На краю кровати

Ховард стоял у порога, совершенно не в силах понять, реально ли происходящее или же он переживает очередной сон о воспоминаниях. В какой-то момент ему казалось, что он некрепко, чутко спал, как вдруг откуда-то извне раздался четкий, резкий звук. Прозвучав слишком уверенно, слишком реально, этот похожий на стук звук никак нельзя было счесть за случайный, и Ховард оторвал голову от подушки, чтобы убедиться, что он не свихнулся окончательно. В конце концов, может, уже подошло время вставать, и друзья пришли за ним? Эти чувства были вполне реальны, так же реальны, как и короткий, слегка пушистый ворс ковра под босыми ногами, и Ховард без задней мысли потянул за ручку, не дожидаясь повторного стука. Он даже не знал, стоило ли радоваться, злиться или испытывать какое-либо иное чувство от того, что открылось перед глазами. Перед ним стоял Свен, и Ховард невольно ловил себя на мысли, что нечто внутри него словно дало сбой. Раньше за сбой считалась чересчур бурная реакция на Свена, сейчас же... сейчас Свен находился в каком-то шаге от норвежца, смотря на него слегка озадаченным, но всё таким же уверенным взглядом, и Ховард мысленно приметил, что день назад, появись Свен на пороге его номера, он бы захлопнул дверь у него перед носом, не раздумывая, чуть раньше — сам бы заперся с ним внутри, но в данный момент, в данное мгновение, проходившее в полном молчании и потому казавшееся бесконечным, он не испытывал ничего. Сердце не отзывалось, словно устало тщетно реагировать на того, кто всё равно никогда не примет его рвение, Ховард не испытывал желания ни отправить голландца куда подальше, ни заговорить с ним, ни принять, позабыв обо всём, Свен же, в свою очередь, продолжал упорно молчать, словно выжидая чего-то. Ховард ещё недолго смотрел на него с полным (как ему казалось) безразличием и, убедившись, что ничего дельного не услышит, уже собирался вернуться в комнату, как вдруг услышал: — Здравствуй, Ховард. Здравствуй. Ховард мысленно усмехнулся. Такого приветствия от Свена он ещё не имел чести слышать, впрочем, признаться, оно как нельзя кстати передавало все его чувства. А, точнее, их отсутствие. Это «здравствуй» казалось отвратительно циничным и в то же время располагающим к себе, таким образом, уравновешивая чаши весов и оказываясь совершенно нейтральным. Ховард не знал, как реагировать на приветствие друга (всё ещё друга?), замечая, как тот нервно закусил губу. И всё же, промелькнуло в голове, раз Свен здесь, значит что-то понадобилось. В отеле проживало множество людей, но из всего великолепия ему пришло в голову обратиться именно к Ховарду. Ха. — Здравствуй, Свен, — ответил норвежец с той же выводящей из себя нейтральностью, не представляя, что может следовать за этими словами. Ждать пришлось недолго. Уже в следующую секунду Свен стремительно шагнул вперёд, и Ховард, искренне не ожидавший такого поворота событий, отпрянул, стараясь сохранить приемлемую дистанцию между ними. Ховард мысленно решил, что дистанция с этих пор им необходима, как вода в знойный день, если он не хотел, чтобы дело вновь закончилось руками Свена, душащими его за шею. Но уже через секунду эти мысли сменились другими — и Ховард ругал себя за то, что не успел среагировать и вытолкать Свена обратно за порог. Теперь же было поздно. Свен вошёл в комнату, захлопнув дверь, и прислонился к ней спиной, отрезая все пути побега. Ховард нервно сглотнул, окончательно путаясь в догадках. Внезапно Ховард почувствовал странный прилив уверенности. В конце концов, это Свен пришёл к нему в номер, а не наоборот, и Ховард имел полное право вести себя нагло и напористо, как хозяин своего личного пространства, в которое так нагло и беспринципно снова ворвался этот голландец. Снова, снова, снова! Норвежец вмиг надел самую невозмутимую маску, слегка задирая голову, чтобы казаться настойчивее и увереннее. Иногда он поражался, что Свену не стоит никакого труда выглядеть так постоянно. — Что ты тут делаешь? — твёрдо сказал он, делая незаметный шаг назад для пущей уверенности и перестраховки. Свен оторвался от двери, выпрямляясь и не спуская глаз с норвежца. Ховард невольно поморщился, ощущая его взгляд на себе. — Не с этого вопроса ты начал, Хов, — спокойно и негромко произнёс Свен, стараясь создать как можно более нейтральную обстановку для разговора. Никому не будет на руку, если они снова выйдут из себя. Но Ховард чувствовал, как именно эта иллюзия спокойствия начинает его раздражать. Ховард закатил глаза. — Если ты пришёл снова поумничать, тогда мне нечего тебе сказать, — фыркнул Ховард. — Молодец, что ты знаешь всё лучше меня. — Хов, — вздохнул Свен. — Давай поговорим. На мгновение в расширившихся от удивления глазах Ховард мелькнуло настолько всеобъемлющее недопонимание и даже насмешка, что Свену стало не по себе. — Поговорим? — грустно усмехнувшись, повторил Ховард. — Поговорим?! Ты предлагаешь мне поговорить с тобой, Свен? Свен пожал плечами, разводя руки, словно извиняясь за что-то. — А что в этом такого? Ховард хлопнул себя по лбу. — Свен, — на выдохе сказал он, стараясь вернуть своё раздражение в прежнее русло. — Ты уже всё сказал, а я услышал всё, что хотел. У меня больше нет вопросов. Теперь, если ты не против, я хотел бы отдохнуть. Но Свен, казалось, не внимал просьбам Ховарда. Мало того, он даже не пытался закончить этот бессмысленный, по мнению Ховарда, спектакль. — Но вопросы остались у меня, Ховард, — произнёс он чуть громче, подходя ближе. Ховард, в свою очередь, заметил очередной шаг в свою сторону и постарался отойти назад, не сокращая расстояния. — Много вопросов. — Что ещё, Свен, — в сердцах воскликнул норвежец, выделяя слово «ещё» так, словно всё вокруг было так очевидно. — Что ты хочешь от меня? Ты не думаешь, что это мерзко? — Мерзко? Что именно ты считаешь мерзким? — вскинул бровь Свен. — То, что я пытаюсь всё исправить? — Тебе лишь кажется, что ты пытаешься всё исправить, — нахмурился Ховард. — На самом деле у тебя ничего не выходит. Ты очень удобно устроился, Свен: я всё испортил, а ты, герой, теперь праведно пытаешься всё вернуть. Но ты ошибаешься. Свен подходил всё ближе, чем ставил Ховарда во всё более неловкое положение. Ему не хотелось снова подпускать его близко. Он боялся, втайне опасался того, что его тело начнёт предавать его, начнёт откликаться на вновь возникшую близость, и в таком случае чувства уже не затолкать обратно в самую глубь. Свен для него подобен пропасти — чем ближе к краю, тем легче упасть, а потому стоило держаться подальше от него. Но как, когда ноги уже упираются в стену позади, а сам ты едва не проваливаешься в оконное углубление? — Я не хочу тебя терять, Хов, — сказал Свен с уверенностью. — Мы же дружили, сколько всего произошло, и какой-то глупый инцидент смог всё разрушить? Ховард почувствовал, что на этот раз слова Свена достигли своей цели. Прямо в сердце. — Глупый инцидент? — повторил он, не веря своим ушам. — Ты называешь то, что случилось, глупым инцидентом? — А разве нет? Эта наивность совершенно добила Ховарда. Он не мог поверить, что Свен действительно считал их поцелуй обычной ошибкой или чем бы там ни было. Надо сказать, в глубине души он надеялся, что Свен когда-нибудь сможет осознать его поступок и попытаться принять, но теперь и эта надежда была разрушена. Свен не оставлял путей назад, он сам стал причиной их разлада. А значит, Ховарду не оставалось ничего иного, как поступить точно так же. — Ну конечно, — огрызнулся он, — переимев столько девушек, обычный поцелуй для нас считается глупостью. — Хов, — сказал он приглушённо, пропуская колкость мимо. — Ответь мне... — Нет, Свен, — всё так же хмуро ответил он, улавливая предупреждающие нотки в своём голосе. — Пожалуйста, не усложняй ничего. Уйди. — Почему ты поцеловал меня? Вопрос заставил Ховарда удивленно раскрыть глаза. Нельзя поддаваться на эти уловки. Это же Свен. Зачем ему это? Всего лишь новый способ привлечь его на свою сторону неизвестно зачем. — Потому что, — отрезал Ховард. — Какая тебе разница? Для тебя это всё равно останется глупостью. На этот раз не выдержал сам голландец. — А ты как думаешь? — чуть не вспылил он. — Думаешь, это нормально, когда ты считаешь кого-то своим другом, а потом он целует тебя на глазах всего мира? И после этого уходит, ничего не объяснив? — Пардон, — саркастично перебил его Ховард. — Ты уверен, что это я ушёл? Не ты ли смеялся там, на треке, мне в лицо? Не ты ли прошёл мимо, сделав вид, что не обратил на меня внимания? Не тебя ли я ловил по всему отелю? — Ты влетел в меня на лестнице! — Я просто шёл подальше от тебя и от твоих дурацких замашек! — вскричал Ховард, скребя пальцами по шершавой поверхности подоконника. — Чего ты добиваешься? Хочешь посмотреть, как я злюсь? Что ж, молодец, Свен, ты просто молодец, ты всегда добиваешься того, чего хочешь! — А ты, Ховард? Чего в итоге добился ты? — выпалил Свен, указывая на норвежца и подходя к нему почти вплотную. У Ховарда перехватило дыхание от осознания сказанных Свеном слов. А ведь он был абсолютно прав. Чего он хотел? Чего добивался? К чему нужно было всё то, что случилось и испортило их отношения навсегда? И даже это не пугало так сильно, как другой вопрос — что от них осталось? Внезапно всё стало на свои места. От них действительно остались лишь ссоры и колкие, ранящие друг друга слова. Нет даже лёгкого намёка на дружбу, даже едва теплящейся где-то в глубине души надежды на лучшее. Всё исчезло, разбилось на тысячи осколков, и Ховард безнадёжно вздохнул. — Господи, Свен, просто уйди, — внезапно сдавленно тихо сказал Ховард, поднимая на голландца глаза. — Посмотри, что творится. Всё повторяется опять... мы опять ругаемся, ты не слышишь меня, я — тебя, а я хочу... Свен не сдвинулся с места, долго смотря на норвежца, который тут же поспешил отвести от него глаза. Он хотел сказать что-то, что разрешило бы всю ситуацию, вернуло бы всё на места, но в отчаянии понимал, что человечество не придумало ещё таких ёмких и одновременно всеобъемлющих слов. — Чего ты хочешь? — и его голос моментально вернулся в прежнюю громкость. — Я должен знать. Ховард почувствовал, что случилось то, чего он больше всего опасался. В непосредственной близости присутствие Свена играло с ним злую шутку — он, сам того не осознавая, становился причиной такого эмоционального подъёма и упадка Ховарда. Он давно уже понял это и потому старался держать друга на расстоянии, при сокращении которого где-то внутри начинало трепетать очень необычное чувство, но сейчас... внезапно Ховарда словно пронзило током. Он вновь сорвался. Слетел с катушек. Вновь сердце беспорядочно быстро стучало, чувствуя присутствие кого-то совершенно особенного рядом... и в самом низу живота вдруг возникло крутящее ощущение, от которого моментально стало не по себе. Свен сделал ещё один шаг навстречу, сокращая расстояние до совершенно неприемлемого. Он уже делал это однажды, и всё кончилось не лучшим образом. — Чего ты хочешь, Хов? — низким тоном спросил Свен, и Ховард уловил в его голосе новые интонации, которых не слышал ранее. Нечто успокаивающее, близкое... интимное? Сдавливающее живот чувство постепенно становилось невыносимым, и Ховард с ужасом понял, что оно значило. Позади него ночными огнями подмигивал ему облачившийся в блёстки искусственного света город, комнату тускло освещал единственный включенный Ховардом нижний светильник, а перед ним всего в полушаге стоял Свен, чью фигуру лишь едва тронул рассеянный свет. Норвежец вдруг вспомнил, какими глубокими кажутся его глаза в темноте... — С одной стороны, — проговорил Ховард, чувствуя, как всё тело охватывает внезапная дрожь, — я хочу, чтобы ты ушёл. — А с другой? — спросил Свен полушёпотом, словно зная, что Ховард лжёт. — А с другой, я хочу, чтобы ты... Норвежец запнулся посреди фразы, с ужасом думая о том, что хотел сказать. Сейчас, уже не в силах оторваться от пронзительного взгляда голландца, он мог поклясться, что их желания обоюдны, вот только сказать о них оказалось пыткой и для одного, и для другого. А потому оба ещё несколько мгновений молча смотрели друг на друга, и Ховард дрожал, чувствуя, как дыхание Свена едва касается его щеки, но хотелось чувствовать его ярче, сильнее, ближе. — Я хочу... В следующее мгновение слова застряли в горле, и с губ сорвался лёгкий отзвук, когда Свен покончил с разделявшим их расстоянием и притянул Ховарда к себе, на этот раз целуя его с той же уверенностью и силой, с которой случился тот, прошлый поцелуй посреди холода трека. Свен держал его за лицо, с силой прижимая губы к его губам, и норвежец тихо промычал что-то, что должно было быть, возможно, окончанием недосказанной фразы. Ховард держал глаза открытыми, не в силах понять происходящее, и чувствовал, как дрожь в теле лишь усиливается. Свен, видимо, ощущал эту дрожь, и потому, оторвавшись на мгновение, чтобы набрать воздух в лёгкие, вовлёк Ховарда в новый, на этот раз более осознанный и глубокий поцелуй. Ховард не знал, не имел понятия, как реагировать на то, что происходило сейчас, хотя впервые за всё время, впервые за все дни он чувствовал, как его сердце облегчённо подпрыгивает, желая продолжения, желая развития, чего-либо, что сделало бы этот миг не просто ещё одной ошибкой. Он невольно вспоминал тот опрометчивый поцелуй на стадионе, миг, когда он впервые почувствовал сам, каково это — целовать Свена Крамера, чувствовать его вкус на своих губах, и эта мысль окончательно растворила все его сомнения. Ховард поддался и закрыл глаза, полностью отключаясь от мира и сосредотачиваясь на чувствах, переполнявших его. Свен слегка дрогнул, ощущая, как тёплые, крепкие руки прижимают его к чужому телу. Он всё ещё не мог понять, почему решил снова поцеловать Ховарда, почему решился на это, что вообще творилось в его голове в тот момент. Но на этот раз пути назад не было, и пусть это решение будет самым страшным в его жизни, тот пазл, который по кусочкам раскидало по всей огромной поверхности его сознания, казалось, с каждой секундой его близости с Ховардом наконец стал собираться в единую картину. Ему казалось, что Ховард целуется более уверенно, но сейчас Свену пришлось взять действие на себя, чтобы не дать норвежцу растеряться. Вообще целовать парня казалось безумием, и этот факт всё ещё пугал Свена, ведь это было так неправильно. И всё же Свен был уверен, что сделал нужный не только ему выбор, и по тому, как Ховард приоткрыл рот, позволяя Свену сделать нечто большее, голландец убедился в этом. Ему надоело быть одному. Надоело искать того, кто станет понимать его без слов. Хватит. Ховард оттолкнулся от подоконника, заставляя Свена сделать несколько шагов назад, всё ещё крепко сжимая норвежца в объятиях. В тот же момент Свен решился на продолжение того, что начал, и просунул язык в приоткрытый рот Ховарда, проводя его кончиком по языку норвежца. Ховард томно вздохнул, стараясь не издать стона, который, однако, норовил вырваться из груди, но это подтолкнуло Свена к ещё более смелым действиям. Ховард не знал, что Свен может быть настолько жарким, хотя их действия всё ещё не зашли слишком далеко. Он мог поклясться, что в прошлый раз не чувствовал этого жара, возможно, потому, что холодный воздух остужал то, что они творили, но сейчас все чувства просто вскипали. Ховард едва сдерживал стоны от умелых, но всё же неуверенных, сомневающихся касаний Свена, и то, как это раззадоривало его, наводило его на мысль о том, что это всего лишь очередная игра. Всё это лишь временно, до первой возникшей в его голове мысли о том, чем они занимаются, и уже в следующий миг его след простынет. Ховард же останется один на один с разбитым сердцем на краю кровати, к которому его толкнул Свен, не давая времени опомниться. Ховард упал на смятые простыни вместе со Свеном, не дающим ему вздохнуть ни на миг. Поцелуи становились всё неистовее, и Ховард уже не мог сдерживать того, что изо всех сил рвалось наружу. Раздался его первый совершенно спонтанный стон, и Свен взглянул на него, замечая лёгкий шок в его глазах. Свен оказался очарован тем, что увидел. Он никогда не мог бы предположить, что когда-нибудь увидит Ховарда вот таким, под светом одной лишь лампы, с разметавшимися по простыням светлыми волосами и странной смесью желания и страха в глазах. Свен мог лишь догадываться, чего боялся Ховард, но не мог не заметить, что и сам испытывал нечто похожее на опасение. Напряжение лишь росло, не сбавляя оборотов, и оба парня чувствовали его как нельзя ясно. Ховард протянул руки, обвивая их вокруг шеи Свена, чтобы снова поцеловать его, но Свен наклонился, касаясь губами его шеи, и норвежец вздрогнул от трепета и неожиданности. Всё его тело отзывалось на это касание мелкой дрожью, унося сознание куда-то далеко-далеко и оставляя лишь чувство обжигающе горячего дыхания Свена на шее. Свен поцеловал пульсирующую жилку на шее Ховарда, поднимаясь чуть выше, прикусывая кожу по пути. Ховард, в свою очередь, слегка откинул голову вбок, предоставляя Свену большее пространство для действий, и томно ахнул от охвативших его ощущений. Тело горело, поддаваясь всё больше, и Ховард подумал, что как бы страшно ни было, какими бы последствиями ни грозило им то, что они собирались сделать, прекратить их безумные действия было невозможно. Горячий, горячий, безумно горячий... Внезапно Ховарда одолело страшное желание отделаться от лишней одежды, только мешавшей чувствовать то, чего давно уже требовали и тело, и душа. Он отпустил плечи Свена, скользя руками вдоль его боков, и ухватился пальцами за край футболки, медленно стягивая её с его разгорячённого тела. Закатав её до предела, Ховард коснулся пальцами обнажившихся мест, ощущая, как тело Свена почти горит под его пальцами. Свен оторвался от выцеловывания шеи и плеч Ховарда на мгновение, позволяя норвежцу избавиться от мешавшей одежды, и футболка приземлилась где-то около кровати на пол. Всё это сводило их с ума. Вслед за Ховардом Свена одолело то же желание поскорее освободить Ховарда от любого препятствия к его телу, и заставил его приподняться, быстро стягивая футболку с него. Ховард позволил Свену сделать это, чувствуя, как его сердце замирает от одной только мысли о том, что Свен просто-напросто раздевает его для... Кстати, для чего? Почему Свен внезапно остановился, сжимая в руках ещё теплую футболку Ховарда, и смотрел на него в полном исступлении? На мгновение сердце Ховарда провалилось куда-то в самый низ, и он надеялся, что оно сможет задержаться там, не выпрыгнув вон из его тела. Какой дурак... Ховард мысленно ругал себя за то, что позволил чувствам вновь одержать верх над здравым смыслом. Неужели он серьёзно полагал, что Свен сам сможет решиться на подобную близость? Что он сможет принять её и довести до конца то, что начал с таким порывом? Всего лишь игра... Свен снова наигрался. Однако, Свен едва выглядел так, словно желал поскорее смыться. Ховард прекрасно знал его: если бы он решил покончить с этим делом, то он бы не сидел сейчас на бедрах Ховарда, разглядывая его так, словно пытаясь что-то отыскать. В ту секунду Свен встретился взглядом с норвежцем, и Ховард смог разглядеть в нём некоторую... неуверенность? Это отчего-то придало Ховарду уверенности и заодно заставило изумиться. Свен в чём-то не уверен? Неужто в Африке пойдёт снег? — Свен? — произнёс он, неволей наблюдая за тем, как тяжело поднимается его грудь от учащённого дыхания, и желая снова почувствовать касания его кожи на себе. — Что-то не так? Свен молчал, но его взгляд беспокойно метался от Ховарда куда-то в сторону и обратно, и изредка с губ срывались нечленораздельные звуки, лишь отдалённо напоминавшие слова, словно он искал оправдание, но никак не мог прийти к чему-то стоящему. Ховарда снова кольнула неуверенность, что он ищет пути побега, однако что-то всё же выдавало в нём странного рода нерешительность. Не желание прекратить действия, а лишь нерешительность в них. Ховарда внезапно осенило. Конечно! Свен часто делил постель с девушками, но вряд ли когда-нибудь имел опыт с парнями. Норвежец расплылся в понимающей тёплой улыбке, садясь, чтобы приблизиться к потерянному лицу Свена. Свен долго смотрел на него, а Ховард мягко гладил его по щеке тыльной стороной ладони, словно успокаивая. — Свен, — шепнул он слишком жарко, слишком близко к его губам, и тот неволей вздрогнул, — всё хорошо. Голландец изо всех сил старался показаться готовым, всезнающим и абсолютно бесстрашным, — как может его, самого Свена Крамера, сбить с толку какая-то заминка! — но все попытки доказать это оказались тщетными. Ховард видел его насквозь, Свен не раз имел шанс убедиться в этом, и этот дар оставался для него большой загадкой. В этот момент Ховард поменял позиции, к огромному удивлению Свена, и оказался прямо над ним, всё так же держа его испуганное и ничего не понимающее лицо в руках. Ховард наклонился, целуя губы Свена, а затем и шею, постепенно спускаясь всё ниже. Первый поцелуй в район ключиц абсолютно сбил его с толку: так неуверенно он не чувствовал себя даже во время первого поцелуя ещё в старшей школе. Сейчас же над ним крутился взрослый парень, его друг, с которым они любили выпивать, обсуждать девчонок и болтаться без дела, а теперь он полуголым вылизывает его живот, заставляя Свена невольно вздыхать от удовольствия. Кто бы мог подумать? С каждым новым касанием, с каждым поцелуем и действием Свен всё отчётливее понимал что, может быть, близость между парнями мало чем отличается от секса с девушкой... разве что у девушки плечи поуже и выглядит более привычно. Хотя, надо признаться, вид Ховарда, блаженно прикрывшего глаза и выцеловывавшего каждый сантиметр его тела с таким чувством, словно это последний раз в его жизни, возбуждал Свена не меньше. Даже сильнее. К слову, Свен недаром вспомнил о возбуждении, потому что тела Свена по резинку его спортивных брюк оказалось Ховарду мало, и, позабыв обо всём, он потянул ткань вниз вместе с бельём. В этот момент Свен снова задрожал. Это заставило Ховарда остановиться, чтобы взглянуть на Свена, который моментально отвернулся, словно не желая раскрыться. Норвежец приблизился к его лицу, чуть щурясь. — Эй, — прошептал он, стараясь успокоить голландца, заверить его в полной отдаче и взаимности. — Свен, всё хорошо... всё хорошо. Ховард снова поцеловал его, нарочно выбрал место на шее, на касание к которому Свен особенно бурно реагировал, и незаметно скользнул рукой под ткань брюк, нащупывая резинку нижнего белья. Ховард мог поклясться, что и в полумраке мол разглядеть страшное смущение, отпечатавшееся румянцем на его щеках. Но уже в следующую секунду Свен позабыл и о своём смущении, и о мыслях, твердивших, что если их застукают сейчас, то ничего хорошего из этого не получится, чувствуя длинные, тёплые пальцы Ховарда в месте, где сосредоточились все его чувства, и не смог сдержать стона. Ховард не смог не заметить этого, и продолжил поглаживать его пах, попутно целуя лицо. Свен знал, что всегда сможет обратиться к другу за помощью, и он прибежит, ругая его по-норвежски, готовый выслушать и найти выход из ситуации. Но он никогда не мог подумать, что станет просить Ховарда о том, чтобы он не прекращал своих ласк. Двигая запястьем, норвежец легко подстраивался под ритм, слушая тяжёлое дыхание Свена, и заводил его всё больше. Едва стоило Свену содрогнуться в волне удовольствия, как Ховард тут же замедлял движения, снова оттягивая разрядку на долгие минуты томного желания, а в нужное мгновение вновь ускорялся, доводя голландца до края, с которого он, не задумываясь, готов был сорваться в любой миг. На самом деле, Ховард не мог думать ни о чём, кроме стонов Свена под ухом и его тяжёлом дыхании, которые просто сносили норвежцу крышу. То, как он в наслаждении улыбался, откинув голову, то, как сжимал пальцами простыни в нужде за что-то держаться, как его дыхание сбивалось, прерываясь не сдерживаемыми стонами, просто сводило его с ума. Он никогда бы не подумал, что Свен может быть таким доступным, таким открытым, без единого грамма тщеславия и самоуверенности. Эта внезапно открывшаяся уязвимость Свена заставляла Ховарда не останавливаться, всё так же тяжело дыша и страстно желая большего. В конце концов, в его планы не входило дать Свену дойти до конца так просто. Ховард мысленно усмехнулся. Секс со Свеном вообще едва ли входил в его планы, но раз он всё-таки случался у него на глазах, то стоило думать наперёд. Свен в нетерпении вскинул бёдра, толкаясь в руку норвежца, и в этот момент его глаза раскрылись от изумления. Ховард замедлил движения до простого поглаживания, явно не намереваясь доводить дело до конца. Что, почему, как? Свен разрывался между тем, чтобы начать умолять его о продолжении и начать паниковать. А паника была очень даже кстати, потому что Ховард медленно стянул оставшуюся одежду с его бёдер, и голландец догадался, к чему ведут его действия... Поперёк горла словно стал ком. — Ховард... — сдавленно протянул Свен от раздирающего желания и одновременно страшного сомнения, — Хов! Ховард оторвался от развязывания шнура на своих штанах, взглянув на Свена. На самом деле он едва слышал его, словно покинув пределы реального мира, а потому все его чувства были сосредоточены лишь на одном, и теперь Свен вновь вывел его из забытья. Его рука всё ещё поглаживала возбуждённые места Свена, не давая ему расслабиться, и по тому, как тяжело он дышал, он убедился в том, что делал всё правильно. Но вот глаза голландца говорили об ином. Впервые в жизни он рассмотрел в них страх. Ховард встал на колени между ног Свена, наклоняясь вперед так, что расстояние между их губами едва можно было разглядеть. Дыхание Свена тут же едва тронуло щёку норвежца, и он провёл пальцем по губам Свена, стараясь разглядеть в темноте их тонкие складки и трещинки. — Хов... — снова отозвался Свен, испуганно глядя на Ховарда. — Ты уверен, что нам... стоит делать это... прямо сейчас? Свен дышал тяжело, при этом в его глазах отражалось смешанное с необычной силы желанием сомнение. Ховард в прямом смысле слова чувствовал на себе это его желание, слегка упирающееся во внутреннюю часть бедра, и не мог понять, как умудрялся терпеть так долго. Он понимал опасения Свена и, надо сказать, беспокоился о последствиях не меньше: что будет после того, как он откроет двери комнаты, и изнутри выйдут они вдвоём, крепко держась за руки, в то время как ещё вчера не могли выносить и вида друг друга — но Ховард не рискнул поделиться ими вслух. Свен и без того испытывал весьма противоречивые чувства и переживал нечто совершенно неожиданное, фактически он стоял на распутье, и тот выбор, который он готовился сделать, решил бы многое в его жизни. Где-то на краю сознания у Ховарда проскочила мысль, что, наверное, он поступил опрометчиво, не предусмотрев никаких средств на случай настолько близких встреч. — Ты прекрасно знаешь, что не сможешь больше, — глухо сказал Ховард, скользя ладонью по напряжённому до невозможности животу Свена. Эта фраза заставила щёки Свена снова зардеться. — Они узнают, — громко прошептал он на выдохе, округляя глаза, словно от отчаяния. — Хов, они узнают. Они, наверное, уже всё узнали. — Свен, — прервал его норвежец на полуслове, чувствуя, что его терпение не безгранично. — Я здесь, я рядом. Мы справимся с этим вместе, если сейчас ты расслабишься и просто перестанешь думать. Свен нервно сглотнул, прикрывая глаза. Ховард чувствовал его лёгкое содрогание на себе, но его привязанность в этот момент перешагнула все пределы, которые он только мог знать. И, возможно, впервые за всю свою жизнь он мог видеть, как Свен отвечает ему взаимностью, скрытой, правда, за тоннами страха и неуверенности, но всё же взаимностью. — Не бойся, — шепнул Ховард на ухо голландцу, и он подпустил его ближе, чем когда-либо. Не привыкнувший к подобного рода ощущениям, Свен резко зажмурился, вцепившись в плечи Ховарда, хотя тот, несмотря на желание просто ворваться внутрь, двигался медленно и довольно осторожно. Растяжение вызывало толику боли, которая вкупе с желанием разливала по всему телу такой коктейль ощущений, что Свену показалось, словно он задыхается. Все сознание прониклось новыми для Свена чувствами, отдаленно он слышал, как, навалившись на него всем своим горячим и слегка влажным от выступившего пола телом, над ним пыхтел Ховард, и мысль о том, что его решение может обернуться крахом всей его прежней жизни просто сгорела. Он не понимал, что творил, не понимал, как дошёл до такого, но уже не представлял себе иного исхода. Прекратить то, что случилось, казалось преступлением. Свен бы предпочёл быть застуканным за сексом с Ховардом, чем оторвать его губы от своей шеи и уж тем более попросить о том, чтобы он не толкался внутрь так уверенно, хоть и с оглядкой. Ты влюблён в меня, а я начисто влюблён в этот вечер. Может, он действительно ошибся. Свен не мог внятно описать того, что чувствовал к Ховарду, но иллюзия простой дружбы уже точно погибла, жестоко раздавленная осознанием того, что, возможно, лишь только возможно, он влюбился в него. Тем временем Ховард толкнул бедра ещё раз, постепенно чувствуя небольшое расслабление в сжимавших его в тисках стенках, и вошёл глубже, заставляя Свена тихо застонать. Ховард не был уверен, что этот стон сорвался от удовольствия, скорее, от предельного растяжения, и это на мгновение заставило норвежца усомниться в том, что он всё делал правильно. В конце концов, с какой-то стороны в вопросе секса с парнем он всё ещё оставался девственным... до недавнего времени. — Ховард, — выдавил Свен сквозь зубы, пытаясь отдышаться, — а ты точно уверен в том, что знаешь, как это делается? Ховард едва удержался от того, чтобы не рассмеяться. — Да, — выдохнул он, устраиваясь поудобнее для последующих толчков. — Уверен. — Откуда ты знаешь? — Я читал об этом... в книжках, — сказал Ховард, понимая, что сказал полнейшую чушь, но даже она звучала убедительней на фоне того, что происходило. На самом деле, знания в этом вопросе Ховард уже давно черпал из несколько... иных источников. — То-то я думаю ты из дома не вылезаешь, — ответил Свен, прерываясь на сдавленный стон. — Зачитываешься. Ховард изо всех сил старался не выдать сдавливавшего горло смеха, но оказался в плену совсем других чувств. Свен внезапно изменился в лице и откинул голову, томно вздыхая. Ховарду не доставило особого труда догадаться, почему он так быстро позабыл все остроумные фразочки и бесстыдно застонал. Он наконец нашёл то, что нужно. Путь до самых чувствительных мест Свена оказался нелёгким, что неудивительно, учитывая то, каких усилий стоило достичь его сердца. С этого мгновения слова оказались пустым звоном на фоне тяжёлого, сбитого дыхания, раздававшегося громкими вздохами, вместе со стонами, срывающимися с губ обоих время от времени. Свен всё сильнее цеплялся за обнажённую спину норвежца в отчаянной нужде отвести отдающую глубоко в спину боль, моментально перебивавшуюся наслаждением в каждой клетке тела. Ховард, казалось, терял голову, и движения из размеренных превратились в резкие и нетерпеливые. Они потерялись в волне ощущений, захлестнувших их с головой, и уже не могли остановиться... Спустя не так много времени Свен задрожал, с силой жмурясь. Разрядка подходила всё ближе, и ему захотелось увидеть лицо того, кто стал её причиной, посмотреть в него, чтобы убедиться, что всё-таки он не ошибся, что всё-таки подпустить Ховарда близко означало принять нечто доселе запретное, но оказавшееся таким желанным. И Ховард, словно зная его мысли, прижался лбом к его лбу, не в силах раскрыть глаза от пробиравшего до дрожи кайфа. Ховард кончил первым, не успев выйти из Свена, однако необычное для него чувство внезапной наполненности заставило его выгнуться, приходя к концу следом. Некоторое время парни не двигались, так и оставшись в прежней позе, пытаясь хоть немного перевести дыхание и не совершать опрометчивых поступков. Живот Свена, липкий от застывающей на разгорячённой коже белёсой жидкости, всё ещё рефлекторно подрагивал, и голландец чувствовал, как всё его нутро трепещет от неведомых ранее ощущений, но вовсе не от страха. Ховард лежал на его груди, не в силах поднять голову, и еле заметно перебирал пальцами по тронутой испариной коже, щекоча её светлыми прядями волос. Наконец он вздохнул, отрываясь от Свена, и устало упал рядом с ним, спешно натягивая на бедра даже не снятые в порыве страсти спортивные штаны. Свен смотрел куда-то в потолок, не произнося ни слова, отчего в горячем воздухе снова сгущалось напряжение. Ховард уже было подумал о худшем, как вдруг Свен повернул голову, встречаясь взглядом с норвежцем, и сказал: — Хов... хочу таких же книжек к себе домой. Лёгкий, искренний смех покинул грудь Ховарда, вырываясь из плена, который ещё недавно огораживал своего создателя от желанного, а теперь его стены сгорели дотла, оставив лишь напоминание в виде рассеявшегося по сознанию пепла — воспоминаний о стремлении к своей вершине. Вершине, которая оказалась ему по зубам. Ховард слова прильнул к Свену, впервые не получая отказа и ощущая, насколько тепло стало на краю кровати.