Красная нить

В последнее время Данзо ясно чувствовал дыхание Ветра, что порывами накатывал на него, слепя. Швыряя в глаза песок, мешаясь, как надоедливая муха, что так раздражает в знойную пору. Он первым ощутил те самые перемены, что пришли в Коноху с истреблением Учиха. Пусть значимость «его корней» и возросла, но даже им не под силу справиться с резко возросшим уровнем преступности, да и вражеские шпионы заметно активизировались, кто бы знал, что Учиха столько лет тщательно пресекали такие вот набеги. Всё же изначально их клан выполнял функции внешней разведки и принимал соответствующие меры, даже, несмотря на урезание своих полномочий. Сейчас это стало ощутимым ударом для всех них. Следующим шоком стал резкий отток капиталов, особенно сильно заметный на фоне внушительного спада импорта товаров от проверенных поставщиков территориально не относящихся к Конохе, да и в некоторых случаях к стране Огня. Даже клан Сарутоби со своими капиталами не смог покрыть эти убытки, учитывая, что часть предприятий Учиха перешла к ним. Торговцы, что ранее без вопросов поставляли зерно, как-то незаметно подняли цену, сначала Данзо не знал с чем это связано, ему было достаточно объяснений от Старейшин, но капнув глубже, он понял, что такими темпами очень скоро Коноха окажется в долговой яме. Из-за отсутствия дееспособных Учиха на территории Конохи, все ранние договорённости, что исполнялись на протяжении поколений, были попросту аннулированы. Саске же не мог стать тем, кто урегулировал бы этот вопрос по причине того, что не являлся Главой Учиха, чьей прерогативой являлись все решения такого характера, даже с поддержкой верхушки деревни он не смог бы им стать. Фугаку Учиха никогда не был кровным и тем более «выбранным» Главой Учиха, он лишь исполнял его обязанности. Шимура чувствовал острое разочарование в своих былых союзниках, на поверку они оказались лишь тявкающими собаками, что клеветали на тигра. Всё их раздутое самомнение стало очевидным. Он был так слеп, настолько же жалким чувствовал себя сейчас. — Предав однажды, будь готов получить нож в спину, да? Этот нож я получил от самого себя…какая жалость. Данзо прекрасно помнил тот момент, когда его принципы прогнулись так сильно, что былой стержень рассыпался пылью. После смерти Учителя он много раз наступал на горло своей гордости, потому что претило тогдашнему юнцу идти на поклон к тем, кого он долгое время презирал. В то время казалось, что троюродная племянница Хирузена тот самый шанс вырваться из цепей уничтоженного клана Шимура. Его клан был теми, кто откликнулся на призыв своих давних торговых партнёров — Узумаки, только вот вмешавшись тогда, они обрекли себя на ту же участь. Без своего Главы Узумаки ослабели, их нрав, горькая гордость и бессилие мало что могли изменить в той ситуации. За считанные дни они были растерзаны вместе с теми, кто пришёл к ним на помощь в угоду старым связям. Слишком мало было тех, кто пришёл, слишком большую цену они заплатили. Именно поэтому он так отчаянно ухватился за возможность стать учеником Тобирамы Сенджу, ему удалось чуть позже войти в его отряд, когда разразилась Первая Кровавая Война шиноби, главной причиной которой стала делёжка наследия Узумаки. Аловолосые девочки стали очень дорогим товаром, но мало кто смог заполучить хвалёную силу Узумаки, используя этих девочек, как племенной скот. С каждой попыткой дети рождались всё слабее и от пришедшего в негодность «товара» просто избавлялись. Кровь аловолосых демонов была такой же своенравной, как и стихия, что веками являлась их покровителем. Она не покорялась так просто потому, что даже так их дух всё ещё был не сломлен. Великий когда-то клан опустился до племенных проституток ниже, и падать-то некуда, но, несмотря на это, эти дети несли в себе ту самую яркую искру во взгляде, склонив головы, они прогнулись так же, как и сам Данзо когда-то, только вот в них было куда больше мужества, чем в нём. Шимура Данзо прекрасно помнил тот день, когда его мир лопнул, как мыльный пузырь. Тогда-то он окончательно проглотил крючок, заброшенный давним союзником. Огромные испуганные серые глаза, полные слёз, упрямо стиснутые дрожащие губы и кровавые полумесяцы на ладонях, с какой же силой эта девочка сжимала кулаки? Её привели из деревушки, находящей на границе страны Огня. Люди там, выживали за счёт рисовых полей и торговли пушниной. Отчего-то отряд АНБУ положил на неё глаз. И Данзо захотел выяснить причину, а кто лучше других мог знать, как не сестра Учителя, долгое время мозолившая своей активностью глаза Старейшинам. Мимо этой женщины не ускользало ни одно событие, даже в заточении при желании она могла бы вырваться из своей клетки, но её скорбь всё ещё ярко горела в ней. Что-то до сих пор поддерживало в ней жизнь, хотя её волосы давно уже утратили свой былой цвет. — Давненько ты не навещал меня, Данзо, — она единственная, кто мог обращаться к нему так фамильярно, не обращая внимания на статус и власть, которой он обладал. — Узумаки-сан, — Шимура почтительно склонил голову. Пронзительные чёрные глаза с возрастом стали похожи на другие, что он всё ещё помнил, несмотря на горький вкус разочарования. — Зачем пожаловал? — Мито стала куда слабее, чем в их последнюю встречу, она уже почти увяла, как старое дерево, что вот-вот свалится под напором ветра. Он отчётливо слышал поскрипывание сухих ветвей в её голосе. — Разве тебя не учили, не склонять голову перед врагом? — Резкий тон, как пронзительный натужный хруст, накренившегося ствола. Вот-вот упадёт. — А Вы мой враг? — Кто знает, мальчик, — усмехнулась старуха, — прежде чем начнёшь сыпать своими вопросами, я отвечу на тот, которым задаётся вся ваша верхушка. Знаешь, почему я всё ещё жива? В день, когда моя сестра встретила шинигами, я дала обещание, что сохраню «его» для Узумаки. Мне жаль, Данзо, что кровь проснулась именно в этом ребёнке. У меня осталось не так много времени, приведи ко мне девочку. Я хочу поговорить с ней прежде, чем печать будет сорвана. — Вы знаете об этом ребёнке что-то, чего не знаю я, но знает Хирузен? — Гоняясь за наследием моего клана, вы все позабыли, что представляют из себя аловолосые демоны, мы умеем ждать, Данзо, и наступит день, когда клан Узумаки напомнит этому прогнившему миру об этом. Эта женщина…с возрастом он понял, что было многое, что она хотела бы высказать ему в лицо, только вот Мито всегда сдерживалась. Он знал только одного человека… рядом с которым она не стеснялась в выражениях, она пылала рядом с ним, и эта её часть исчезла, когда его не стало. Узумаки всегда добиваются чего хотят, а в то время Мито была в самом расцвете своей женственной красоты. Пожалуй, мало бы кто смог устоять… Данзо прекрасно понимал Араши Шимура и его пусть и неочевидную слабость к Узумаки Йоко. Женщины Узумаки… их прелесть в непокорном характере и силе, которая мало кому может быть подвластна. Они опора тех, кого выбрали и их главное слабое место, потому что любить Узумаки — только приблизить свою встречу с шинигами. Все кто, так или иначе, связал свою жизнь с ними… короток был их век. Его дед, Сенджу, даже Учиха Мадара долго не продержался. — Я прекрасно осознаю, что представляют из себя такие, как Вы. Клан Узумаки — клан демонов. Рядом с вами всегда кружит смерть, выжидая момента. Вы обрекаете тех, кто рядом, расплачиваетесь их жизнями, чтобы жить. — Этакой ереси я давненько не слышала, — впервые на его памяти Мито Узумаки заливисто хохотала. Её старческий скрежет мало напоминал смех, но Данзо непроизвольно вздрогнул, потому, что на миг в её глазах он увидел усмешку шинигами, что скалился в его сторону тёмным провалом вместо рта. — Как бы ты не отрицал, мальчик, прошлое крепко держит тебя за горло. — Пожалуй, этой старухе была позволена эта насмешка, не просто по тому, что она помнила его желторотым птенцом, обломавшим крылья в самом начале. Мито Узумаки, женщина, которую он поклялся оберегать до самой её смерти. Естественной смерти, разумеется, но видят Ками, с её въедливым характером это было почти так же невыполнимо, как созвать звезду с неба. Много лет назад в одну из самых кровавых ночей, он дал клятву. В день, когда его мир снова изменился. Это обещание держало его, ошейником въевшись в кожу, держало, как пойманного на цепи зверя. Его расплата за веру, клеймо на его душе, долг, ставший непосильным со временем. То, что толкало его в объятья тьмы, что он отрицал, но был вынужден принять. Это всё слишком давно пустило в нём корни, чтобы он мог бы так легко освободиться. — Ты так и не понял, Данзо, — не молодой уже мужчина вздрогнул. Он мог ожидать всего, но не сочувствия от этой женщины, она смотрела на него спокойно, без брезгливости или страха. Так смотрят на тех, кто тоже потерял что-то, разделяя с ними эту ношу, — самый главный урок, который преподали тебе оба твоих Учителя. Подумай об этом на досуге. Это был его последний разговор с Мито Узумаки, которая, как обычно плевать хотела на планы Старейшин и клана Сарутоби в том числе. В одиночку эта старуха запечатала Кьюби в новом, полном сил сосуде. Когда команда АНБУ и Корня ворвались в апартаменты последней Химе древнего клана всё уже было кончено. Незнакомая печать буквально въелась в тело аловолосой девочки, в комнате ощутимо пахло кровью. Кроваво красные символы, коими были покрыты стены, пол и даже потолок медленно таяли, оставляя после себя непривычный запах снега. Единственное что явно не вписывалось в атмосферу, так это умиротворённая улыбка на ссохшемся лице почившей Мито. Она выполнила свой долг и до демона, хранимого ею столько лет, ещё не скоро смогут добраться желающие власти над ним. Последняя чистокровная Узумаки покинула этот мир. Отдавая дань памяти, Данзо позаботился о том, чтобы истлевшие останки не достались никому. Он самолично развеял прах над морем, позволяя хлеставшему ветру унести то, что осталось от Химе Узумаки… домой. В тот момент ему показалось, что кто-то незримый мягко и знакомо сжал его плечо в молчаливой благодарности. Начинался шторм. Сейчас же вороша бумаги Шимура вспоминал. В его памяти ярко отпечатались два лица, третье он уже почти не помнил, уповая лишь на образ, что сохранился где-то глубоко внутри. Отголосок того шторма, который он почувствовал годы назад бредил душу, те остатки, что остались. Он хотел бы вырваться, сломить всё то, что окружало его сейчас, но не смел. Потому что наконец-то понял слова старой женщины, всё то, что она несла в себе всю жизнь, всё то, что достигло его понимания только сейчас, когда было уже слишком поздно, чтобы что-то менять. Его незримая роль в этой постановке судьбы наконец-то стала ясна. И он сделает всё, чтобы уродливая маска, вросшая в кожу, оставалась на его лице до самого конца. Сейчас у него не осталось сомнений каким будет этот самый конец, но до того дня, ещё нужно многое сделать.

***

Это было…восхитительно. Кто бы знал, что простая вылазка в страну Травы завершится так? Она решила, что присмотреть за молодняком, вырвавшимся на свою первую миссию, будет хорошей идеей и не прогадала. Взгляд в спину жёг лопатки ещё с границы. Даже ждать долго не пришлось, как она снова скрестила клинки с тем Учиха. Он был…достаточно опасным противником, неуловимым поначалу, пока она не разобралась в этой его любопытной пространственной технике. Смертоносным, потому что его учили убивать, а не играться, как большинство шиноби этого времени. У него был заметен особый шарм боя, который путь и неуловимый, но она не смогла бы спутать с чем-то иным. Его движения, искажённые собственным стилем и привычками были ей хорошо знакомы. Слишком хорошо, будто она всё ещё наблюдает за тренировочными поединками Учиха, когда их Главы был не прочь выбить застоявшуюся пыль из всех желающих. Детишки помниться были в восторге от таких вот показательных уроков. Не всё же им Сенджу было донимать своими издевками, открыто нарываясь на схватки до крови. Когда этот Учиха вытащил гунбай, Исами более не стала сдерживаться, кодати жёг ладонь в предвкушении, оценить свой собственный подарочек в бою ей ведь возможности так и не представилось, а тут такая удача. Этот фуин она придумала и привела в жизнь с лёгкого попустительства Учиха, заложив пару секретов, о коих этот мальчишка и не подозревал, пожалуй, только Мадара догадывался, уловив тогда что-то. Он всегда был проницательным, когда дело касалось её фокусов, как выражался Ясуши. Длинная цепь с кама на конце откликается на её чакру так знакомо, Учиха попросту не успевает среагировать вовремя, его техника стала для него ловушкой, заперев в фуин, вспыхнувшем на припорошенной первым снегом земле. Невзрачная серая маска скрывает его лицо и мало что можно сказать по чакре, потому, что сенсор из неё всё ещё плохой, а Наруто не спешит на помощь как раньше. Его сил едва хватает на поддержание тусклой тени самого себя. Последствия его вмешательства всё ещё дают о себе знать. Исами же не настолько хочет знать всё, чтобы потерять своего собеседника из-за такой глупости. До сих пор она готова многое отдать, чтобы увидеть другое лицо. Однако для неё всегда клан стоял на первом месте, поэтому, когда метка фуин, поставленная на детишек мягко вспыхнула, она успокоилась. Её любопытство не стоит чужих жизней. Зная, что там другой человек она с такой лёгкостью уходит, оставляет его за спиной, чеканит несколько шагов и срывается на бег, чувствуя ветер в лицо и скрип снега под ногами, проваливается в пространство, чтобы мгновение спустя без жалости вонзить клинок в шею излишне желающего выслужится шиноби Конохи. Его тело вспыхивает на глазах испуганных её феерическим появлением детей и превращается в расплавленную, булькающую жижу на снегу. — Вы ещё не готовы. — Это приговор для них, болезненный щелчок по самолюбию и гордости шиноби, которыми они уже начали себя считать. Это жестокий урок, потому что Коноха никогда не церемонилась и если парнишке пришлось в конечном итоге ампутировать ногу, потому что даже Узумаки не волшебники в конце-то концов, а удар тот был слишком уж дрянной, да и мало кто ушёл бы живым от АНБУ, даже одного. Самодурство не прощается в мире, где каждый миг сделка со смертью. Исами отчаянно не хватает Наруто, ей не с кем поговорить, вывалить на кого-то тот ворох переживаний, что скопились в душе. Она часто меряет шагами комнату, чувствуя, как давят каменные стены, могильной плитой ложатся на плечи, как тяжело дышать в этом месте. Каждый раз она с упоением вдыхает морозный воздух, когда выходит на поверхность. Ей не хватает запаха костра и трав, тонкой нотки ладана и табака. Пряных оттенков специй, коих всегда было с избытком в кладовой, особенно после налаженной торговли с кланом Рето. Перезвона колокольчиков, подвешенных к внешним сёдзи в ожидании сезона дождей. Ей чудится ироничный прищур чёрных глаз в изгибах теней и эхо хриплого смеха в извилистых подземных туннелях, освещенных чадящими факелами. Их пламя мягко мерцает, с тех пор как она вошла в контакт с огнём самостоятельно, Вода более не была так радушна к ней, впрочем, этого следовало ожидать. Она много времени провела, размышляя о предложенном варианте шпионажа, поступившем от Кайко. Мальчишка поддерживал связь со старыми знакомыми, но что касается её самой, то она не стала бы так уж сильно доверять этим вот связям. За глаза хватало теневых воротил, с которыми, поди ещё договорись. Но чего у них не отнять, так это умения держать язык за зубами. Иса довольно фыркнула, припоминая свою духовную сестрёнку из Суны. Эта невзрачная девчонка далеко пойдёт. Распечатав её силы, ценой своей крови и давнего договора с кланом Рето она добавила немалых проблем Суне, как и тем, кто рискнёт встать на пути Главы клана Сэки. Мало было случаев, когда двое отмеченных встречались в одной эпохе, но раз уж ей так повезло, то не стоило упускать шанс укрепить свои позиции и закончить то, что начал клан Узумаки в ту давнюю пору, когда их враг ещё не вкусил жажду власти. Когда как таковых Узумаки ещё не существовало. Забавно. Она чувствовала, как пульсирует старая метка на руке. Барьер давно утратил свою силу, но пространство всё ещё хранит остаточный след фуин, её кровь плотно въелась в бывшую землю Учиха. Отчего-то была у неё твёрдая уверенность, что Коноха более не станет домом, нет местом жительства, хоть для кого-нибудь из клана Учиха. Есть в этом какая-то нездоровая преемственность. Девушка мрачно усмехнулась, не вина Учиха в том, что все начинания Основателей Деревни скрытой в Листве пошли коту под хвост. У неё не так много времени, но парочку «подарочков» она успеет подготовить. Часть её подарков уже достигла своей цели, осталось раскачать маятник так, чтобы возвращаясь, он сломил остатки хрупкой, только вставшей на колени экономики селения. Уж она-то расстарается, главное чтобы это было не слишком очевидно, а там и до кредитов от Дайме не далеко. Впрочем, этот ушлый род не упустит возможности потоптаться по гордости нынешних Хокаге. Память-то им не отшибло, а поквитаться за старые должки они долго ждали возможности, раз уж по официальной версии владелец этой земли давно почил, не оставив Наследников, кроме тех, кто исполняет его Волю. Клан Учиха станет для Конохи ощутимой потерей и дело вовсе не в том, что они долгое время обеспечивали деревню ресурсами разного рода. Посмотрим, как Сарутоби сможет покрыть дыры в бюджете за счёт одних только предприятий, что достались им. Рента-то поступать более не будет, потому что сельскохозяйственные поселения прекрасно обойдутся и без вшивенькой защиты отвратительно обученных генинов. Вопрос времени, когда они задерут цены на продукты в целях обеспечения себя должной защитой, которую им предоставлял клан Учиха за малый процент от годового дохода. Мелким торговцам будет не по карману и не по нутру «защита» былого оплота кланов шиноби. Торговцы быстро поменяют сторону, вероятно, это будет Суна или недавно образовавшаяся деревня Звука. В данном вопросе не обойдётся и без Сэки, этот клан сейчас не упустит возможности расширить сферу влияния за пределы одной-двух стран. Стоит продолжить поиски полукровок Учиха годных к ремеслу и принять в клан. Разбрасываться ресурсами сейчас слишком большая роскошь. Хорошо обученный оружейник из Учиха остался только один, да и тот ещё помнил времена Советника Ясуши, как же его не хватает сейчас. Иса медленно потянулась, чувствуя, как становятся на место позвонки, после долгого перерыва её боевые навыки заметно затупились. Чтобы не говорили нынешние шиноби, но без постоянных тренировок, а лучше сражений на смерть рефлексы притупляются, и встреча с шинигами становится, как никогда, близка. Что ж у неё были подходящие партнёры для такого. Благо наличие Чико Узумаки и её активной дочери с ещё более сильными способностями, нежели у матери, во многом упрощало жизнь.

***

— Не слишком ли? — Кайко с сомнением скользнул взглядом по своим напарникам в этой тренировке, и если присутствие Кишо было привычным, то наличие ещё и Учиха несколько напрягало. Нет, разумеется, он не сомневался, что Исами-сама прекрасно сможет противостоять хоть целой армии, но конкретно этот Учиха в последнее время сильно изменился. Сейчас для темноволосого юноши не составляло проблем противостоять ему или Кишо один на один и оставалось только гадать, насколько далеко он продвинулся на самом деле. Сейчас он один из немногих, кто мог бы конкурировать с ними, не используя свои знаменитые глаза. Уже какое-то подобие на тех Учиха, кто внушал трепет и страх в прошлом. — Не трясись так, Мелкий, — Кайко на деле не разделял энтузиазма Кишо. Не до веселья ему было с тех пор, как Глава взялась за них всех всерьёз. Он читал в записях отца, что ранее была у Узумаки традиция срабатываться с несколькими приближёнными членами клана, но для чего это делалось отец не помнил, только приводил для разъяснений туманные слова своего отца о былых временах, когда ещё были свежи кровавые традиции Судей. Тех, кто вёл за собой всех. И их слово было нерушимо и абсолютно. Правая и Левая рука Главы. Тот, кто карает, и тот, кто милует по его слову. Две стороны одной медали, не считая Щита — Хранящего спину. Учитывая, что Щит была ещё не достаточно обучена для таких тренировок, Исами-сама отдувалась на них, да и Учиха как-то органично вписался в этот хаос. — Кайко, до тех пока, ты не захочешь действительно убить меня — твой потенциал не раскроется, — Исами как-то очень легко ушла от его атаки, с ехидной насмешкой приземляясь на тупую сторону лезвия его клинка. В реальном бою такая вот показуха могла обойтись дорого, но Глава пока не воспринимала его как серьёзного противника и потому позволяла себе эту беспечность. Отчего-то раскрыться полностью он мог только, когда издевки Кишо достигали предела его терпения. Ироничный прищур синих глаз, тонкая едкая усмешка, чуть обнажающая зубы, волосы цвета снега, так и не отросшие с того момента, как Глава вошла в пламя. Добровольно. Без принуждения, она взяла на себя то, что не решались сделать многие поколения Судей, что были до неё. Возможно, слишком многое. Но разве ему судить её? Он выбрал её своей Госпожой, добровольно вырезал клеймо на груди, заклиная собственную кровь служить этой Судье. Кто знает, к чему она приведёт остатки Узумаки, но сейчас, в данный момент он её «милостивая» Длань. Звон, Кайко почувствовал, как задрожал воздух, когда его мысли наконец-то успокоились, выстраиваясь в логичную цепочку, закрепляя порядок в голове и сердце. Его кровь и чакра стали невыносимо горячими, выплавляя из него подходящий для пробудившейся силы сосуд. Боль была настолько сильной, что он не сдержал крика, разбивая колени в кровь. Казалось, что под кожей роится тысяча пчёл, жаля его, изнури, змеями извиваясь под кожей. Он чувствовал, как тяжелеет голова под отросшими вмиг волосами, падающими на лицо беспорядочной волной. Как раздаются кости, как рвутся мышцы, срастается заново плоть. Он ощутил силу в каждой клеточке своего тела и небывалую лёгкость, словно с его плеч сняли весь тот груз, что он копил в себе годами. В голове нет ни одной мысли, только перезвон колец сакудзё, что удобно лёг в руку, словно с самого начала этот посох был его оружием. — Сколько раз видел, но каждый раз зрелище жуткое, — спокойный голос Кишо раздражает не так сильно как обычно, скорее привычное надоедливое насекомое, вынужденно осознаваемое рядом. До тех пор, пока оно полезно «Господину» он будет его терпеть. — Этот мальчишка и так был отмороженным, а сейчас так вообще без проблеска интеллекта… Кайко холодно дёрнул уголком рта, сейчас Кишо едва ли смог избежать удара, не ожидая от него подобного шага. Удовлетворение мягко окутало его. Пожалуй, этот момент стоил всего, что ему пришлось вытерпеть. Он чувствовал, как нечто чужое поселилось в его душе, что-то пока только наблюдающее и оценивающее обстановку. И оно крайне настороженно отнеслось к Учиха Шисуи, который по какой-то причине не сводил с него своих красных глаз с распустившимся в глубине рисунком. Этот Учиха мог бы стать проблемой, потому, что Кайко чувствовал в нём нечто схожее с тем, что ощущал в себе. Опасный и неудобный противник. Длинные волосы были какими-то привычными, словно он уже имел их раньше… О, он так долго ждал момента, когда это насекомое выйдет из себя. По-настоящему. Даже присутствие Господина не остановит его в этот раз. Ему хочется опробовать свои силы на нём, раз уж всё так удачно сложилось и Жнец, как всегда становится ключом к пробуждению его силы. Отщепенец. Отродье клана, появляющееся в каждом поколении. Единственный Узумаки, проклятый помнить прошлого себя и кровь на своих руках. Яблоко раздора для крови аловолосых демонов, оттого, как его суть изначально не принадлежала клану.

***

Кишо сплюнул кровь, лениво отряхиваясь от пыли. В этом поколении… сила этого паршивца была куда внушительнее прошлого его воплощения. Он ненавидел это, терпеть не мог, когда его, так или иначе, использовали для пробуждения своего собственного отражения. Тот самый способ для усмирения его неповторимой персоны, обошёлся он Узумаки крайне недёшево, но кто ж знал, что они додумаются до такого извращения. Каждый раз, как в первый. Меняются только сосуды для этой силы, да Судьи, которые, не стесняясь, используют своё «ручное» оружие в собственных целях… Отец рассказывал, что предыдущим им была Сузу, по мнению самих Узумаки, конечно же. О, эта промашка долго смешила его самого. До чего опустились аловолосые демоны, раз их скудные умишки вообразили, что он может родиться женщиной? Факт, въевшийся в его суть, отпечатался где-то глубоко внутри. То, что он вспоминает самым первым из всей круговерти образов: Судьи Узумаки всё ещё живы, а значит, скоро появится тот, кто заставит его быть мечом клана. И если он будет достаточно силён, то второй «клинок» не заставит себя долго ждать. В этот раз сила Главы Узумаки очевидна. Много времени прошло с тех пор, как он видел этот сакудзё в последний раз. Ни один из них не обретёт покой до тех пор, пока Исами Узумаки жива. Быть может в этот раз… Кишо знал, что первое время сила не осознаёт себя и потому попытается освободиться одним известным ей способом. Это существование уже давно осточертело им обоим. Эту возможность… Он не упустит.