Твой маленький далек

      Второе пробуждение на борту ТАРДИС. Фокусирую зрение, протираю ложноручками глаз, сперва одной, потом второй. Теперь надо как следует растянуться во все стороны и сжаться, раз двадцать. Физкультура такая, понимаете, чтоб кровь разогнать. Телевизор ещё работает, это плюс. Скафандр подзарядился, индикатор хорошо виден в полутьме. Всё в норме. Пора включить свет и обследовать комнатушку — найти душ, почиститься самой и почистить оборудование. Оно мне, конечно, всю систему жизнеобеспечения при необходимости организует, в том числе восстановленную воду и воздух, и без подзарядки в режиме экономии может месяц проболтаться, но уже после декады закупорки там начинает быть немного затхло. А если блеванёшь, падая с орбиты, так и вовсе никакие нанороботы с внутренним бардаком не сладят. Земной воздух нам не вреден, особенно если пить радиоизотопы, так что я проветривалась и даже худо-бедно попользовалась дождевой водой, но всё же, в скафандре грязно и может развестись инопланетная плесень. Ненавижу грязь и плесень, особенно последнюю, вместе с бактериями — вся эта зараза ухитряется выжить даже при наших семнадцати с гаком кэрах* и мутирует быстрее нас. Совсем не хочется, чтобы какая-нибудь мирная сенная палочка, подцепленная на Земле (и кстати, выживающая при кипячении, абсолютном нуле и в открытом космосе) вдруг решила, что ей для пропитания не хватает одной только мёртвой органики, и приспособилась к живой плоти. У нас, далеков, очень высокая неприязнь к патогенным микроорганизмам. Так что я хочу чистку с бактерицидкой.       Наконец удаётся обнаружить выделенный мне душ — прятался за одной из стенных панелей. Так что пару скарэлов я навожу порядок — себя помыть, скафандр поблистить и заодно проверить, не записалось ли чего ценного. Нет, пока глухо. Тогда придётся захватить на камбузе что-нибудь съестное и глянуть, на месте ли Доктор. Вообще, неплохо бы временно обуздать гордость и как-нибудь к нему подлизаться, чтобы ослабить напряжение. Для успешного выполнения миссии мы должны больше доверять друг другу. Я-то знаю, что он не выстрелит мне в спину — а он пока в этом не уверен. Ну и зря.       Словом, закончив с делами, я не только прихватываю клубничный йогурт для себя, но и делаю бутерброды для этого хмыря. Согласно сведениям, сохранившимся в моём распоряжении, у него очень странный вкус, так что валю на хлеб всё подряд, от ананасов со сгущёнкой до копчёного лосося и вяленых помидоров. Сам разберётся, что из этого выкинуть, а что употребить. Напоследок — жидкий продукт под названием «чай». Тому, у кого есть лишнее сердце, тяжёлая порция танина вряд ли повредит. Сгружаю пищу для Доктора на поднос, подхватываю манипулятором и тащу в сторону трапа наверх. Раз не стукнулась кумполом об какое-нибудь силовое поле, значит, Доктор там и наверняка услышал мои танцы вокруг холодильника.       Так и есть. Первое, что вижу, поднимаясь к консоли — это мой злейший враг, болтающийся вниз головой на поручне, лицом ко мне. И на этом лице написана неприязнь, сменяющаяся некоторой озадаченностью:       — Ты что, собираешься всё это съесть? — неплохое приветствие. А мог бы и просто поздороваться.       — Моё питание уже у меня, и я его кушаю. А это — тебе. Ты же сказал, что можешь быть голоден, и мне показалось, что через некоторое время ты будешь ещё более голоден, учитывая переменную твоей увлечённости поставленной задачей и константу мощного метаболизма. Еда не отравлена и не облучена.       Доктор грохается вниз — не иначе, от удивления. Я ставлю поднос на первую попавшуюся поверхность и отчаливаю в сторону, посидеть и повылизывать йогурт.       — Вяленые помидоры со сгущёнкой? — Доктор выскребается из-под лестницы и, отряхиваясь, подходит к подносу. Ка-акая брезгливость на лице. — А я думал, что я — самый сумасшедший в этой Вселенной.       Правильно. Он. Поэтому я с ним не спорю, а молча завтракаю. А этот псих нарезает круги двумя пальцами вокруг подноса, изображая шагающие ножки.       — Нет, определённо, консервированный персик с горчицей — это что-то за пределами моего желудка. Ты специально извёл продукты? Отравить меня без яда? — между тем он всё-таки решается взять один сэндвич и пихает его в рот с мученическим видом. Долго жуёт. Запивает чаем и с жадностью вгрызается в бутер по-новой. — Слушай, а вкусно...       Ещё бы, с голодухи всё вкусно, что ни дай. Особенно при таком метаболизме.       — Маршрут готов? — как можно суше спрашиваю я. — А то в холодильнике кончился клубничный йогурт. У тебя много приятелей-землян, живущих в то время, когда уже умеют готовить клубничный йогурт.       Он тут же возмущается:       — Эй, это была МОЯ заначка!       — Возражение не принято, на ней не было написано, — парирую я. Не хочет, чтобы его еду трогали — пусть проводит в холодильнике государственную границу.       — В следующий раз надпишу, — обещает он, принимаясь за второй сэндвич. — Так, доем, и пойдём на охоту. Мы всё ещё висим на старой точке. Насколько помню, тут рядом супермаркет... А, нет, на третьей точке маршрута есть магазин получше.       — Считаешь, что сначала мне надо отработать еду? — фыркаю я в йогурт. — Не беспокойся, у меня есть свой собственный запас психобумаги.       — Облучённой, конечно?       Невнятно хрюкаю. Угадал, проницательный...       Доктор долго и пристально глядит на меня, потом выплёвывает надкушенное и принимается выковыривать что-то из второго бутерброда.       — К банкомату зайдём. А вот ананасы ты зря положил, ТМД, лишние они тут...