Стокгольмский синдром

      Человек, которого я нанял для похищения Кристины, имел репутацию вполне компетентного специалиста, еще ни разу не допустившего ни одного прокола. Однако, по мере приближения вечера, я никак не мог найти себе места. Разумеется, я знал, что мой заказ будет выполнен… что ночью Кристину доставят ко мне. Рассудочная часть моего сознания понимала это, но я не мог просто сидеть на месте и ждать, пустив все на самотек. Я не привык на кого-либо полагаться и уж конечно не мог полностью доверить судьбу своей возлюбленной другому, независимо от качества его рекомендаций.       Поэтому я решил за ним проследить.       Я рассудил, что если все пройдет по плану, я успею опередить его на обратном пути и встретить их с Кристиной у себя дома.       Однако на этот раз моя паранойя оправдалась. Как хорошо, что я все-таки за ним проследил!       Несмотря на то, что я говорил ранее, академия не выбрасывает своих учеников на улицу сразу после окончания выпускной церемонии. Хотя многие из них сразу уезжают со своими родителями, у остальных есть еще два-три дня на то, чтобы допаковать свои вещи и попрощаться друг с другом. Или, как это делают многие выпускники, погудеть на многочисленных вечеринках.       Именно благодаря этим выпускным вечеринкам я был уверен в том, что Кристину удастся похитить из общежития без каких-либо осложнений.       Я настоял на том, что не хочу, чтобы ей вводили какое-либо усыпляющее средство (разве что я сам буду его вводить). Столько всего может пойти не так! Прежде всего, грань между бессознательным состоянием и смертью очень тонка, и в полевых условиях невозможно дозировать наркоз с такой точностью, как это делают в клиниках… вкупе с реакцией Кристины на анестезию, которую ей ввели, когда оперировали аппендицит… это было слишком рискованно.       Это было единственное мое условие, помимо очевидного – чтобы ее доставили вовремя, целой и невредимой. Нанятый мной специалист поначалу не хотел соглашаться на это условие, он потом все же заверил меня, что даже так операция будет совершена с высшей степенью профессионализма.       Этот молодой человек оказался довольно интересным субъектом. Я могу понять, почему он настолько преуспел в своей профессии. И это касается не только его характера. Его внешность совершенно не поддавалась словесному описанию. Представьте себе самого среднестатистического мужчину, которого вы когда-либо видели: белый, лет двадцати-тридцати, средний рост, средний вес, цвет волос можно назвать и темно-русым и светло-каштановым, никаких особых примет – как раз такого человека я и нанял. Такого никому не удастся сколько-нибудь толково описать полиции.       Вот если бы на его месте был я… ну… это совсем другое дело. Если подумать, оно и хорошо, что мне никогда не приходилось брать своих «клиентов» живьем.       Этот же парень… он мог у всех на глазах войти в комнату и выйти из нее, не обратив на себя ни малейшего внимания. Собственно, он обрел известность в высших криминальных кругах благодаря одному дельцу, которое он с блеском провернул где-то шесть или семь лет назад. Он с целенаправленным видом зашел в бальную залу, снял со стены небольшое, но очень ценное произведение искусства, и с таким же целенаправленным видом вышел. Никому и в голову не пришло остановить его, а когда наконец выяснилось, что дело нечисто, полиция так и не смогла получить от свидетелей сколько-нибудь внятного описания его внешности.       Нечто подобное планировалось и в данном случае. Разумеется, с похищением человека связано больше внешних факторов, нежели с обычной кражей, однако общее представление вы получили.       Похититель должен был войти в общежитие через главный вход и подняться на четвертый этаж, куда на время выезда учеников пускали представителей обоих полов. Там не должно было быть ни души, потому что вечеринки выпускников проводятся в других зданиях, – вечеринки, на которые Кристина не пойдет, потому что на подобных мероприятиях она чувствует себя не в своей тарелке («сенсорная перегрузка», как она это называет… думаю, огни, шум и толпы – это несколько чересчур для девушки с ее темпераментом).       Выманив Кристину из комнаты, ему останется лишь вывести ее из главного входа. Камеры наблюдения поставлены на повторное воспроизведение, так что охранников ничто насторожить не должно. Да и кто будет смотреть, что творится в коридорах пустого общежития, когда им хватает проблем с несовершеннолетними учениками, что пытаются дорваться до выпивки или устроить напоследок дебош?       Но, как оказалось, мой подручный плохо поработал над даром убеждения. Не знаю… я так и не удосужился его спросить. Жаль, что ему уже не удастся отточить свое мастерство… многообещающий был малый.       Не знаю, что он там натворил, но, подъезжая к зданию общежития, я увидел, как Кристина, словно обезумев, вырывается из рук нападающего, а тот пытается ее усмирить. Это было бы смешно, если б не было так ужасно. Думаю, она согласится с моей оценкой… хотя спрашивать ее об этом я, конечно, не стану.       - Заткнись! – кричал он, прижимая ее руки к бокам. Он попытался зажать ей рот, и она укусила его за руку. Разразившись восклицаниями, которые я не стану тут повторять, но которые никогда не должны были коснуться идеальных ушек моей Кристины, он с силой запрокинул ей голову и воткнул иглу прямо ей в шею.       В тот момент, когда он закричал на нее, я уже выскакивал из машины, проклиная себя за то, что нанял для проведения этой деликатной операции чужака, а не занялся ею собственноручно. Я и правда думал, что так будет лучше для Кристины! Что ж, не зря ведь существует та пословица… что-то там про ад и добрые намерения?       Я оказался рядом с Кристиной как раз в тот момент, когда она обмякла в руках своего похитителя. Если честно, у меня есть повод гордиться собой… все мышцы моего тела дрожали от ярости и желания немедленно убить человека, который меня ослушался и подверг опасности жизнь моей возлюбленной. Однако, когда я к ним подошел, я был само спокойствие. Все дело в расстановке приоритетов. Нельзя забывать, что за чем следует.       - Я же сказал, что не хочу, чтобы ее усыпляли, - просто сказал я. Кажется, я напугал своего подручного. Будучи профессионалом, он привык сохранять бдительность в подобных ситуациях. Видимо, яростное сопротивление Кристины выбило его из колеи.       - А что еще оставалось делать? Вы говорили, она не станет шуметь.       Ну, она бы не стала шуметь, если бы за ней пришел я. С помощью ласковых уговоров, в нужных местах удачно приправленных угрозами, я уговорил бы ее вести себя тихо, и, крепко ухватив правильным образом заломленные руки, убедил бы двигаться в нужном мне направлении. Кристина – робкая девушка… она не станет поднимать шума, особенно если ее как следует напугать.       - Не стоило нарушать мои приказы. Если она как-то пострадала, я буду очень недоволен.       Остается только восхищаться, как хорошо парень умел скрывать свой страх. Я мог бы даже не заметить его, если бы не заработал на этой эмоции столько денег. Но это неважно. Испугался он или нет, до утра ему не дожить.       Разговаривали мы с ним недолго. Возможно, он бы начал оправдываться, но меня беспокоила Кристина. Я лишь уточнил, что именно ей впрыснули, заявил, что сам отвезу ее куда надо, и что оговоренное вознаграждение будет ждать его в условленном месте.       Мой водитель припарковал машину рядом со мной, и я аккуратно уложил Кристину на заднее сиденье, потом сам устроился рядом с ней. Убедившись, что моей невесте комфортно, насколько это возможно в данных условиях, я взялся за телефон. Мне оставалось сделать еще один звонок, прежде чем мы наконец сможем начать нашу совместную жизнь.       - Алло, Надир? Да… кто же еще? Нужно уладить одно дельце. Все верно, бедолаге не повезло - передоз…