью. - Откинься назад, руки за спину. Покажи им всем, как сильно тебе нравится быть использованным. Доминик откинулся назад – теперь его стоящий колом член был виден всем присутствующим, тут же поднявшимся со своих мест; его возбуждение сейчас было гораздо бОльшим, чем в начале их «игры». Несмотря на то, что место на диване рядом с Мэттью пустовало, ни у кого даже и в мыслях не было туда садиться. - Скажи мне, чего ты хочешь от меня, прямо сейчас. И от меня ли? Ты можешь поиметь любого из этих людей, Доминик, если хочешь, если по твоему телу пробегает дрожь удовольствия от осознания того, что ты шлюха. Доминик окинул взглядом лица гостей, останавливаясь на крепком светловолосом мужчине, у которого, судя по виду, было больше денег, чем мозгов. - Он. Я бы хотел сделать это с ним вот так, - сказал Доминик, после чего встал на четвереньки, смотря Мэттью в глаза. – Он будет снизу, отсасывать мне. А ты – ты будешь сзади и будешь делать мне римминг. - Действительно? – выдохнул Мэттью, в удивлении вскинув брови. Это было одним из сексуальных начинаний, которое они и не думали пробовать. - Да, - Доминик прикрыл глаза и прикусил губу. Если применить всю силу воображения, то Доминик мог и сейчас видеть блондина, старательно делающего ему минет; мог слышать ругательства на всех языках мира за спиной. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на светловолосого парня, цвет лица которого сейчас был ярко-красным. – Потом, когда ты достаточно меня подготовишь, вы оба встанете сзади и… - Доминик вздрогнул, выгибая спину – галлюцинация чуть не заставила его кончить прямо в штаны. – Вы оба…одновременно, - задыхаясь, пробормотал он. Мэттью тут же закрыл свой рот, который он держал открытым на протяжении всего монолога Доминика, и прочистил горло. - Но ты мой. Я не стану ни с кем тобой делиться, - он стиснул зубы, оглядывая собравшуюся вокруг стола аудиторию. – Не забывайся, - резко произнес Мэттью, и внезапно взгляд Доминика оказался прикован к лицу брюнета, после чего он улегся на спину. – Кончай. Кончай, для меня, сейчас. Прямо здесь, на виду у всех. Кончай, Доминик. Будучи возбужденным почти весь вечер, Доминик и не потребовал большего подбадривания. Он подался бедрами вперед - каблуки его туфель царапали деревянную поверхность стола, пока он кончал, так и не касаясь своего члена с той поспешной и почти удачной попытки в туалете, целую вечность назад. Доминик медленно открыл глаза, чувствуя разливающееся по телу тепло, и уставился на смущенные лица вокруг. - Посмотрите-ка, кто здесь! Пытаясь отойти от оргазма, Доминик продолжал лежать на журнальном столике, но услышав звук этого голоса, он понял, что уже слышал его раньше. Сейчас в его воспоминаниях творился хаос, и на мгновение Доминику показалось, что это был его кузен, с которым они не виделись уже лет семь. Но это предположение оказалось развеянным в ту же секунду, как он сел и увидел Тома, ведущего под руку Рэйчел, вышедшего из тени лестницы. Он посмотрел на Доминика полным недоумения взглядом. - Бог мой, да ты херово выглядишь. Что ты сделал с – о, - он широко улыбнулся и повернулся лицом к Мэттью. – Ты подарил ему мой маленький сувенир, не так ли? Мэттью резко поднялся с дивана, хватая Доминика за лацканы пиджака, ставя того на колени. – Мы в деле. Рэйчел нахмурилась. - Что? - Мы присоединимся к вам сегодня. Вместе. Доминик повернул голову, вспомнив, кто такие Том и Рэйчел, и что они делали с Мэттью. - Но ты сказал, что не станешь делиться, - сказал он низким голосом, наклонив голову вбок, - ты сказал – Мэттью вцепился рукой в его горло, ощутимо сжимая. - Ты же хотел кого-то еще, прямо здесь, - так вот, получай. И не одного человека, а сразу двух, - съязвил Мэттью; его лицо находилось в сантиметре от лица Доминика, в его глазах бушевала ничем неприкрытая ярость. – Оба пола, черт побери, почувствуй разницу во вкусе. Потому что тебе понравился вкус той шлюхи, не так ли? Мэттью толкнул Доминика – блондин охнул и, не удержавшись, свалился на пол. Его руки молниеносным движением оказались у горла, потирая трахею, после чего Дом заметил, что Мэттью навис прямо над ним. Он попятился назад, скользя по полу своими туфлями и задницей, пока Том не ухватил Мэттью поперек груди. - Хватит. Хватит, прекрати, успокойся, - медленно проговорил Том, и Мэттью тут же стряхнул его руки со своих плеч. – Мы никуда не поедем, пока ты в таком состоянии. Давай выпьем, поедем в более уединенное местечко… - сказал он, оглядывая толпу. – Учитывая, кто ты – кто мы – мы в настоящее время привлекаем довольно много внимания. Мэттью последовал за Томом в бар, поджав губы. Рэйчел помогла Доминику смахнуть оставшиеся частицы белого порошка с лацканов его пиджака. Она поправила его «бабочку», слегка покосившуюся от напора Мэттью. - Все в порядке, Дом, - прошептала она, продолжая поправлять его смокинг. Она провела рукой по нескольким прядям светлых волос, пытаясь пригладить их. – Скоро он будет неспособен причинять тебе боль. Доминик бросил недовольный взгляд в ее сторону, когда девушка встала и подбежала к Тому. Он был уверен, что она что-то подразумевала под этими словами, но сейчас его мозг работал на более низких скоростях, особенно после того, как отвлекся на грубое касание пальцев Мэттью. - Пойдем в заднюю комнату, - авторитетно заявил Мэттью. – Эти люди сегодня и так видели слишком большую часть моей частной жизни.