Зимние розы. Лето

Бенджен уехал, как и обещал, провел несколько дней в Кархолде и вернулся вместе с человеком по имени Грюс — ему было лет сорок, он работал в Эссосе, а затем в шахтах Утеса Кастерли прежде, чем Тайвин Ланнистер решил, что он стал слишком стар и выпроводил его. Несчастный Грюс оказался на Севере после неудачи Рикарда Карстарка и решил остаться неподалеку, работая каменщиком, потому что после шахт Ланнистеров его мало где в Вестеросе ждали с распростертыми объятиями. Увидев привезенный Бендженом зимний бриллиант, он был вне себя от радости, оставив свою лавку и подмастерьев, чтобы отправиться на Остров Блаженных. Согласно его словам, “Никто еще не видел такого камня, в этом я могу поклясться, мой лорд”. Так что Бенджен вернулся как раз к пиру. Джон приказал устроить большой праздник в честь дня рождения Арьи, и она была в восторге, пока Роберт не заявил, что трех недель достаточно и что им пора уезжать. Итак, пир из праздничного превратился в прощальный. — Кто-то повесил нос, — сказал Джон после того, как Айла впустила его в комнату. Арья надулась и отвернулась. — И почему Айла собирает твой сундук? — Потому что я не умею правильно складывать вещи, — пожаловалась Арья, Айла улыбнулась. — Да какая разница? Все равно все перемешается. — Если хорошо сложить, в сундук поместится больше вещей. Давай же, маленькая леди, учись. Джон усмехнулся. — Могу я тебя на секунду прервать, Айла? Она улыбнулась, отложив платье, которое складывала. — Пойду, проведаю леди Старлинг. И она ушла. Арья повернулась к брату и подняла брови. — Закрой дверь, — сказал Джон. — У меня есть кое-что для тебя. — Подарок на день рождения? — спросила она с улыбкой, но затем ее лицо упало. — Или прощальный подарок? Джон сел на стоявший в изножье ее кровати сундук. — Подарок на день рождения. Эй, младшая сестра, посмотри на меня. Отсюда всего две недели пути до Королевской Гавани. Мы будем часто видеться. — Если только кораблем, — упрямо сказала Арья. — Ну, тогда хорошо, что у меня есть корабль, — сказал Джон, рассмеявшись. — Что, если я попрошу отца, чтобы ты приехала на мой день рождения, а затем мы с Дэни – на твой? Это уже два раза в год. — Правда? — А почему нет? Они улыбнулись друг другу, и Арья изо всех своих сил обняла его за шею. — Я буду по тебе скучать, — пробормотала она ему в шею. — Я тоже, маленькая. Я тоже, — они постояли так недолго. — Я все еще не отдал тебе подарок. Арья охнула, отпуская его и едва не подпрыгивая, выпрямившись перед ним. Джон усмехнулся, протягивая ей длинный сверток, который привез еще из Винтерфелла. Арья развернула его и охнула. — Это не игрушка, Арья. Что я тебе говорил о мечах? — Тыкать острым концом? — предположила Арья и они оба рассмеялись. — И это тоже, — он ухмыльнулся. — Это тебе не деревянный меч. — Он такой тонкий! — Похож на тебя, правда? Человека не перерубит, зато ты сможешь понаделать в нем кучу дырок. Ты быстрая, тебе придется каждый день тренироваться, чтобы стать лучше. — Но с кем мне тренироваться? — Арья скорчила гримаску. — Я еду в Королевскую Гавань, ты остаешься здесь. — Ты кого-нибудь найдешь. И, знаешь, все лучшие мечи имеют свои имена. Арья улыбнулась, рассматривая узкое лезвие. — Санса пусть возится со своими швейными иглами. А у меня будет своя Игла. — Хорошее имя, — сказал Джон с улыбкой. — И что самое важное? — Не говорить Сансе! — воскликнула Арья, и они оба рассмеялись. Тут вошла Дэни. — Кому-то понравился подарок, как я погляжу, — сказала она. — Надеюсь, мой тоже придется по вкусу. — Арья улыбнулась, принимая сверток. На ее глаза накатились слезы. — У тебя уже есть меч, — сказала Дэни, — а теперь надо приодеться. Арья медленно погладила гладкую кожу безрукавки и вышитую на ней белой нитью голову лютоволка. — Леди не должны касаться мужских занятий, — прошептала она тихо. — Это не нравится богам. — Наверняка слова мужчины, который не умел обращаться с мечом нормально, — сказала Дэни. Арья улыбнулась сквозь слезы, кидаясь обнимать обоих Джона и Дэни. *** На следующее утро Дэни и Джон провожали уезжающих с тяжелым сердцем и горько-сладким облегчением. Серсея отказалась возвращаться в столицу “трясясь из стороны в сторону в лодке”, так что они отправились по Королевскому Тракту. Нед сказал, что не понимает, чем лучше трястись в карете, но он не любил корабли, так что его все устраивало. К тому же, он не торопился в столицу. Робб решил остаться еще немного, надеясь, что Бран проснется, но сир Родерик и мэйстер Лювин вернулись в Винтерфелл, замок больше не мог пустовать. Мэйстер Волкан и мэйстер Лювин подружились, и оба были уверены, что Бран проснется, когда его мозг восстановится после падения. Бенджен повел мастера шахт в пещеры, и вернулись они только спустя несколько часов после отъезда королевской семьи. — Подземные туннели как лабиринт, мой лорд Старлинг, — сообщил Грюс, войдя в солярий Джона. — Но там, похоже, много всего. Металлы, кристаллы, несколько драгоценных камней. Я взял несколько образцов того, что леди Старлинг зовет зимним бриллиантом, и я не могу сказать, чтобы видел его еще где-то. Думаю, что он уникален, мой лорд. Новый камень, новинка на рынке — он будет дорого стоить. — Есть что-то еще? — спросил Джон, изучая привезенные Грюсом образцы. — Обсидиан, мой лорд, больше известный как драконье стекло. Подходит для украшений, но не более того. Таргариены украшали им свое оружие, первые люди тоже его использовали, но сейчас его никто не купит. Станнис Баратеон в Драконьем Камне сидит на горе этого драконьего стекла, и он знает, что добывать его выходит дороже, чем продать. — Тогда не будем им заниматься, — решил Джон. — Я бы хотел, чтобы ты составил список инструментов и материалов, которые тебе понадобятся, и сколько людей. Мой советник закажет инструменты и пустит слух о нужде в работниках. Ты принимаешь звание мастера шахт? — Это честь для меня, мой лорд. — Хорошо. Ты знаешь кого-то опытного, кто может помочь? — У меня есть несколько друзей, уволенных лордом Ланнистером. Они были бы рады работе. Годы опыта и мозги на месте. И я знаю молодых людей, которые ушли из шахт на поля, когда лорд Ланнистер урезал плату, если платить будут хорошо, они могут захотеть прийти сюда. — Тогда проследи за этим и возвращайся к лорду Сэмвеллу со списком и цифрами. Мы начнем работы при первой возможности. Грюс кивнул и ушел. Джон откинулся на спинку стула, разбираясь с делами — наконец-то, никаких гостей, которых надо развлекать. Поля для посевов нуждались в обработке, и теперь, когда они были благородным домом, несколько рыцарей прибыли с просьбой о куске земли, чтобы управлять от его имени. Целую луну ничего не происходило – Джон и Дэни просто привыкали к своим землям и замку. Сэм и Грюс занимались добычей, Бенджен перекраивал армию, пока ждал тех людей, которых король подарил Джону. Затем, две недели спустя после дня рождения Робба, они завтракали в обеденном зале, когда в него ворвалась Айла. — Только что прислали сообщение с озерного пирса, — сказала она. — Леди Кэйтилин едет к замку вместе со своим братом лордом Эдмуром. — Извини? — в шоке воскликнул Джон. Дэйенерис вздохнула. — Она беспокоится о Бране, Джон, — сказала она, и он поморщился. — Впусти ее, Айла, и попроси мэйстера Волкана прийти. Она захочет услышать о состоянии Брана от него. — Я не хочу ее присутствия, — пробормотал Джон. — Она не должна была приезжать, — согласился Робб. — Неужели ей не стыдно? — Она мать, беспокоящаяся о сыне, здесь стыдиться нечего, — сказала Дэйенерис. — Ей будет позволено с ним увидеться. Да, позволено! — настояла она, когда Джон открыл рот. — Мне не за что ее любить, Джон, но я не буду жестокой. Я не стану разлучать больного ребенка и горюющую мать. — Ладно, — со вздохом согласился Джон. — Конечно, ты права. Но я не буду сидеть с ней за одним столом, пусть питается в своей комнате, — он выдохнул. — И она останется только до тех пор, пока Бран не выздоровеет. И она и близко не подойдет к тебе, Дэни. Ее яд тебя не коснется. Дэни потянулась к его руке, мягко ее сжала и положила ее на свой круглый живот, как она уже выяснила, это его успокаивало. Как всегда, это сработало, и Джон расслабился, откинувшись на спинку стула с мягкой улыбкой. *** Кэйтилин металась, ломая руки от нетерпения. Она была слишком взбудоражена, чтобы смотреть на ее комнату или замок. Почти семь недель она не делала ничего, кроме как волновалась о Бране. Путешествие из Риверрана было размытым, она только помнила раздражение от разделяющего ее и сына расстояния. — Мама, — холодно сказал Робб, войдя в комнату. — Ты должна была предупредить о своем приезде. — Мальчишка не… — Мой брат позволил тебе остаться в своем доме до тех пор, пока ты нужна Брану. — Спасибо, сын, — сказала Кэйтилин. — Не благодари меня, я сказал, что тебе не стоило приезжать. Это Дэйенерис сказала, что не будет отлучать мать от больного сына, и это Джон позволил тебе остаться. Я бы не стал оскорблять их, прося за тебя. Кэйтилин кивнула, решив не комментировать. — Могу я… Могу я увидеть Брана? — Дэйенерис послала за мэйстером. Она подумала, что ты захочешь с ним поговорить. После этого мы увидим Брана. А теперь... — Робб повернулся к присутствующему в комнате мужчине. — Насколько мне известно, вы мой дядя. *** Кэйтилин просидела у постели Брана целую луну, почти не ела, мылась или делала что-то, отличное от заботы о сыне и молитв Семерым. Прошло две луны с тех пор как Нед, Санса, Арья и остальные уехали, и с мальчиком ничего не происходило, пока он неожиданно не охнул и не открыл глаза. Кэйтилин закричала, прыгнув на кровать и тесно прижав сына к груди. Стража и слуги услышали ее крик, и внезапно в комнате оказались Джон, Дэни, Робб, Эдмур и мэйстер Волкан. Прогноз мэйстера был верен — Бран не мог шевелить ногами. — Но ты жив, Бран, — сказал Робб. — Да это важнее всего, — согласился Джон, когда Бран никак не отреагировал. — Мэйстер Волкан, вы не могли бы отправить отцу ворона? Они сейчас в дороге, еще целая луна до Королевской Гавани, но он прибудет к хорошим новостям. — У меня есть друг в Хэйфорде, — сказал мэйстер. — Я могу попросить его послать всадника, чтобы тот встретил лорда Старка на тракте. — Это очень любезно с вашей стороны, мэйстер, — с улыбкой сказала Дэйенерис. — И скажи Айле, что мы пируем сегодня, — сказал Джон. — Лорд Бран займет почетное место, и леди Кэйтилин присоединится к нам. Кэйтилин, которая все еще не перестала плакать, резко повернулась к нему, но быстро опустила глаза, едва столкнувшись с Джоном взглядом. Мэйстер попросил их оставить маленького лорда отдохнуть, и они подчинились, оставив сына и мать в одиночестве. *** Айла хмыкнула, разбирая серебряные приборы для вечернего пира. — Выглядите несчастным, — сказала она, глядя, как Бенджен поднимается по каменным ступеням со двора для слуг. Он сел на скамью, над которой она согнулась со вздохом. — Попробуй организовать перевозку тысячи и двухсот человек на одной ладье, попробуй не выглядеть несчастной, — сказал он. — Дождаться не могу, когда начнутся разработки, чтобы у нас появилось больше денег на корабли. Военные корабли. — Похоже, слух не дошел до тренировочного двора, если вы не скачете от радости, — сказала она, улыбаясь. — Лорд Бран проснулся. — Ты шутишь! — воскликнул Бенджен, все его мрачность как рукой сняло, и он улыбнулся. — Извини, — тут же исправился он под ее недовольным взглядом. — Я знаю, что ты бы не стала о таком шутить. — Мэйстер попросил всех уйти, чтобы дать маленькому лорду отдохнуть, но лорд Старлинг приказал устроить пир. Даже ведьму позвал. — Не зови ее так, — сказал он неискренне. — Вы ее тоже ненавидите. — Да. И ей повезло, что я слишком люблю моих племянников и племянниц, чтобы что-то ей сделать. Я только из уважения к Брану не избавился от ворона, которого должны были ей отправить. Тогда бы она поняла, что значит прятать важные сообщения. Айла нахмурилась на секунду, задумавшись. Наконец она ахнула. — Ворон! Прин… В смысле, леди все гадала, почему никто не знал, что с ней случилось, почему ваш лорд и брат проигнорировал ее ворона. Вы же не имеете в виду… — Брандон получил письмо и проигнорировал его. Кэйтилин спрятала его от нас, поэтому с нашей семьей и случилась трагедия. — О, ну какая же она… Ай! — Айла встала на стул, чтобы дотянуться до верхней полки и от гнева потеряла равновесие. — Осторожно! — крикнул Бенджен, поймав ее, прежде чем она упала, и поставив ее на ноги. Айла прочистила горло, отступая назад. — Спасибо, мой лорд. — Не за это, — ответил Бенджен, так же неловко. — Как… — он прокашлялся, ища безопасную тему. — Как твои уроки чтения? — Ну, — ответила она, возвращаясь к работе. — Мэйстер Волкан добрый и терпеливый учитель. — Хорошо, хорошо. Мне надо… — он снова прокашлялся. — Мне надо найти Джона. Сказать ему, что люди начнут прибывать через пять дней. И… Я хочу увидеть Брана. После того, как он едва ли не бегом удалился, Айла закрыла глаза и глубоко вдохнула. Ее сердце все еще бешено стучало, а рука и талия, там где он ее коснулся, горели. «Не глупи, — подумала она в очередной раз. — Он лорд, а ты простолюдинка. Из этого не выйдет ничего, кроме смятых простыней.» *** Нед вышел из зала совета, мысленно извергая бранные слова. Шесть миллионов золотых драконов долга! , подумал он вновь. Безответственный, распутный глупец! Он вздохнул. Роберт показывал себя ужасным королем. Может быть, хорошие солдаты становятся плохими королями, задумался он. Нет, это не так, решил он, меня всю жизнь готовили в воины, и из меня вышел вполне ответственный лорд и хранитель. Его головная боль превратилась в пульсирующий шум. Ему нужно найти Роберта и разобраться с турниром. Такие излишества, когда у государства шесть миллионов долга, это же нелепо. Разговор будет по меньшей мере неловким, особенно, после неприятностей с лютоволками на Королевском Тракте, после того, как король переместился в карету, допившись до ступора. — Мой лорд, — сказал Джори, когда Нед поднялся в Башню Десницы. — Пришла женщина и заявила, что она будет гувернанткой девочек. Я пытался сказать ей, что ей нужно дождаться вас, но она не отставала. Я смог уговорить ее дождаться вас в вашем солярии, там с ней стража. Нед нахмурился. У него не было времени разбираться и с этой проблемой, но он все равно отправился в свой солярий. Его сердце едва не подвело его, когда он увидел ее, стоящей у окна. Увидев его, она только усмехнулась. — Спасибо, оставь нас, я сам поговорю с леди. — Два стража обменялись странными взглядами, но ушли. — Ты сошла с ума? — тихо прорычал он, когда они остались одни. — Что ты здесь делаешь? — Жду тебя, — ответила она легкомысленно. — Я надеялась поймать тебя, когда ты выйдешь из кареты, но тебя утащили на совет. Так что я решила, что дождусь здесь. — Ты же знаешь, что я имею в виду, — проворчал Нед недовольно. — О, разве тебе не сказали? Я гувернантка девочек. Нед вздохнул. Упрямая женщина. — Не помню, чтобы говорил такое, — сказал он коротко, отводя взгляд. Он знал, что если посмотрит ей в глаза, не сможет ей отказать. — Неужели ты предпочтешь абсолютного незнакомца тому, кого знаешь и доверяешь? — спросила она с улыбкой, ни капли не беспокоясь о его мрачном настроении, словно знала, что добьется своего. И Нед знал, что так и будет. — Зачем ты приехала в столицу? — спросил Нед, снова вздыхая. — Это опасно, слишком многие могут тебя узнать. Она засмеялась. — Прошло слишком много лет, чтобы меня кто-то узнал, и, как однажды сказал мне мой друг, ничто не корежит тебя так, как время. К тому же, кто поверит, что я настолько обнаглела? Я мертва, Нед. Мертва и похоронена. — И хочешь работу в моем доме, — сказал он, закатив глаза. — Должно быть, тебе нравится играть с огнем. Она улыбнулась и подошла к нему. — Мне казалось, что ты меня за это и любишь. И она поцеловала его. Нед замер. Ее губы по-прежнему обладали тем же вкусом, вкусом, который преследовал его мысли и сны пятнадцать лет. Он позволил себе нырнуть в ее объятия, в это безумие, чистое удовольствие — он делал то, что хотел, пока реальность не напомнила о себе, и он отступил, хоть и с сожалением. — Я женат. — Я знаю, — признала она с недовольством. — Я просто должна была… Я скучала по тебе. Он вздохнул. — Мы же решили, что это к лучшему. — Решили. Только это мало что изменило, не так ли? — Эшара… — застонал он. Она сведет его с ума еще до вечера. Она игриво прикусила его за нижнюю губу, а затем, вздыхая, отступила. — Клянусь, я не стану ничего делать. Твоя честь – одна из причин, по которым я люблю тебя. Попросить тебя преступить ее значит попросить тебя стать другим человеком, не тем, кто мне так дорог. Но я останусь. — Это безумие! — возразил Нед. Это был слабый протест, во многом из-за ее волос (куда более светлых, чем он помнил), которые сияли в свете солнца. Он очень старался не смотреть ей в глаза. — Почему? — спросила она, зная, что он пытается сделать. — Люди… — Я живу в городе уже год. До сих пор никто меня не узнал. — Но когда люди увидят, что ты работаешь на меня, их память встряхнется! — Опять же, кто в это поверит? Кто поверит в такой сговор, и что мы настолько обнаглели? Я больше не восемнадцатилетняя девица, Нед. Даже мой брат меня не узнал. — Хорошо, — сдался он. — Мне нужно… — Нед выдохнул. — Ты права, для моих девочек нужен кто-то, кому я доверяю. Но… Ты уверена, что можешь это сделать? — Они твои дочери, Нед. Конечно, я могу их полюбить, — сказала Эшара, как будто это была самая простая вещь в мире. — Они мои, но от другой женщины. — Ты сделал то, что должен был, Нед. Мне это не нравится, и я сомневаюсь, что я когда-нибудь начну испытывать теплые чувства к Кэйтилин Талли, но девочки не имеют отношения к этой паутине между нами, взрослыми. Когда мы расстались, я знала, что посылаю тебя к другой женщине. Я знала, что она родит тебе детей. Нед ощутил, как болезненно сжимается сердце. Эшара говорила то, что он всегда надеялся услышать от Кэйтилин в отношении Джона. Но сейчас было не время поднимать эту тему. Он слишком хорошо ее знал и понимал, что она придет в ярость. Он с трудом сглотнул. — Какое имя ты теперь носишь? — Я простолюдинка, Нед, — сказала она с легкой улыбкой, ее фиолетовые глаза засияли. — У меня нет имени.