Пятница

POV Джерард Все, что я чувствовал, это боль. Мне кажется, или моя жизнь уже состоит из боли? Нет, не кажется. Так оно и есть, и только я могу изменить это, ведь это моя жизнь. Но я не смогу, нет, мне нужен кто-то, кто будет бороться вместе со мной, поддерживать меня и оберегать. Я думал, я нашел того человека, но, ох, как я ошибался. Джеймс оказался действительно не тем, кто мне нужен. Зато я был тем, кто так неплохо подошел на кандидатуру игрушки. Почему игрушки? Потому что он меня бил. Бил, насиловал, иногда оставлял на лютом холоде, запирал в душной и темной комнате. Я пытался исправить его, однако я бессилен. Уже бессилен. Высокий парень хватает Джерарда за горло и с силой толкает его назад. Он пошатнулся, сильно ударившись затылком об стену. Боль вспышкой прошлась по телу, а перед глазами словно появилась мутная пелена, сквозь которую было плохо видно. Уэй что-то шептал, жмурясь от боли в запястьях, за которые крепко ухватился его муж. Он с особой жестокостью впивался короткими когтями в кожу, намеренно оставляя красные отметины. Джерард попытался дернуться, чтобы остановить все это безобразие. Внутри начинало вскипать чувство мести за все годы, проведенные в таком мучении. Ему хочется оттолкнуть от себя парня, ударить его, хотя Уэй никогда ни на кого не поднимал руку. Но Джеймс сейчас настолько вывел его из себя, что Джерард готов пойти и на такое. Черноволосый распахнул глаза, почувствовав чужие руки на пряжке своего ремня. Он словно очнулся, выставляя руки вперед и толкая парня от себя. Он ему противен настолько, что даже не хочет находиться с ним рядом на расстоянии 10 метров. - Ты что, думаешь, что я тебе, блять, игрушка? – выкрикнул Уэй, с яростью смотря на испуганного парня. Видимо, тот не ожидал, что его муж может дать отпор. – Ты ошибался во мне. Больше никогда не смей меня трогать, ты меня понял? Никогда! Не! Смей! – четко и со злобой в голосе отчеканил Джерард, наступая на Джеймса и тяжело дыша. Последней каплей стали воспоминания вечера, когда Джерард задержался в магазине, потому что боялся возвращаться домой. Страх перед ним с годами перерос в ненависть, которая где-то глубоко внутри грызла дно души бедного парня. «Сейчас или никогда», - пронеслось в голове у Джерарда, и он посмотрел на безымянный палец левой руки. - Знаешь, Джеймс, а пошел-ка ты нахуй, - спокойно проговорил Уэй, снимая с пальца обручальное кольцо и кидая его в грудь скорее всего уже бывшему мужу. Тот растерянно поймал его, все еще с непониманием смотря на Уэя. – Мне надоело. Мне, блять, просто это все надоело! Он снова повысил голос и развернулся, чтобы уйти. И он ушел. Сейчас я понимаю, каким я был придурком. Я ушел из собственного дома, поругавшись с любимым человеком. Да, я любил Джеймса, несмотря на постоянные сцены ревности, побоев и насилия. По крайней мере, я прощал его, когда тот просил прощения. Это было редкостью, но зато искренней. Зачем я ушел? Мне совершенно некуда идти, я один в этом городе. Какой же я глупый и бестолковый парень. Да и кому я нужен? Сейчас мне прельщает мысль о возвращении обратно, к Джеймсу, который был напуган, действительно напуган, когда я повысил на него голос. Я никогда не кричал и не собирался, и зря сделал это в этот раз. Я могу посчитать на пальцах моменты, когда Джеймс не был со мной жесток или агрессивен. Когда он говорил мне какие-то нежности, улыбался и целовал с такой неподдельной радостью, считал меня своим счастьем… Кажется, все это было до свадьбы. После нее его словно подменили. Постоянные срывы на меня, легкие удары и крики, режущие слух. Я старался не трогать его, но умудрялся вывести из себя, даже будучи на работе, в нескольких километрах от него самого. Чертово чувство собственника. Джеймс считал меня красивым и привлекательным, и именно это сыграло со мной злую шутку. В барах, клубах на меня вешались парни и девушки разных возрастов. Мне было запрещено выходить в такие заведения без него, и тогда я лишился нескольких друзей, которые жили ночной жизнью, как и я когда-то. Не буду отрицать, что и в общественных местах ловил на себе похотливый взгляд, полный желания. Я старался делать вид, что не замечаю этого, и тогда самые смелые подходили ко мне и пытались знакомиться, даже видя обручальное кольцо на пальце. И Джеймс думал, что я пытаюсь с кем-то заигрывать, что отвечаю кому-то неоднозначной улыбкой или же изменяю ему на стороне, пока тот в отъезде. Как я ни старался, как я ни доказывал ему, что люблю только его и даже не думал ему изменять, он все равно был непреклонен. Может, стоило уйти тогда? Все, надо перестать думать о нем. Каждая мысль ранит по сердцу хуже лезвия по запястью, поэтому я снова затягиваюсь сигаретой, бездумно ходя по темным улицам. Сколько я уже гуляю? Час? Два? Или же несколько минут?.. За раздумьями над своей жизнью я и не заметил, как оказался у дома Фрэнка. Может, стоит зайти и объясниться? Но он начнет расспрашивать о том, куда я ушел утром и что за чертовщина со мной творится. Я не могу рассказать, просто не могу. Или не хочу. Черт, этот парень, Фрэнк Айеро… Этот парень странно на меня действует. Он первый, кто не отвернулся от меня и не бросил попытки стать ближе ко мне. Другие бы давно махнули на меня рукой и забыли, как и делали, собственно. Но Фрэнк... он особенный. Он тянулся ко мне, уверенно пробивал барьер, который я успел построить за годы совместной жизни с мужем. И этим заставлял меня расслабляться и желать кинуться ему в объятия, рассказать все, что тяжким грузом лежало на душе, выговориться и, наверное, выплакаться. И тогда не будет отпускать чувство, что он не оттолкнет тебя, а выслушает и поможет по своей возможности. Наверное, это тот парень, с которым я бы мог идти по трудному пути жизни. И в глубине души я хочу этого, но не могу признать. Я ведь люблю Джеймса. И это ведь измена, да? То, что послужило причиной для ревности, от которой я страдал порядком пять лет. Да и нужен ли я, депрессивный нытик и меланхолик, такому парню, как Фрэнку? Навряд ли, вероятность равна нулю. Докуриваю вторую сигарету, давясь клубами дыма. Я нечасто курю, обычно раз-два в месяц, и этот случай является из ряда вон выходящим. Закрыв рот рукой и наконец перестав кашлять, кидаю окурок на асфальт и тушу его носком кеда. Совсем рядом, буквально в двух метрах, раздалось недовольное «кхм-кхм». - Привет, Фрэнки, - грустно улыбнувшись, обернулся и посмотрел на невысокого паренька, стоящего у входа.