Стокгольмский синдром

      Мое отношение к Кристине изменилось после ее болезни. Оно стало более личным… более жадным. Хотя я – человек терпеливый, мое желание понять ее стало куда более настоятельным.       Раньше я удовлетворялся тем, что ждал, пока она сама мало-помалу открывалась мне, впитывая мельчайшие подробности ее жизни по мере того, как она делилась ими со мной. Но теперь мне не терпелось принять на себя более… активную… роль в ее изучении. И мелочей мне уже не хватало… мне нужно было больше. Я хотел понять, чем живет Кристина Дааэ. Почему она улыбается и плачет… какие мысли посещают ее, когда она остается наедине с собой.       Мне было нужно знать всё.       Поразительно, сколь многого можно добиться, когда у тебя есть соответствующее влияние и деньги. За следующий год я собрал о Кристине больше сведений, чем, пожалуй, имела она сама. Я заполучил копии ее свидетельства о рождении и сертификата о крещении… табели и отзывы преподавателей начиная с детского сада. Если что-то когда-то было записано на бумаге, значит, у меня имелась соответствующая копия. Я даже ухитрился отыскать врачебные записи различных психотерапевтов, которые консультировали Кристину после смерти ее отца. Я вчитывался в каждую мелочь, запоминая все более-менее существенное на случай, если это пригодится мне в будущем, а остальное запирал в шкафу у себя в кабинете.       Но и этого было недостаточно. Моя работа по ремонту и возрождению школы давно завершилась, и я утратил былое влияние… но это не помешало мне подкупить начальника охраны и получить доступ к камерам наблюдения. Я подключил их к своему домашнему компьютеру, чтобы чувствовать себя ближе к Кристине, когда меня не было рядом с ней.       Не берусь описать тот голод, что я тогда испытывал. Разумеется, я имею в виду не физическую потребность… и не ту непреодолимую жажду обладания, которая владеет мной сейчас - она нарастала постепенно. В тот момент меня обуревало лишь всепоглощающее стремление… знать. Мой разум и душу неотступно терзало желание как можно больше узнать об этой девочке и о том, как же ей удалось настолько завладеть мной.       Мое стремление довести голос Кристины до совершенства вернулось с удвоенной силой, и наши уроки становились все длиннее и напряженнее. Теперь мне было известно, что где-то под внешней отрешенностью и депрессией скрывается страстная натура, готовая вырваться на свободу. Мое изначальное желание научить основывалось на полуправде… оказалось, мне не нужно было учить Кристину… просто помочь ей вспомнить… убедить ее перестать прятаться за стенами, что она возвела для защиты своей души, и посредством музыки выпустить на волю свои эмоции.       За исключением наших занятий, первые пять лет Кристининой учебы были совершенно непримечательными. Она стала одной из хористок и послушно стояла на заднем плане в десятках мюзиклов и опер, которые за эти годы ставила школа. Если она не пела в хоре, она играла какую-нибудь крестьянку или горожанку… Но как бы усердно она ни репетировала и как бы хорошо ни пела, ей никогда не давали более значительных ролей. Ей никогда не делали замечаний, что она фальшивит или отстает от темпа… однако она не получила и ни единой похвалы.       Кристину такое положение вполне устраивало… Меня - нет. Она никогда не хотела выделяться… не хотела подставлять себя взглядам и суждениям стольких людей. Но я знал, что ей суждено нечто большее.       Когда Кристина перешла в выпускной класс, я решил, что пришла пора показать ее миру. О, и я точно знал, как и когда это следует сделать.       Незадолго до Рождества в школе устраивали праздничный вечер для привлечения меценатов. Программа праздника включала концерт, на котором демонстрировались лучшие таланты из числа учеников. Концерт завершался одним-двумя выступлениями какого-нибудь известного артиста. К примеру, в этом году школа с гордостью объявила, что на концерте выступит оперная дива Ла Карлотта. Разумеется, эта жуткая женщина с радостью приняла приглашение своей альма-матер… несомненно, она приняла во внимание, что это предоставит ей шанс обзавестись знакомствами среди богатых и влиятельных мужчин.       Но у меня были иные планы.       Я намеревался заменить артистические вопли Ла Карлотты на ангельский голос Кристины Дааэ. Я внес соответствующее предложение и с раздражением выяснил, что распорядители даже не знают, о ком идет речь.       Вы должны понимать, что все бы прошло куда более гладко, если бы они просто послушались моего совета. В конце концов, я спас это заведение, когда оно пребывало на последнем издыхании. Как быстро люди забывают такие вещи! Пришлось напомнить, что если они желают и дальше оставаться на плаву, то им стоит прислушаться к моим советам.       Полагаю, некоторые люди просто бестолковее остальных.       Тем временем я заставлял Кристину работать все больше и больше. Меня радовало, что она наконец-то расцвела под моим руководством. Измождение помогает людям обнаружить в себе скрытые силы… подобно тому, как томление на медленном огне помогает раскрыть аромат блюда. Кристина не могла поддерживать свои защитные стены вечно… а я знал, что что-то пытается вырваться оттуда на волю. Поэтому мы трудились все упорнее и упорнее. Я толкал ее за пределы ее возможностей, вынуждая становиться сильнее. Чем больше она пела во время наших затянувшихся занятий, тем эмоциональнее становилась. Порой она плакала… порой краснела от гнева… порой ее пальцы так впивались в нотные листы, что оставляли прорехи в бумаге.       Но это длилось лишь только пока мы пели. Стоило стихнуть музыке, как она делала глубокий вдох и утирала слезы. Думаю, какая-то ее часть негодовала на меня… но она не осмеливалась повысить голос на своего ангела.

***

      На управляющего, ответственного за перспективное развитие, пришлось потратить больше сил, чем он того стоил. Переговоры с ним и с этим самовлюбленным павлином, директором по организации мероприятий, оказались таким испытанием, на которое мне было жаль тратить свое время. Они были отнюдь не в восторге от идеи заменить свою звезду на хористку, чье имя они и вспомнили-то с трудом.       Позволю себе предположить, что, окажись я на их месте, я бы вполне понял их сдержанность в этом вопросе. Но я немногого бы добился в жизни, если бы постоянно ставил себя на место других людей. Моя Кристина будет петь вместо Ла Карлотты, и точка.       Это было в их же собственных интересах. Кстати, это была не угроза. Я имел в виду именно то, что сказал… Все от этого только выиграют: Кристина получит свой дебют, школа – деньги, управляющие предстанут в наилучшем свете в глазах своего начальства, а мне не придется отрезать себе уши, слушая, как якобы «оперная» певица публично профанирует Моцарта и Оффенбаха.       Что же до Ла Карлотты… ну… я бы сказал, что ей не придется краснеть, опозорившись на публике, не будь настолько очевидно, что у нее нет либо стыда, либо слуха… возможно, и того, и другого. Поэтому можно сказать, что ей не придется краснеть, как следовало бы всякий раз, когда она открывает рот.       Видите? Все в выигрыше.       Но поскольку руководство школы упрямо отказывалось идти мне навстречу, пришлось переключиться на визжащую корову.       Карлотта приехала в тот момент, когда в город начали прибывать меценаты. Это означает, что у меня было всего два дня на то, чтобы разобраться с этим небольшим затруднением. Из-за этого мне пришлось отменить одно из занятий с Кристиной, что привело меня в еще большее раздражение.       Я зашел в пустующий класс и выключил свет. Не люблю освещение. Подождав, пока Карлотта поравняется с дверью, я втащил ее внутрь и закрыл дверь.       Она тут же принялась вопить – нет, не так, как на сцене, а от ужаса – и мне пришлось зажать ей рот рукой, чтобы она умолкла. По счастью, на мне тогда были перчатки.       - Тсс… нет нужды так кричать, мадам. Я всего лишь хочу побеседовать с Вами.       - Что Вам нужно? – прохрипела она, когда я медленно убрал руку с ее лица.       - Я хотел сообщить Вам, что в Ваших интересах отказаться от этого небольшого выступления.       - Вы мне угрожаете? – прошипела она.       Ну почему все всегда думают, что я им угрожаю?       - Вовсе нет. Всего лишь даю Вам дружеский совет. Если Вы все же пожелаете выступать в субботу, такое решение может оказаться недальновидным.       Тут я вытолкнул ее из комнаты и захлопнул дверь. Она сразу же снова распахнула ее и включила свет, только чтобы обнаружить, что в классе никого нет.       Я особенно горжусь этим маневром.

***

      Довольный тем, как ловко я уладил затруднительную ситуацию, я вернулся домой выпить бренди и отдохнуть у себя в кабинете.       Однако должен признать… несмотря на удовлетворение, я все же скучал по своей Кристине. Я и не подозревал, что один пропущенный урок так на меня подействует. На какой-то миг я задался вопросом, нравится ли ей мое общество в той же степени, в какой я наслаждаюсь ее компанией. «Что бы я только ни дал, чтобы она сейчас была рядом со мной,» - со вздохом подумал я. О, как бы мы были счастливы!       Испытывая необходимость увидеть Кристину, я включил монитор, к которому были подключены камеры наблюдения, и стал ее высматривать.       А. Вот она где. Я улыбнулся… она так хорошо выглядит. Наблюдая, как она бродит по гостиной своего общежития, я отправился налить себе выпить. Однако когда я заметил на экране еще один силуэт, бокал выпал из моей руки. Я не обратил на это внимания… вместо этого я подскочил к монитору, чтобы получше рассмотреть человека, которого прежде здесь никогда не видел.       «Что это за мальчишка?» - подумал я.